Глава 2. Замок на краю ничего

Слуги не пришли.

Алина ждала несколько часов — сначала сидя на холодных плитах двора, потом стоя, потом снова сидя, потому что стоять на затёкших ногах было уже неприлично. Солнце над Мёртвыми пустошами поднялось вяло и без особого энтузиазма — бледный диск, который давал свет, но почти не давал тепла, — и завис где-то в середине неба, явно не торопясь никуда.

Дракон спал.

Или делал вид, что спал — Алина уже не была уверена. Иногда ей казалось, что белые глаза приоткрываются и смотрят на неё, но каждый раз, когда она оборачивалась, существо лежало неподвижно с закрытыми глазами и видом полного безразличия ко всему происходящему.

Около полудня, когда солнце было в зените, Алина встала, отряхнула пальто и пошла осматривать замок.

Не потому что хотела. Просто других вариантов не было.

Замок Аш'Дар был огромным. Это она поняла сразу — ещё ночью, когда огляделась в руинах. Но насколько огромным — стало ясно только сейчас, при дневном свете.

Внешние стены уходили вверх на высоту семиэтажного дома — или больше, она плохо умела оценивать высоту на глаз. Камень был тёмным, почти чёрным, с прожилками чего-то, что в определённом свете отливало тускло-серебряным. Стены держались. Это было главное. Они держались, несмотря на то, что в некоторых местах зияли проломы размером с хорошие ворота, несмотря на плющ, который оплёл северную башню почти до верхушки, несмотря на трещины, по которым можно было изучать геологию.

Внутреннее пространство делилось на несколько дворов.

Первый — тот, где она провела ночь, — был самым большим и самым разрушенным. Судя по всему, раньше здесь был парадный двор: под ногами угадывались остатки узорной мощёной площадки, а посреди всего этого великолепия сейчас располагался дракон. Мирно. Как кот на диване. Если кот весил бы столько, сколько три грузовых вагона.

Второй двор — через арочный проход — оказался поменьше и заметно живее. Здесь росли деревья. Низкие, кривые, с тёмными листьями, которых ноябрь, кажется, не касался, — они стояли зелёными, хотя по всем законам природы должны были стоять голыми. За деревьями был колодец — настоящий, с воротом и цепью, и, судя по тому, что ворот был новым, а цепь блестела, им пользовались.

Это немного обнадёживало.

Третий двор — ещё дальше, через узкий проход между двумя стенами — был хозяйственным. Здесь стояли конюшни. Пустые, судя по запаху — вернее, по его отсутствию. Рядом — что-то, похожее на кузню, заколоченную наглухо. Склад с тяжёлыми засовами. И колодец поменьше, явно для технических нужд.

Живой частью замка оказалось главное здание.

Алина нашла его, обойдя по периметру внутреннюю стену: массивный корпус из того же тёмного камня, в три этажа, с башней слева, которая поднималась ещё на два. Часть окон была заколочена досками. Часть — затянута чем-то, что издали казалось тёмной тканью. Но из трубы на крыше шёл дым.

Там был огонь. Там было тепло.

Алина подошла к двери.

Дверь была такой, какими должны быть двери в замках: тяжёлой, дубовой, с коваными петлями и ручкой в виде драконьей головы. Ручка была потёртой — значит, её брали часто. Алина взялась за неё и потянула.

Дверь открылась без скрипа. Петли были смазаны.

Внутри было темновато и пахло деревом, горящим углём и чем-то травяным — не аптечным, а именно травяным, как бывает в домах, где сушат зелень на зиму. Алина остановилась на пороге и подождала, пока глаза привыкнут.

Коридор. Каменные стены, но с деревянными панелями снизу — дерево потемнело от времени, но было целым. Пол каменный, застелен ковром — тёмным, с геометрическим узором, вытертым посередине. Несколько дверей. Лестница наверх.

И из-за одной из дверей — звук.

Тихий, ритмичный. Как будто что-то переставляют. Или переносят.

Алина пошла на звук.

Дверь была приоткрыта. Она постучала.

Звук прекратился.

— Войдите, — сказал незнакомый голос. Женский, немолодой, с интонацией человека, который ничему особенно не удивляется.

Алина вошла.

Это была кухня.

Большая, с двумя очагами, один из которых горел, с длинным деревянным столом посередине, с полками до потолка, на которых стояли горшки, кувшины, связки сушёных трав и ещё что-то, чего Алина не успела рассмотреть. За столом стояла женщина лет пятидесяти с небольшим — невысокая, плотная, с тугими серыми косами, уложенными в узел, и руками, которые явно умели делать всё на свете и, кажется, именно сейчас занимались хлебом.

Женщина посмотрела на Алину.

Алина посмотрела на женщину.

— А, — сказала женщина. — Значит, всё-таки осталась. Я так и думала.

— Вы думали? — осторожно спросила Алина.

— Когда господин Каэрн говорит «уйди» с таким лицом — человек остаётся. Это я за двадцать лет выучила. — Женщина кивнула на скамью у стола. — Садись. Ты ела?

Алина села.

— Меня зовут Алина, — сказала она.

— Марра, — ответила женщина, уже занятая своим хлебом. — Хозяйка этого... — она сделала жест, означавший, судя по всему, «всего этого хозяйства», — в той мере, в какой тут вообще можно что-то называть хозяйством. Ты из каких краёв?

— Из очень далёких, — сказала Алина честно.

Марра посмотрела на неё — внимательно, без лишних слов — и что-то решила для себя.

— Понятно, — сказала она и поставила перед Алиной миску с кашей, кусок хлеба и кружку с чем-то горячим, что пахло травами и мёдом.

Алина поняла, что умирает от голода, только когда взяла ложку.

Она съела всё. Марра не комментировала. Продолжала работать.

— Слуги, — сказала Алина, когда кружка опустела. — Господин Каэрн сказал, что утром придут слуги. Чтобы вывести меня к деревне.

— Слуги, — повторила Марра. Это прозвучало как что-то среднее между вздохом и усмешкой. — Слуг у нас двое. Это я и мой муж Орн. Орн с утра поехал в деревню за мукой — вернётся к вечеру. Так что выводить тебя было некому.

— Понятно, — сказала Алина.

Двое слуг. На такой замок — двое слуг.

Она огляделась. Кухня была чистой, но видно было, что её поддерживает в чистоте один человек, которому физически не хватает рук на всё остальное. На полке стояли горшки, но некоторые явно давно не использовались — пыль легла тонким слоем. За дверью виднелся коридор, в котором половина светильников была не зажжена.

— Замок большой, — сказала Алина.

— Замок огромный, — согласилась Марра. — Раньше здесь было три десятка человек. Конюхи, повара, стражники. Было время — и сотня. — Она помолчала. — Люди ушли после того, как господин Каэрн... — Она остановилась. — После того, как всё изменилось. Кто сам, кого он прогнал. Он невесёлый стал.

Алина подумала, что «невесёлый» — это, пожалуй, очень мягко для человека, который ночью стоял в дверном проёме с лицом человека, которому привычнее командовать армиями, чем разговаривать с незнакомыми женщинами, упавшими с мостов.

— Я могу помочь, — сказала она.

Марра подняла взгляд.

— По хозяйству, — уточнила Алина. — Пока жду. Я умею готовить. Убираться умею. Не очень хорошо, честно говоря, но умею.

Марра снова посмотрела на неё — тем же оценивающим взглядом.

— Готовить умеешь, — повторила она. — А лечить?

Алина чуть помедлила.

— Лучше умею.

Марра кивнула, как будто это было именно то, что она хотела услышать, и поставила перед ней вторую кружку.

Комнату Алине дали на втором этаже главного корпуса.

Марра провела её туда после обеда — по лестнице, по коридору с тремя поворотами, мимо нескольких закрытых дверей, — и остановилась перед одной из них, ничем не примечательной.

— Здесь, — сказала она. — Раньше это была комната для гостей. Давно, правда.

— Давно — это сколько? — осторожно поинтересовалась Алина.

— Лет семь-восемь. Может, девять. С тех пор, как хозяин перестал принимать гостей.

Алина открыла дверь.

Комната была не маленькой — по меркам её квартиры, в которой кухня совмещалась с гостиной, а спальня помещалась ровно если не двигать кровать, — просто огромной. Каменные стены, высокий потолок, стрельчатое окно, занавешенное плотной тканью. Кровать — широкая, с балдахином из тёмной ткани, на которой когда-то, наверное, был вышит какой-то узор, теперь почти невидимый. Массивный шкаф у стены. Стол с двумя стульями. Каменный очаг — небольшой, в углу.

Всё это было покрыто слоем пыли, который говорил о нескольких годах отсутствия живых людей.

— Я протру, — сказала Марра.

— Я сама, — сказала Алина.

Марра посмотрела на неё с чем-то похожим на одобрение и ушла. Вернулась через несколько минут с тряпками, ведром воды и охапкой дров.

— Очаг разожги сначала, — сказала она, выкладывая дрова. — Тут сыро. Одежда в шкафу — осталась от... — Она снова остановилась на полуслове. — Просто осталась. Размер подойдёт приблизительно.

— От кого осталась? — спросила Алина.

— От той, кого здесь ждали, — сказала Марра коротко. — Но не дождались.

Больше она ничего не добавила. Алина не переспросила.

Когда Марра ушла, Алина закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и посмотрела на свою комнату.

Комнату, в которой никого не было семь лет.

В замке, где живут двое слуг и хозяин, который потерял зрение и прогнал всех остальных.

За окном — Мёртвые пустоши до горизонта.

— Хорошо, — сказала она вслух, потому что голос всё ещё был нужен. — Разберёмся.

Она взяла тряпку и начала убираться.

Очаг она разожгла с третьей попытки — пальцы не слушались, трут был непривычным, — но всё-таки разожгла. Дрова занялись медленно, потом разгорелись нормально, и комната начала нехотя теплеть.

Шкаф она открыла, только когда за окном начало темнеть.

Одежды было немного. Несколько платьев — тёмных, простых, из плотной ткани. Нижнее бельё, аккуратно сложенное. Что-то вроде тёплой безрукавки из шерсти. Пояс с пряжкой в виде листа.

Не свадебное платье. Не джинсы. Не пальто, которое всё ещё лежало на кровати — сухое, как будто не было никакой реки.

Алина взяла одно из платьев — тёмно-синее, с длинными рукавами — встряхнула его, понюхала осторожно (чистое, только немного затхлое), и переоделась.

Платье пришлось почти впору. Чуть широко в плечах, чуть длинно, но в целом — носить можно.

Она поставила кроссовки у кровати. Сложила джинсы и пальто на стул.

Села на кровать.

Кровать была жёсткой — матрас набит чем-то твёрдым, не перина и не поролон, что-то среднее между ватой и сеном, — но после ночи на каменных плитах она показалась Алине верхом совершенства.

Она легла поверх одеяла — просто чтобы полежать, не спать, просто горизонтально — и уставилась в потолок.

Потолок был высоким. На нём, в углу у очага, сохранился кусок старой росписи: что-то тёмное с золотом, дракон в полёте или что-то похожее. Краска облупилась с краёв, но центральная фигура держалась.

Дракон, подумала Алина.

И — как цепочка — Каэрн. Белые глаза. Шрам. Голос, которым зачитывают приговоры.

«Ты здесь нежеланный гость, Алина Светова».

Нежеланный. Это она поняла. Это было понятно с первой секунды.

Но он не выгнал её сам. Сказал, что придут слуги — слуги не пришли. Велел Марре накормить её — или не велел, Марра сделала это сама, но в любом случае её не выставили за ворота. Ей дали комнату. Ей дали одежду.

Нежеланный гость, которому дали комнату и накормили.

— Интересно, — сказала Алина в потолок.

За стеной было тихо.

Она повернулась на бок и посмотрела в окно — занавеска чуть не доходила до подоконника, и в щели было видно небо. Такое же глубокое и звёздное, как прошлой ночью. Такое же не то.

Она подумала о тёте. Подумала о Машке с тортом.

Подумала о кружке с надписью «Лучший в мире», которая сейчас стоит на кухне в её квартире и которую никто не вымоет.

Слёзы пришли неожиданно — не потоком, не с рыданиями, а просто тихо, как будто кто-то тихонько открыл кран. Она не вытирала их. Просто лежала и смотрела на щёлочку неба, пока не стало темнее.

Потом она уснула.

Разбудил её запах.

Хлеб. Что-то с травами. И ещё — кофе, хотя это было совсем невозможно, кофе здесь быть не могло, но запах был именно таким: тёмным, чуть горьким, совершенно домашним.

Алина открыла глаза.

Утро. Серый свет в щели занавески. Очаг почти погас — один уголёк ещё светился. Она накинула шерстяную безрукавку поверх платья, сунула ноги в кроссовки и вышла в коридор.

Запах шёл снизу.

На кухне уже горел очаг, и на столе стоял поднос — накрытый тарелкой поверх другой тарелки, чтобы не остыло. Марры не было. Зато у очага, спиной к ней, стоял высокий человек в тёмном.

Алина остановилась.

Каэрн не обернулся. Он стоял неподвижно — одна рука на каминной полке, вторая опущена вдоль тела. Голова немного наклонена. Слушал.

— Доброе утро, — сказала Алина.

Молчание.

— Ладно, — сказала она. — Просто утро.

Она прошла к столу, отодвинула стул — ножки скрипнули по каменному полу — и села. Взяла поднос.

Хлеб, мёд, что-то вроде запечённого корнеплода, кружка с горячим — не кофе, но похожим, темноватым, чуть горьковатым. Она сделала глоток.

— Марра ушла на рынок в деревню, — сказал Каэрн. Не поворачиваясь.

— Понятно, — сказала Алина. — Вы завтракали?

Пауза.

— Это не твоё дело.

— Ладно, — согласилась она.

Она ела. Он стоял. За окном было серо и тихо.

— Орн вернётся вечером, — сказал Каэрн наконец. — Он проведёт тебя к деревне. Там можно нанять лошадь до города.

— До какого города?

— Ближайшего. Рейст. Оттуда — дороги везде.

— Дороги везде, — повторила Алина. — А обратно в мой мир — дорога есть?

Долгое молчание.

— Нет, — сказал он.

Просто. Без интонации. Как будто это был ответ на вопрос о погоде, а не на вопрос о том, сможет ли она когда-нибудь вернуться домой.

Алина положила ложку.

Посмотрела на кружку в руках.

— Совсем нет, — сказала она. Не спрашивая — уточняя.

— Бывают маги, которые умеют открывать проходы между мирами, — сказал Каэрн. — Их мало. Они дорого берут. Найти их — задача непростая.

— Но возможная.

Он помолчал.

— Возможная.

Алина кивнула — сама себе, потому что он не видел.

Значит, путь домой есть. Просто длинный. Значит, сначала нужно добраться до Рейста, найти деньги, найти информацию, найти мага. Задача с несколькими неизвестными, но задача решаемая.

Она педиатр. Она привыкла к задачам с несколькими неизвестными.

— Хорошо, — сказала она и взяла кружку обратно. — Тогда я подожду Орна.

Каэрн наконец повернулся.

Не к ней — в сторону, туда, где должна была быть дверь. Лицо при утреннем свете выглядело иначе, чем ночью: чётче, резче. Шрам от виска к подбородку был очень старым — побелевшим, чуть стянувшим кожу. Белые глаза в сером утреннем свете казались почти прозрачными.

— Твои вещи собраны? — спросил он.

— У меня нет вещей, — сказала Алина. — Только сумка с тем, что было при мне. И аптечка, в которой уже закончился антисептик.

Он не отреагировал.

— Я переоделась в то, что было в шкафу, — добавила она. — Марра сказала, что можно.

— Марра не должна была этого говорить.

— Почему?

Снова молчание. Такое долгое, что Алина уже решила, что ответа не будет.

— Та одежда не предназначалась для тебя, — сказал он наконец.

— Для кого предназначалась?

— Уходи после завтрака, — сказал Каэрн.

И вышел из кухни. Ровно. Без спешки. Без трости, без чьей-то руки, без единого движения, которое выдало бы слепоту — только рука на миг коснулась дверного косяка, когда он проходил, лёгким, почти незаметным касанием.

Он знал этот замок наизусть. Каждый поворот, каждую ступеньку, каждый порог.

Алина допила кружку.

За окном всё так же лежали Мёртвые пустоши — серые, бесконечные, равнодушные.

Она вымыла за собой посуду — не потому что была должна, просто не умела оставлять за собой грязное. Поставила кружку на полку. Вытерла стол.

Потом сидела и смотрела в окно ещё долго.

Думала о комнате на втором этаже, в которой не было никого семь лет.

О одежде, которая не предназначалась для неё.

О том, кого ждали — и не дождались.

О мужчине, который ходит по своему замку один, в темноте, и знает его наизусть. Который говорит «уходи» — а сам стоит у чужого очага и ждёт, пока проснётся нежеланный гость.

— Интересно, — сказала Алина снова.

Никто не ответил.

Но где-то в глубине замка — еле слышно, как будто сквозь несколько каменных стен — раздался звук. Тихий, ритмичный. Как будто кто-то ходит. Считает шаги. Ходит и считает — снова и снова, по одному и тому же маршруту.

Алина встала.

Взяла с полки ещё одну кружку, налила того горячего, что осталось в горшке. Поставила на поднос рядом с куском хлеба и мёдом.

Подняла поднос.

Пошла на звук.

Она нашла его в библиотеке.

Комната была на первом этаже, за дверью, которую она прошла мимо ещё вчера. Большая, с полками до потолка, забитыми книгами — толстыми, в тёмных переплётах, некоторые такие старые, что корешки потеряли надписи. Посередине — стол с несколькими свечами, которые не горели. Кресло у окна. И Каэрн — стоящий посреди комнаты, у стола, с книгой в руках.

Он держал книгу.

Просто держал — не читал, не мог читать, — пальцы лежали на обложке, как будто пытались что-то почувствовать сквозь кожу переплёта.

Алина остановилась на пороге.

Он услышал её раньше, чем она успела сказать что-то.

— Я сказал — уходи, — произнёс он, не поднимая головы.

— Я принесла завтрак, — сказала Алина.

— Я не просил.

— Знаю.

Она вошла в библиотеку, поставила поднос на стол рядом с ним — аккуратно, без лишнего шума — и отступила к двери.

— Кружка — справа, — сказала она. — Хлеб и мёд — слева. Горячее ещё.

Тишина.

— Зачем ты это сделала, — спросил он. Не «зачем ты это сделала?» — именно так, без вопросительной интонации, как будто сам не был уверен, хочет ли знать ответ.

— Потому что вы не завтракали, — сказала Алина.

— Это не твоя забота.

— Наверное, — согласилась она. — Но я уже принесла. Обратно нести неловко.

Долгое молчание.

Каэрн положил книгу на стол. Нашёл кружку — пальцы прошлись по столешнице от края, точно, без лишних движений — и взял её.

Сделал глоток.

Молча.

Алина стояла у двери и смотрела на него. На то, как он держит кружку. На линию его плеч — прямую, привычно прямую, как будто спина забыла, что такое расслабиться. На книгу, которую он держал так, будто это было что-то важное. Единственное важное в этой комнате.

— Вы раньше много читали? — спросила она.

— Уходи, Алина Светова, — сказал он.

— Хорошо, — сказала она.

Развернулась и пошла к двери.

— Да, — сказал он за её спиной.

Она остановилась.

— Что — да?

— Много читал, — сказал Каэрн. Тихо. Почти незаметно — как то касание дверного косяка. — Раньше.

Алина не обернулась. Просто кивнула — в пустоту перед собой, в коридор за открытой дверью.

— Я могу читать вам вслух, — сказала она. — Если захотите.

Ответа не последовало.

Она вышла.

Встала в коридоре, прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза.

Орн вернётся вечером. Она уйдёт с ним к деревне. Доберётся до Рейста. Найдёт мага.

Это был план.

Хороший план.

Правильный план.

Она открыла глаза и посмотрела на коридор — каменный, чуть сумрачный, с нагоревшей свечой в дальнем конце. Замок был огромным. Замок был почти пустым. Замок держался из последних сил — или из очень давних привычек, что в общем-то одно и то же.

Из библиотеки не доносилось ни звука.

Алина подумала о плане ещё раз.

Потом пошла обратно в кухню — посмотреть, чем можно помочь по хозяйству до вечера.

Орн вернулся в сумерках.

Невысокий, широкоплечий мужчина лет шестидесяти, с добрым лицом и усами, которые, казалось, жили отдельной от него жизнью, — вошёл через хозяйственный двор с мешком муки на плече и остановился, увидев Алину, которая в этот момент как раз пыталась перенести воду из колодца.

— О, — сказал Орн. — Гостья.

— Временная, — уточнила Алина.

Орн поставил мешок, забрал у неё вёдра — легко, как будто они ничего не весили — и пошёл к кухне.

— Слышал, что господин Каэрн велел тебя проводить, — сказал он через плечо.

— Да.

— Сейчас темно, — сказал Орн. — Дорога плохая. Выйдем утром.

— Хорошо, — сказала Алина.

Орн поставил вёдра, обернулся и посмотрел на неё — внимательно, немного по-другому, чем смотрела Марра.

— Ты лечила Кайра? — спросил он.

— Кайра?

— Дракона, — сказал Орн. — Господин Каэрн его так зовёт. Только сам, не при людях. — Он помолчал. — Марра говорит — ты обработала рану на боку.

— Немного, — сказала Алина. — У меня почти не было ничего с собой.

Орн кивнул медленно.

— Рана та уже месяц не заживает, — сказал он. — Господин Каэрн не подпускает никого. А ты подошла — и Кайр позволил.

— Он был один в темноте, — сказала Алина просто. — Ему было больно. Это достаточная причина, чтобы подойти.

Орн смотрел на неё ещё секунду.

Потом взял вёдра и пошёл в кухню. На пороге остановился.

— Утром выйдем, — повторил он. И, чуть помолчав, добавил: — Хотя Марра говорит, что ты хорошо убиралась.

— Я старалась, — сказала Алина.

— Она говорит, что в комнате теперь тепло, — сказал Орн. — Лет пять там не топили.

Он ушёл.

Алина осталась стоять во дворе.

Небо над замком было тёмным и звёздным. Из большого двора — оттуда, где лежал дракон, — доносился ровный, медленный звук дыхания. Из главного здания сквозь одно из окон второго этажа лился свет. Тёплый, жёлтый, неровный — свечной.

Она постояла ещё немного.

Потом пошла в свою комнату.

Платье в шкафу, подумала она. То, чужое, которое не для неё.

Интересно, чьё оно было.

Она задула свечу и легла в темноту — в замке, который держался из давних привычек, посреди мира, которого не знала, в комнате, где не было никого семь лет.

И почему-то ей не было так страшно, как должно было быть.Друзья, если вам понравилась книга, поставьте ей лайк! Для вас это ничего не стоит, а для автора - меня это обратная связь и понимание, что делаю что-то не зря.И подписывайтесь на автора, впереди много ярких, свежих историй, которые заведут нас в неведомые миры и заставят нас пережить множество ярких моментов!