Глава 16. Василиса

– Держи, – передо мной на стол опускается кружка чая с мятой.

– Спасибо, – благодарю на автомате. Глубоко вдыхаю успокаивающий аромат и прикрываю глаза.

Меня трясет всю, я никак не могу успокоиться и хоть немного согреться. Ужас окольцевал своими липкими противными щупальцами и не желает отпускать.

– Лис, с ним все хорошо, – рядом присаживается Хмельницкий и приобнимает меня.

Кладу Саше голову на плечо, льну к нему, впитываю исходящее от мужчины тепло и силу, пытаюсь прийти в себя.

– Угу, – шепчу, по-прежнему не открывая глаз.

Молчим. Квартира погружена в тишину и для меня это важно. Я не хочу ни о чем говорить.

Хмельницкий приобнимает меня, прижимает чуть крепче к себе, а я наслаждаюсь его близостью и царящим вокруг нас покоем.

Как хорошо, что Саша вновь появился в моей жизни. Как хорошо, что сегодня пришла на помощь его сестра. Я не могу представить, как бы вывезла все навалившееся в одиночку.

– Мамы не было дома, – первой нарушаю тишину. Мне кажется, я должна рассказать правду. – Она вернулась как раз перед нашим приездом.

– Проехали, Лис, – отмахивается быстро. – Федя и ты остаетесь здесь, – говорит тихо, но жестко. Четко дает понять, что тема для обсуждения закрыта.

– Саш, – пытаюсь отстраниться и посмотреть мужчине в глаза, но он не позволяет этого. Крепко держит в объятиях и не желает отпускать. – Не получится.

– Я не спрашивал получится или нет, Лис, – произносит совершенно серьезно. – Вы будете жить у меня. Точка!

Пыхчу недовольно, но все же молчу. Спорить с Сашей сейчас бесполезно.

Хмельницкий уперт и упрям. Хуже, чем мой брат! И когда он такой, то пытаться его переубедить себе дороже.

– Хорошо, – соглашаюсь скрепя сердце.

Как бы мне не хотелось, разумом я понимаю, что он прав. Возвращаться домой мне с Феденькой просто опасно.

Гриша сбежал из клиники и теперь находится на свободе. Он обозленный, непредсказуемый и жаждущий отомстить. Если уж мой муж не брезговал поднятием руки на меня в моменты пьянства, то что ж говорить сейчас.

Страшно представить, что может случиться.

– Маму не хочу там оставлять, – признаюсь.

– Ей будет полезно, – отрезает Хмельницкий.

– В смысле? – разворачиваюсь и смотрю мужчине прямо в глаза. Мой взгляд пылает праведным гневом.

Мама, она и в Африке мама. Пусть не идеальная, пуст черствая, но она у меня одна. Другой нет и никогда не будет.

– Лис, ты слишком добрая и не видишь, что она всего лишь использует тебя, – Саша с ходу бьет по самому больному. – Ей не нужны ни ты, ни твои дети. Она приехала не к тебе, – продолжает меня уничтожать. – Неужели ты сама до сих пор этого не поняла?

Больно…

– Одно дело думать, а другое дело – признавать, – отзываюсь через некоторое время.

Меня никто никогда не любил. Только братья и все. Остальным всегда на меня было пофиг.

Я привыкла, что мама так паршиво поступает с каждым из нас. Другой ее никто из нас троих уже и не вспомнит.

Обозленная. Уставшая. Тянущая на себе кучу проблем. Вечно одна. Наверное, именно тогда она потеряла свое сострадание и свое сердце.

– Понимаешь, – продолжаю болезненную для себя тему. – Кроме нее и сыновей у меня никого нет. Рассчитывать больше не на кого, Саш.

Хмельницкий не отрываясь смотрит мне в глаза и от его взгляда мурашки пробегают по коже.

– Ты не права, – говорит нежно, касаясь моего лица. – У тебя есть я. Есть братья. Ты не одна и не смей больше так думать.

– Ты? – горько ухмыляюсь. – Ты отправил меня на аборт, когда узнал про беременность! – вспыхиваю от его слов. – Думаешь, после этого я тебе смогу доверять?

– В смысле отправил на аборт? – спрашивает ошарашенно. Саша в полнейшем шоке.

По его состоянию четко видно, что он впервые слышит про беременность. Но я ведь не дура и прекрасно помню свой шок от полученной смс.

– Саш, не прикидывайся, – отстраняюсь от него. Между нами снова накаляется обстановка. – Я тебе прислала сообщение со снимком УЗИ и написала, что у нас с тобой будет двойня! А ты меня просто послал! Сказал идти на аборт и денег прислал на карточку с непонятного номера.

– Лис, я впервые слышу об этом! – Хмельницкий обескуражен. – Ты что?! – смотрит на меня не скрывая своего состояния. – Я любил тебя! А ты просто взяла и исчезла с радаров.

– Ага, – отмахиваюсь от него. – И сообщение ты не посылал, – говорю едко, поднимаюсь из-за стола. В центре груди жжет, мне нестерпимо горько.

Хочу убраться отсюда как можно дальше и никогда Хмельницкого не встречать. Душа снова горит, слезы льются из глаз и я никак не могу с этим справиться.

– Саша, за дуру меня не принимай, – прошу. – Ты мне прислал сообщение, а потом деньги. У меня все сохранено. Выкрутиться не получится.

– Я. Ничего. Не. Посылал! – жестко чеканит каждое слово.

– Ну конечно, – цежу со злостью выходя из-за стола.

Быстрой походкой иду в коридор, достаю телефон и нахожу в облаке сохраненные скриншоты. Возвращаюсь на кухню, но не успеваю дойти до нее, как сталкиваюсь в дверях с Сашей.

– Вот! – сую ему прямо под нос телефон. – Смотри! – мой взгляд пылает праведным гневом.

Разозленный Хмельницкий берет телефон, всматривается в экран и окончательно суровеет.

– Это не я, Лис, – говорит. Голос полон боли. – Поверь. Я б никогда такого тебе не послал.

– Ага, – едко цежу. – Ты б сказал это лично!

Саша берет меня за плечи, заставляет посмотреть ему прямо в глаза. Между нами бушует настоящая буря.

– Я никогда не отказывался ни от тебя, ни от наших сыновей, – произносит, пытаясь вдолбить мне в голову каждое слово.

–Если не ты, то кто тогда это сделал, Саш? – спрашиваю недобро щурясь. Я по-прежнему не верю мужчине.

– А вот в этом мы обязательно разберемся, – говорит. И прижимает меня в своей широкой груди, где яростно бьется благородное сердце.