Глава 21*

Примерно час спустя дверь открылась, и Кирилл Львович, не впуская ко мне покрасневшую Лилию, кратко скомандовал:

— Сударыня, на выход, нам нужно доставить вашу подопечную домой и как можно скорее! — и сразу пошёл к выходу, придерживая Лилю уже не под руку, а за талию. Мне осталось только подскочить и чуть не бегом, догонять их.

— Ей плохо?

— Она сейчас под моим воздействием, гипноз, проспится и ей будет намного лучше. Поспешим, моя карета ждёт.

Молча иду за нашим «покровителем» и пытаюсь теперь хоть как-то обосновать происходящее. Почему он?

Почему Аракчеев не потрудился обеспечить нас адвокатом?

Появилась лёгкая горечь разочарования, но интуиция быстро вплелась в разумные доводы логики. Первое, Даниил не думал, что дело закрутится так быстро, всего сутки, а уже задержания и допросы. Второе, ситуация ещё не успела выйти из-под контроля, и вмешательство Кирилла Львовича всего лишь недоразумение, сыгравшее на руку Кириллу Львовичу же, а может быть, и нам.

Думать, что это подстава Гриши — совершенно не хочется, однако я в этом уверена на семьдесят процентов. И я понимаю почему, и Ася понимает, что никто кроме Рубского не найдёт маленькую Ирину.

Одарённого ребёнка тщательно скрывают, и вполне возможно, что в этом замешана и сама «мафия» моей семьи, но так или иначе, законным методом девочку не вернуть.

Ненавижу двойные стандарты…

Мы вышли из здания без проблем, никто даже не спросил пропуск и разрешение, к нам подъехала чёрная лакированная карета, очень респектабельная и одновременно пугающая своей схожестью с катафалком.

— Лилия Леонидовна, осторожнее, поднимайтесь по ступенькам, молодец, сейчас вернёмся домой, и вам станет легче, — он говорит с ней очень ласково и без раздражения, и это раздражает меня ещё больше, это надо, какой двуличный.

Мне подняться в экипаж никто не помог, всё внимание Кирилла Львовича направлено на совершенно расклеившуюся Лилю.

— Что с ней?

— Я же сказал, гипноз. Она не смогла бы держать себя в руках на собеседовании. Дело непростое. Но мы теперь держимся за показания горничной. Она сказала, что роженица сразу потеряла сознание после того, как увидела девочку, улыбнулась, и ей повитухи отчётливо сказали: «У вас, госпожа, родилась дочь!». Тему с голословными обвинениями ребёнка в одарённости опустили.

Выпрямляюсь, прижимаюсь к мягкой спинке и внимательно смотрю на Лилию, а она тихо плачет, слышит наш разговор, но её сознание пока витает в облаках.

Моё сердце сжимается от жалости.

— А как вывернули?

Рубской мельком взглянул на меня, но даже этого взгляда достаточно, чтобы ощутить его слабое раздражение моей социальной наивностью, однако он взял себя в руки и развернул свою непростую и очень логичную мысль:

— Всё просто, муж испугался, что жена умирает, и не захотел взваливать на себя бремя. Это частое явление в мещанском обществе. Он стал бы вдовцом, обременённым ребёнком. Ему такой расклад не нужен, а повитухи объявили бы что младенец из-за долгих родов умер, такое часто случается. Никто бы и не задал им ни единого вопроса, если бы Лилия, действительно, погибла. Но она выжила и задала неприятные вопросы.

Меня заметно передёрнуло, это ужасно стать жертвой самого близкого человека в такой уязвимый момент жизни, как роды.

— Значит, на каторгу пойдут муж и повитухи?

— Так точно.

— Но как нам найти девочку? — задаю вопрос, от которого Лилии стало совсем плохо, у неё началась лихорадка, и я испуганно замолчала.

— Молчите, нам нужно довести её до постели, если не выдержит, то я усыплю её прямо в карете, и потом придётся моему кучеру нести её на руках, а у него спина третьего дня болела.

Рубской снова разбил мои стереотипы, надо же, проявляет заботу о спине своего кучера.

Остаток пути мы проехали молча, у дома остановились не очень удачно, как обычно, парковки все заняты, соседство с рестораном даёт о себе знать. Пришлось вести Лилию, взяв под руки, почти сто метров, и у дверей в парадную нас встретил совершенно удивлённый Андрей. Думаю, у него в сознании появились неприятные мысли, что больше спокойной жизни в нашем особняке не будет.

— Анастасия Сергеевна, что случилось? — спросил меня, но и на Рубского посмотрел очень внимательно и с некоторой опаской, несомненно, они уже встречались.

— Это странные дела, и не мои тайны, кажется, всё самое печальное уже позади. Позволь представить, наш адвокат Кирилл Львович Рубской, мой муж Андрей Антонович.

Мужчины быстро пожали друг другу руки, и я убедилась, что они совершенно точно знакомы, и им неприятно общество друг друга, точнее, Рубскому плевать, а Андрей ощущает опасность. Но мой муж подхватил Лилию под руку и освободил меня от непростой обязанности, вести обессиленную женщину по ступеням и при этом умудриться не запнуться о собственный подол. Я сама-то в таких нарядах неуверенно себя на ступенях чувствую. Неспешно поднялись и передали Лилю под опеку Марии и Стеши, я коротко попросила переодеть её в домашнее, уложить в постель и не беспокоить, пока она сама не очнётся.

Мы остались втроём в холле второго этажа, и ситуация слегка натянутая, у Андрея какие-то важные вопросы, у Рубского ко мне тоже есть разговор, какого я бы хотела избежать, и потому намеренно делаю неуклюжий «ход конём»:

— Сколько я вам должна, мне неудобно, что ваше время, заботы и участие останутся без (тут я чуть было не ляпнула слово «возмездия», что весьма было бы, кстати) достойного вознаграждения…

— Дорогая моя, я же сказал, что по-родственному не возьму с вас ни копейки. Это дело довольно простое, и следователь был настроен помогать Лилии Леонидовне, несмотря на нападки её супруга, — в этот момент Кирилл Львович приуменьшил степень своего участия и очень многозначительно посмотрел на Андрея.

— Тогда не смею вас более задерживать, у вас должно быть много дел? — я совершенно потеряла остатки приличия и практически выгоняю адвоката из своего дома.

Он это понял, снисходительно улыбнулся и проявил настойчивость:

— Анастасия Сергеевна, у меня к вам всё же есть личный разговор, если вы соблаговолите уделить мне ещё некоторые бесценные минуты вашего времени, то я клянусь, смогу вас приятно удивить.

Андрей на этих словах поднял голову, и вообще весь подтянулся, как сеттер встал в стойку, но молчит, я думаю, у него появился ряд неприятных мыслей относительно нашего совместного будущего, раз уж адвокат появился в доме, то ничего хорошего мужу-изменщику ждать не приходится.

— Если только разговор не заставит меня нервничать, после всего, что случилось я сама чувствую себя чуть лучше Лилии…

Андрей обрадовался возможности избавиться от адвоката:

— Моя жена не расположена вести личные беседы с посторонним мужчиной, вы же видите, Анастасия устала, мы благодарны вам за помощь, сути которой я так ещё и не понял, но в любом случае…

Мы с мужем начали занимать круговую оборону, однако Рубской разрушил защиту одной лишь фразой.

— Но судьбу дочери Лилии вы так и не узнали…

Шумно выдыхаю, Андрей ещё более удивлённо смотрит на меня, всем своим видом требуя пояснений, но я сдалась. Рубской прав, судьбу девочки мы не узнали, и, кажется, не сможем узнать, потому что около неё находится какой-то сильный медиум или гипнотизёр, человек, который блокирует информационное поле, или она сама каким-то образом скрывает свой дар. И теперь блокировка усилилась значительно.

— Хорошо, давайте поговорим, пройдёмте в гостиную. И надеюсь, вы не сделаете со мной снова тот пакостный финт с гипнозом.

— Клянусь, вы под гипнозом совершенно опасная, сочтите это за неуклюжий комплимент так, что я не желаю испытывать свою судьбу снова.

Его выдержке и настойчивости можно только позавидовать.

— Я рада, что мы пришли к взаимопониманию.

Деликатно, только кистью руки показываю на двери в гостиную, и мы оставляем озадаченного Андрея в одиночестве.

Признаться, я сейчас сама не в лучшей форме, но осознаю как важность, так и опасность нового раунда переговоров. Дверь прикрываю сама, а Кирилл Львович мгновенно избавился от излишней учтивости, прошёл вглубь гостиной, отодвинул два стула от стола и на один тут же сел сам, всё так же опираясь на трость.

Пришлось сесть напротив него, руки положить на шелковистую ткань юбки и на лице изобразить гримасу: «Я само внимание!».

— Итак, кратко изложу суть дела. Все подследственные выкручиваются, как могут, ибо до последнего момента не считали свои деяния, чуть ли не благом, ведь помогали людям решать непростые жизненные проблемы, обходя закон.

Вздыхаю и позволяю себе колкость:

— Признаюсь, мне странно слышать такие слова от вас…

— Хм, вы считаете меня чудовищем? Злодеем? Я — адвокат, такова специфика моей деятельности, я окунаюсь в самое дно общества и выискиваю там крупинки, да, впрочем, неважно. Мы живём в довольно суровом обществе, вам ли не знать. И если нам дано чуть больше, мы не смеем этим даром пренебрегать.

Профдеформация у дядюшки налицо.

— Допустим, наш дар позволяет нам действовать несколько шире и опаснее, но с нас и спрос больше, вы не находите?

Он уловил мой намёк и улыбнулся.

— Да, поэтому я время от времени делаю такие поступки, какие уравновешивают весы добра и зла, — он вдруг заговорил со мной, как с «типичной» женщиной, какой должно хватать поверхностных объяснений.

— Итак, раз дело Лилии само обещает для нас благостный финал, то полиция найдёт и потерянную девочку, не так ли?

— Нет, само ничего не делается. Благостный финал, как вы изволили выразиться, — в этот момент его довольно крепкая рука перехватила ручку трости, словно это и не трость, а кирка, и он уже готов пустить её в дело, несколько помедлил и продолжил. — Никогда ничего не случается само собой, всегда кто-то что-то предпринимает или действует наобум, а вы по счастливой случайности получаете приятное, благостное явление, подарок, событие, или приемлемый исход сложного дела. Под лежачий камень и вода не течёт. Зачастую такие люди, как я, обеспечивают абсолютно выгодное решение проблем.

Точно так же, как я только что предложила ему плату за труды, так он сейчас пытается подступиться к непростому вопросу цены, но уже на своих условиях. И платить я буду не деньгами.

— Я вас поняла, давайте перейдём ближе к делу. Вы ведь считаете себя способным найти ребёнка?

Кивнул и так уверенно, что меня чуть покоробило, уж не у него ли эта девочка…

— Всего неделя и я найду ребёнка, если быстрее, то, скорее всего, будут пострадавшие, неделя или дней пять и легальные поиски малышки дадут гарантированный результат. У неё есть примета, какую невозможно спутать, ведь так.

— Скажите, что вы хотите от меня?

— Признать наше родство, реабилитировать род Валевских, и маленькая, приятная вам услуга — быть ближе к вашему другу графу Аракчееву, нам нужно знать некоторые его дела.

Боже, я даже не удивилась. Как это предсказуемо.

— Хорошо, а теперь посмотрите мне в глаза, пожалуйста, не моргайте, мой голос для вас станет самой приятной мелодией, какую вы когда-либо слышали…

Он не успел закрыться, не ожидал подвоха со стороны молоденькой, неопытной девочки, какую уже как-то смог переиграть. Его навык гипнотизирования — лишь навык. А у меня есть Ася и сила убеждения, какую я прямо сейчас и решилась проверить.

Ему на поиски девочки нужна неделя, Ася заверила, что если я дам ей волю, то она найдёт Ирочку менее чем за сутки, она уже уловила идею дядюшки…