Глава 39 · Родственник?

Андрей задал мне задачек, раньше казалось, что он подкаблучник, или в нём есть скрытая тяга жить под гнётом властной женщины. Скорее всего, есть такое. Но он не безнадёжен, с самоидентичностью у него всё в порядке, есть своё мнение, и он осознанно выбрал меня, а не Елену.

Им правит здоровая жажда выгоды, по сути, он уже всё получил, только осталось удерживать меня в рамках стабильности, и грамотно распоряжаться средствами. И он, и я прекрасно понимаем, что все брачные договоры — профанация чистой воды. Пока он мой муж, он же и мой душеприказчик, и свои права знает. Его поведение продиктовано не любовью, а страхом потерять то, что он уже достиг, и комфорт, с каким он сейчас живёт.

Мой муж — мужчина без ярко выраженных диагнозов, разве только один неприятный нюанс какой всё портит — он трус, его трусость от беззащитности и из-за отсутствия крепкого тыла, какой обеспечивает аристократический титул. Трусость — тот рычаг, каким умело манипулировала Елена.

Неприятное ощущение отторжения усилилось, он мне противен, и всё же, его можно назвать завидной партией, в нашем мире за такого бы началась драка невест: платёжеспособный, красивый, в меру ответственный, да со своими причудами и слабостями, но у кого их нет. Стал бы пожизненным финансовым донором для психотерапевта, с диагнозом «Условная нормальность».

Мечтала ли я о таком муже, а не припомню, скорее всего нет. Я тоже была целеустремлённой трудоголичкой, с завышенной самооценкой, и не самой развитой тактичностью, потому мой научный руководитель настойчиво не рекомендовал вставать на стезю работы с пациентами, по крайней мере первые лет пятнадцать, пока сама ума-разума не наберусь.

Прикладная психология, вот мой максимум: либо как массовик-затейник в каком-то офисе, проводить тренинги, либо в рекламе придумывать сто и один способ обмануть покупателей, либо в МЧС на телефон доверия. С детьми я тем более не в ладах из-за неопытности, потому осталось мне вытянуть направление на стажировку в следственный отдел. Так и зацепилась за эту не просто пыльную, а грязную службу, уж такие пороки человеческие приходилось анализировать, что порой удивлялась, как бумага-то терпит. Но и бумага терпела, и даже мои глаза на лоб не лезли, я просто делала свою работу, и ко мне в какой-то момент пришло понимание, что я именно в следственном отделе и хотела заниматься своим делом.

Теперь воспоминания обо мне — Светлане, вполне чётко выстроились в последовательность событий, и я даже уловила, каким образом мы сталкивались по службе с Григорием, но то, что его по моей вине убили, совершенно не укладывается в моей голове. Куда бы я могла так опасно влезть, девочка-ромашка, что на меня могли совершить покушение? Кому я вообще могла перейти дорогу? Ну, биту с места преступления нашла, и что…

Я таких дел очень много проверяла и составляла экспертизы, в том числе и досудебные, с какими в качестве эксперта выступала на слушаниях, ничего необычного.

Нет у меня в остатках памяти опасных воспоминаний, вообще ничего из такого, о чём можно было бы пожалеть.

Ася просто, что-то придумала, желая заставить меня, чувствовать вину перед Гришей и вообще свою никчёмность, с раздавленной личностью бороться намного проще. Тем более у неё полно опыта, ведь настоящую Настю она изничтожила с помощью Елены, так почему бы не попробовать со мной тот же сценарий.

Думаю об этом, не стесняясь её, просто уже устала, очень тяжело даётся равновесие в условиях постоянного конфликта. И ключа к Асе Хайд я подобрать так и не смогла, только два рычага давления: кольцо и Григорий.

Тошнота отступила, мятный чай, поданный заботливой Стешей, подействовал или наша бесконечная битва за тело внезапно стихла, или временная передышка нужна не только мне, но и моей противнице.

— Надо съездить в салон и, наконец, заказать себе новое платье, — произношу вслух, вздыхаю и замечаю в кресле Гришу, вовремя объявился.

— Анатолий увёз Андрея в синод, так что ты осталась без выезда. После серьёзного приступа противостояния тебе лучше остаться дома, она перешла все границы, ещё что-то подобное и последствия будут непоправимые! — в сознании прозвучал его очень недобрый голос.

— Понятно, слушай, а ты не мог бы? — я смутилась, а он всё понял, удобно, когда друг в состоянии читать сокровенные мысли.

— Нет, ты не беременная. Это гормональная атака, она разбалансировала всё, что могла, ушатала собственное тело, я уже говорил, что вам, девушки, скорее бы наладить отношения, иначе долго не протянете.

— Боюсь, это невозможно, она решила, что я лишняя, посему не достойна оставаться на главных позициях.

— Так скажи ей, что придётся, если хочет жить, — вот они, нотки раздражения в голосе Григория, действующие как смирительная рубашка на Асю. Мгновенно отпустило и стало намного легче дышать, а ведь я-то думала, что до этой секунды, мне уже стало легче.

Закуталась в шаль и села на диванчик, по-настоящему отдыхать, раз полегчало, нужно восполнить силы и подумать, что делать дальше. Кроме нашего противостояния, есть ещё вопросы, какие не дают покоя:

— Ты что-то узнал? Что в тайнике?

— Очень неудобно проверять запертую ячейку, забитую до предела. Драгоценности есть, кажется, бриллианты, вам на долгие годы бы хватило. Книга с рукописными текстами, от которой исходит женская энергия, больше похоже на дневник, вряд ли кулинарные рецепты, возможно, магические заклинания. Скорее всего, принадлежала Марианне матери Насти. И вишенкой на торте пачка компрометирующих документов, архив отца, он умел держать за причинное место почти всех власть имущих. Думаю, что этот архив и есть то, за чем некоторые люди охотятся, и Елена стала их податливым орудием. К сожалению, смею напомнить, что не всесилен, магией не обладаю, я всего лишь призрак. Но сейф определённо очень ценный и опасный.

Почему-то даже не удивилась.

— Граф отказал мне в защите, но тебя ждёт на беседу сегодня вечером, если найдёте общий язык, то он тебя возьмёт. Про содержимое сейфа даже не знаю, стоит ему говорить или нет.

— Он должен тебя взять под опеку, это моё условие, и с этого начнутся наши переговоры.

— Я бы не пыталась давить на такого человека.

— Ваш развод с Андреем — дело времени, тебе нужно как можно скорее найти покровителя, это не давление, а обстоятельства. Синод сейчас проведёт опрос супруга, потом подаст документы на подпись к царю.

В висках неприятно тюкнуло, и это уже не проделки Аси, я совершенно запуталась в чувствах и в желаниях. Расстаться с Андреем было бы отличным решением, но я боюсь остаться одна и без защиты, ведь граф отказался не просто так, я для него весьма токсичный «актив».

Однако меня удивили особенности бракоразводного процесса:

— А разве церковь расторгает брак не после того, как Его Величество подпишет бумаги?

— Бюрократия. Канцелярия синода изучает бумаги, предоставленные к разводу, составляет резолюцию и уведомляет о деле стороны, в вашем случае Андрея Антоновича. Когда пакет документов будет полностью собран, царь выносит окончательный вердикт, обычно не вдаваясь в детали. А потом отдельно начнётся разбирательство относительно твоей судьбы. Выбор невелик: новый опекун, кто-то из родственников, монастырь, или в твоём случае вариант с лечебницей для душевнобольных.

Вскипаю, но не от злости, а от страха за свою жизнь, чтобы унять дрожь, пришлось встать и несколько раз измерить шагами комнату.

— Ты это из вредности? Ведь знал, куда всё идёт, и не предупредил…

Призрачное лицо Гриши вытянулось в маске недоумения.

— Здрасьте — приехали! Я же тебе сказал, просись под опеку графа, чем тебе не опекун?

— Наверное, надо было обосновать. Но теперь уже дело не исправить. Андрей решительно настроен спасти формальный брак, и я уже рада его настойчивости. Аракчеев сказал, что его участие в моей судьбе избыточно, и я его понимаю. Устала, все эти разговоры никуда не приводят. Только выматывают. Скажи лучше, что случилось с нами там, в том мире. Ася обвинила меня в твоей гибели…

— Я не хочу об этом говорить. Всё в прошлом.

— Твоя злость на меня именно по этой причине? Я виновата в твоей смерти?

— В моей смерти виноват только я, и в твоей смерти тоже виноват только я. Прости, мне до сих пор очень непросто находиться рядом с тобой, боль не отпускает, надеюсь, что скоро я приму нашу новую реальность, и станет чуть проще.

— Но что случилось?

— Ничего особенного, наше первое и последнее свидание. Всё, не дави, не могу и не хочу об этом говорить. Тебе лучше выспаться, и потом наладить с Асей отношения, она должна подчиниться.

— Значит, между нами были чувства? — меня понемногу начинает захлёстывать чувство вины. Почему не могу вспомнить наши отношения?

Это ещё хуже, чем обвинения Аси, что я стала причиной нашей гибели.

Гриша мгновенно переместился ко, мне встал рядом и прошептал:

— Это значит, у меня были чувства, а ты всё забыла и теперь понимаю, что так лучше для всех… А сейчас ложись, тело не выдержит такую нагрузку, какую вы с Асей даёте, как это называется? Адреналиновый криз? В этом мире тебя никто не спасёт, даже я.

Послушно прилегла на кровать, и Гриша что-то со мной сделал, что я провалилась в глубокий исцеляющий сон.

— Госпожа! Проснитесь, уж солнце к закату, день-то с ночью попутаете, госпожа-а! — настойчивый голосок Стеши с трудом «достучался» до сознания, первое, чего я испугалась, что если была в отключке, то не натворила ли Ася чего-то эдакого. Мгновенно подскочила, протёрла глаза и осмотрелась.

— Ух, дома, и так крепко уснула. Ещё немного хочу полежать, Андрей Антонович вернулся? — не спеша потягиваюсь, замечая на стене алый отсвет заката, и правда рискую не уснуть до рассвета, зато сил добавилось, голова просветлела и показалось, что всё у меня хорошо, несмотря ни на что.

— Никак нет. И Николай ещё не вернулся. Но к вам очень серьёзный господин, сказал, что не уйдёт, пока с вами не переговорит. Вот карточка. Может быть, сказать, что вы болеете?

Приятная нега от пробуждения исчезла, и сонливость как рукой сняло.

Холодок пробежал по телу, а когда взяла в руки карточку, состояние и впрямь стало нестерпимым, сердце вздрогнуло и началась паническая атака, со всеми её прелестями, в ушах звон, перед глазами всё плывёт, это имя вселило в меня дикий, животный ужас. Плохо, что Ася усиливает эмоциональный фон.

Пытаюсь успокоить её и себя.

Он же адвокат, а не убийца: Кирилл Львович Рубской, не простой адвокат, а председатель коллегии адвокатов.

— Нет, этот человек не должен даже допустить мысль о моём нездоровье. Он в гостиной?

— Да, от чая отказался, сидит, как истукан и ждёт. Знатный, очень дорого одет, нехорошо такого посетителя заставлять ждать, — прошептала Стеша и уже начала поправлять мою причёску, платье и подала другую шаль, более дорогую из белых кружев, в такой не стыдно показаться незваному гостю. Другое дело, что я сейчас одна, и по закону этикета, нежелательно принимать мужчину наедине.

Так, то мужчину, а это адвокат моей врагини.

Вспоминая фразу, что перед смертью не надышишься и Гриша, должно быть, уже у графа Аракчеева ведёт непростые переговоры, набираюсь мужества и спускаюсь на первый этаж.

Каждый шаг даётся непросто. Предчувствия множатся, и все ужасные, как от назойливых мух, от них бы отмахнуться, но увы, понимаю, невозможно. Всё пока не в мою пользу.

Двери в гостиную открыты, и я вхожу в клетку к зверю чуть более решительно и резко, чем выдала своё волнение. Да, собственно, перед кем тут чиниться, мы прекрасно понимаем, что не на чай он приехал, а добить меня.

— Анастасия Сергеевна! Рад вас видеть в добром здравии! — поднялся, и сделал шаг навстречу, словно я его родственница, и он соскучился. Улыбнулся чуть шире, чем требуется, и протянул правую руку, виртуозно перекинув в левую трость.

И я зависла, глядя на идеальный аксессуар идеального во всём Кирилла Львовича. Эта новенькая трость — абсолютная копия моей потрёпанной трофейной трости. Такие совпадения не могут быть случайностью, и гость именно на это и рассчитывал, чтобы я узнала её.

Он снова ласково улыбнулся, ещё раз слегка придавил мои ледяные пальцы, изображая рукопожатие, и выдал:

— Дорогая моя Анастасия, настоящая родная семья ждёт твоего возвращения.

— Вы мой родственник? — во рту пересохло, и я просипела вопрос, доставляя ему невероятное удовольствие. Он добился желаемого эффекта.

— Да, и мы решили, что ты заслуживаешь прощения и принятия, совсем недавно власть в нашей семье сменилась, и мы хотим видеть тебя среди нас. Сотрём все старые разногласия, твоего отца нет в живых, нам более никто не помешает восстановить семейные узы. И мы примем тебя такой, какая ты есть, не пытаясь изменить, без упрёков и давления, ты часть нашего клана и при этом одна из самых сильных…

В следующую секунду он щёлкнул пальцами, и тьма поглотила моё сознание…

Он гипнотически выключил меня из переговорного процесса, просто вырубил, как вырубают свет, и я осталась замкнутой в чертогах бессознательного. Ася вырвалась на волю…