Глава 11

Возвращение домой затянулось, Миша заплакал ещё во время неспешного движения по мосту, и не прекращал «страдать» до самой остановки. Но он очень миленький, круглые щёчки, большие голубенькие глазки, однако я заметила одну неприятную особенность. Ребёнок за время поездки не произнёс ни единого слова, только звуки во время тихого плача, временами заглядывается на улицу за окном, но потом снова начинает хныкать.

Лиля попыталась оправдаться:

— Он хочет есть, а молоко вы запретили давать, наверное, надо было его покормить до поездки…

— Сейчас в ресторане закажем обед и суп для Миши, — пытаюсь успокоить Лилю и начинаю понимать, насколько бездумным оказался мой поступок. Я же ничего не приготовила, ни комнат, ни слуг, кухня без кухарки. Сейчас нервы моей новой подопечной сдадут, и придётся её успокаивать гипнозом, а очень не хочется прибегать к радикальным методам.

Но всё это глупости и неуверенность оттого, что я никогда раньше не брала на себя такого рода ответственность. Пора привыкать…

Анатолий проехал во внутренний дворик особняка к чёрному ходу, остановился и негромко присвистнул, чтобы Прохор не валял дурака без дела, а скорее выходил нас встречать. А я скорее поясняю новым жильцам, как собираюсь их разместить.

— На первом этаже комнаты слуг. На третьем этаже всё готово к заселению и уединённо, но там пока обитает мой муж. Думаю, вам будет удобнее занять покои на втором этаже, они небольшие, отдельные и свободные в том плане, что вы вообще можете не волноваться о ночном плаче ребёнка, никто не услышит, никому вы не помешаете. В комнатах есть весьма приличный будуар, три спальни и маленькая гостиная.

— Неужели у меня будет комната с нормальной ванной? — возглас Лили меня приободрил, всё же есть в этом мире предметы быта, за которые женщина готова отдать многое.

— Да, всё есть.

Дверцу кареты открыл заспанный Прохор и весьма удивился, потому что первым выпал довольно увесистый тюк с вещами, из-за него-то мы сами выйти и не смогли.

— Разгружайте, сразу отнесите вещи в дальние комнаты на втором этаже. Те, которые направо.

— Да, госпожа, как прикажете, Стешу позвать.

— У Стеши своих дел полно.

Парень забрал три тюка, и уже вроде повернулся уходить, но вспомнил:

— Камердинер Андрея Антоновича приехал, на третьем этаже порядки наводит. Ох, ворчит, что слуг нету…

— А как его зовут, что-то я запамятовала?

— Авраам Нилович…

— Понятно, — я уже выбралась из кареты, ноги от неудобной позы затекли, одно радует, малыш вдруг успокоился, сидя на руках няни, с великим любопытством рассматривает новое окружение. Он очень хорошенький, но эти одежды слишком девичьи, видимо, до пяти лет детская мода особо не разделяется по гендерному принципу, всё ради экономии.

Я немного придержала дверь, чтобы Проша смог протиснуться с узлами, и на входе создалась небольшая суета, Стеша не вытерпела и вышла встречать новых постояльцев, увидела младенца и ласково улыбнулась.

— Здравствуйте, ой какой сладенький, а я обед сготовила суп и гречневую кашу с тушёным мясом, в подполье нашлось несколько закаток, — видимо, инициатива Стеши активировалась под настойчивым давлением Авраама Ниловича, ведь не было от меня распоряжения по обеду, я снова рассчитывала на доставку из ресторана. — Давайте, помогу отнести, что же вы сами, госпожа?

Она обратилась к Лилии, как к госпоже, забрала пару картонок и небольшой узел с вещами. Всё происходит как-то само собой, словно этих шагов терпеливая вселенная от меня и ждёт. А ведь несколькими минутами ранее я была готова паниковать, а теперь чувствую, что всплываем, а не тонем.

Суета переместилась на второй этаж, дверь в комнаты Лилии уже открыта, и Проша деликатно, чтобы не топтать, оставил вещи у входа. А мы пронесли всё в небольшую гостиную и ждём, пока Лилия с восторгом осмотрит свои новые владения.

— Ой, забыла, вот ещё записка, сразу, как вы уехали, посыльный принёс, — Стеша поспешно достала из кармана небольшой конвертик и вручила мне.

Как я теперь опасаюсь всех этих записочек, рассматриваю адрес «агентства» и название услуги…

— Ах, это от того господина, что нам обещал прислугу подобрать. Думаю, в сложившихся обстоятельствах будет самым разумным принять три-четыре человека. Потому что дом неустанно наполняется жильцами и у всех есть свои слуги, а кому-то они и вовсе не нужны.

— Я могу вам помогать вести хозяйство, — счастливая Лилия вернулась из будуара и довольно громко заявила. — Я училась на специальных женских курсах. У меня даже свидетельство есть…

Мне пришлось придержать её за руку, чтобы она не слишком громко объявляла о своём положении в обществе.

— Вы с этого дня моя компаньонка, вопросы управления хозяйством, вам не по силам из-за Мишеньки, думаю, что у меня есть один претендент на эту должность, даже два. Вам не стоит волноваться, средств хватает, а что будет дальше, пока понятия не имею. Но в любом случае граф Аракчеев больше вас не оставит.

— А что может случиться? — она очень точно уловила нотки волнения в моём голосе.

— Всегда что-то случается, вам ли не знать, а сейчас полчаса на подготовку к обеду, встретимся в большой гостиной, которая напротив лестницы. Отдыхайте, устраивайтесь, ах, да, детскую кроватку нужно купить.

— Ох, мы забыли коляску в доме, — Лиля расстроилась, а я вспомнила ту уродливую, старую коляску, пережившую, наверное, десять семейств, прежде чем попала в дом Лилии, у старьёвщика тележки лучше выглядят.

Это ещё один жирный минус к карме Феди Полякова, он совершенно не проявлял заботу о благосостоянии семьи.

— Она не подходит вашему новому статусу, купим новую коляску.

Думаю, Лилия поняла меня правильно, потому что я не хотела сказать, о бедности, как о чём-то постыдном.

Да, мне придётся потратить больше денег, но у меня нет семьи, нет по-настоящему близких людей, но есть средства, чтобы поддержать тех, кто по-настоящему нуждается в помощи.

Больше я не сомневаюсь в верности своих поступков, даже если они кажутся нелогичными. Логика вообще штука обманчивая, примерно, как законы, которые «что дышло: куда повернул, туда и вышло». Вернулась в свои комнаты, умылась, сняла шляпку, жакет, взглянула на себя, уставшую в зеркало.

— После обеда, я, должно быть, выключусь, чтобы поспать, надеюсь, что никто не потревожит. И тебе тоже нужно отдохнуть, надеюсь, мы правильно понимаем друг друга, — настойчивым голосом ворчу на Асю.

— У тебя теперь есть Лилия, и какие-то важные вопросы она в состоянии решить, — проворчала леди Хайд, надеюсь, что тоже без ревности. Но как изменились её интонации.

Дикобраз спрятал свои острые иглы. Стараюсь не думать о ней в таком ключе, чтобы не обидеть и не разрушить слабенький контакт. Хотела похвалить за удачный бросок «через колено» Фёдора Фомича, но не решилась, а то потом начнёт всех неугодных швырять.

Душевная суета улеглась, я слегка успокоилась, но только внешне, потому что в душе штормит. Всё навалилось за последние двадцать четыре часа. Мир проверяет меня на прочность. И новость о покушении на самого Действительного тайного советника прошлась по психике катком.

Никто не защищён…

— «А как же я? Я для тебя недостаточная защита?» — проворчала Ася.

— Только на тебя и надеюсь, но методы самообороны нам нужно как-то скорректировать, иначе нам купят билет в один конец до каторги.

— «На каторгу идут пешком!» — возразила, но без агрессии. Есть в её поведении какой-то детский инфантилизм, или детская бравада. Действительно уверена, что её невозможно истребить?

— Хорошо, не в каторге дело, от петарды, от взрыва, от пули ты не защитишь, поэтому нам нужно хоть немного прижать хвост и начать вести себя чуть более осторожно, договорились?

Она не ответила, но положительную эмоцию я уловила.

И это день великой победы, между нами исчезло противостояние, уж не знаю надолго ли, но она больше не давит меня, как лишнего таракана в её голове.

Из-за позднего завтрака я особо не чувствую голода, но всё же решила пройти в столовую и за компанию с Лилей немного перекусить, она уже вышла из своей «квартиры» и с восторгом рассматривает общие помещения второго этажа.

— А Миша? Он с нами не будет обедать?

— Он обедает с няней, ему пока рано за большой стол, да и устал…

— Да, наверное, так лучше, он и так напуган резкой сменой обстановки…

Не успеваю договорить, как Лилия с жаром начала благодарить меня за чудесные комнаты.

— Я никогда не жила в богатом доме. Даже не знала, что мой отец аристократ.

Только началась интересная история, Стеша принесла нам обед на широком подносе. Выставила, убедилась, что всё в порядке, и вышла, подать еду маленькому господину, как она выразилась.

Дверь деликатно закрылась, и непростой разговор продолжился по моей инициативе:

— Мать от тебя скрывала правду?

— Она скрывала правду ото всех, боялась, что меня заберут и воспитают как даму, но в таких суровых условиях приюта, что и врагу не пожелаешь, таких как я называют «фальшивая аристократка», но лучше бы так, чем то положение, в каком я сейчас оказалась…

— Да, я знаю, что такое женский пансион, очень неприятное место, особенно для девочек. Суровое, жёсткое, воспитание абсолютной подчинённости будущему мужу, хотя многие светские дамы смогли сохранить в себе дух авантюризма, но, видимо, у них было домашнее воспитание. Не думаю, что твоя судьба как-то изменилась бы в лучшую сторону, у тебя там просто выбили бы уверенность в себе и настойчивость в достижении цели, ты даже сейчас в крайней ситуации не сдалась и решилась на визит к графу.

Лилия кивнула, но я чувствую её несогласие с моими доводами, однако вместо возражений она прочитала короткую молитву и неспешно, очень деликатно начала есть. Она совершенно не похожа на женщину из мещанского сословия.

Хочется услышать её историю, но не тороплю.

— Очень вкусный суп, ваша кухарка отлично готовит.

— Увы, кухарки нет, Стеша одна на всех позициях. Но завтра найму новых людей, а сегодня к нам приедет Мария и её сын Николай. Его и хочу поставить управляющим домом. Парень грамотный, имеет опыт работы в лавке, думаю, и с домом справится. Мне дали совет, нанять самых верных людей на важные должности, а остальных можно и менять, если не сработаемся. К счастью, верные люди сами приходят в мою жизнь.

— Спасибо вам, я очень хотела сбежать от мужа, но увы, мне с ребёнком некуда податься. Мама умерла накануне рождения дочери, а граф Аракчеев старший — мой отец умер пять лет назад, все реальные свидетели уже не расскажут своих тайн лично. Но у одного поверенного лежал конверт для меня с документами, письмами, стихами матери среди прочего и дневник. Из него я и узнала правду. Было очень тяжело, словно мир треснул и рассыпался, а потом предательство мужа, которое окончательно разбило мою веру в счастье.

Она смутилась, видимо, впервые кому-то открыто рассказывает о себе.

— А Даниил от кого узнал? — мне стало очень интересно, такие моменты многое проясняют.

— Я ему рассказала вчера вечером, отчаялась и приехала с дневником. Недавняя встреча с горничной сорвала мои шоры, больше мне обратиться не к кому. Думала, что он не поверит. Ведь доказательства весьма скудные, мало ли что могла написать романтичная барышня когда-то, главное — мы с ним похожи. Надо было раньше признаться, но я боялась. Даниил Романович человек суровый, но каким-то чудом, меня принял, выслушал и поверил. Но, думаю, он посчитал меня слегка не в себе, потому попросил вас проверить дело…

Она извинительно улыбнулась.

В этот момент у меня с души свалился ещё один пакостный камень, признаться, всё время думала, что Аракчеев знал, но из-за гордыни не вмешивался в дела сестры. Это послужило бы для меня красным флагом.

— А муж знал вашу тайну? Он каким образом на вас женился, в смысле, как вы познакомились? — во мне включился профессионал и я не заметила, как перешла на вы, словно Лилия моя клиентка, она, кажется, тоже заметила этот нюанс.

— Не знал и надеюсь, не знает. Это совершенно договорной брак, чтобы устроить мою дальнейшую судьбу. Без мужа в нашем мире тяжело. А у меня даже отца нет, мама, как бы деликатно сказать, стала жертвой всепоглощающей любви, странно звучит, замуж больше не вышла, но жила с мужчиной, тоже весьма пикантная ситуация. Так вот, моя мама когда-то служила в доме графа. Была очень красивая, образованная, сочиняла недурные романсы и музыку к ним, всё, что во мне есть хорошего и достойного — от неё. Возможно, о порочной связи узнала графиня, возможно, мама действительно не желала мне неприятной судьбы бастардов. Фальшивая графиня, обязанная следовать всем условностям общества, но при этом замуж выйти можно только за разночинца.

— Потому и выбор пал на Фёдора? Он дворянин?

— Да, дворянин во втором поколении, его отец герой войны, получил крест, чин и небольшое казённое содержание, сваха очень советовала именно за него, другие претенденты тоже были, но эта холопская манера меня убивала, совершенно беспринципные люди, перед сильными мира сего пресмыкаются, перед равными чванятся, а перед слабыми показывают всю свою гнусть, а самая слабая — жена, сколько таких случаев. Если бы удалось встретить инженера, или хоть какого-то настоящего интеллигента, я бы вышла замуж за образованного человека не задумываясь. Но я прослушала лишь курсы экономок. Такими, как я, прогрессивные, думающие мужчины не интересуются, именно поэтому иногда сожалею, что не получила настоящего образования. А дальше вы знаете.

За неторопливой и очень волнительной беседой наш обед остыл. Пришлось скорее доедать, а заодно и поразмыслить, мне кажется, Ася уже сопоставила все детали и знает, что на самом деле произошло с мамой Лилии. Но пока лучше оставить эту скользкую тему.

— А вот ещё один вопрос, Миша ведь не разговаривает, даже не пытается…

Лилия медленно, виновато опустила ложку в тарелку и отрицательно покачала головой. Она и за этот «грех» взяла на себя вину.

Неприятное чувство растерянности коснулось моего профессионального самолюбия, я вообще не специалист в детской психологии, и тем более в педиатрии, и это большой минус к моей карме. То, что уловила непереносимость лактозы — случайность. В нашем мире в педиатрии при сборе анамнеза великое подспорье — анализы и исследования, а у меня под рукой только экстрасенсорные способности. Но, кажется, я уже догадалась о причине немоты, и Ася подтвердила. А я тут же выдала Лилии правду.

— У него тоже своего рода следствие душевной травмы. Знаете, есть у бабок-знахарок такое расхожее понятие, как детский испуг. А по сути блокировка — мутизм, возможно, с аутическими чертами. Он испугался с самого рождения, дети маленькие, но души у них бывают вполне себе взрослые. В том, что он молчит, нет вашей вины. Эта блокировка появилась ещё в доме его родного деда. Однако не всё так ужасно как кажется, звуки произносит, на звуки реагирует, истеричных проявлений при посторонних нет, думаю, что случай не самый сложный, попробуем его разговорить. Это ещё одна причина, кроме коликов, по какой вам в любом случае придутся остаться у меня.

Лилия улыбнулась и кивнула, но тут же напомнила то, ради чего совершила побег от мужа.

— А моя дочь?

— Мы начнём её искать, как только граф Аракчеев поправится. Ой, не хотела вас волновать, рядом с ним взорвалась петарда, он слегка контуженный, ничего страшного, скоро придёт в себя. Не переживайте, у него такая опасная должность, что друзей мало, а врагов много. Зато с этого дня будет брать эскорт, как положено всем первым лицам государства. И вот ещё, пожалуйста, никому не упоминайте о вашем родстве, ваша мама была права, лучше прожить спокойную жизнь вне знатного рода, чем стать его заложницей.

— Да, я и не собиралась, это скорее позор, быть незаконнорождённой, чем привилегия.

— Может, и так, а сейчас, я должна немного поспать, ночь была тревожная, вам есть чем заняться, разложить все вещи, если не просплю слишком долго, то сегодня же сходим за коляской для Миши.

— Спасибо вам огромное, Анастасия Сергеевна, вы дали мне гораздо больше, чем приют, вы дали мне надежду. Мне кажется, я уже со всем смогу справиться…

— Вот и хорошо, потому что само ваше рождение не предвещало вам простой жизни, так оно и получилось. Всё, я спать, а то сейчас здесь упаду и усну, глаза закрываются после обеда.

— Приятных снов…

Я скорее вышла, все сами со всем разберутся, не маленькие.

Сил хватило только снять милое летнее платье, благо у него пуговицы впереди, как у рубашки. Задвинуть плотные шторы. Улечься в постель, натянуть на себя одеяло…

И отключиться…