Глава 1

День не задался с самого утра. Придя на дежурство, я сразу же осталась без утреннего кофе, который являлся моим обязательным ритуалом, иначе меня не сильно можно было отличить от моих пациентов. А моими пациентами являлись не кто иные как клиенты морга, сами они не приходили, и это было плюсом. Я работаю патологоанатом в городской больнице с мистическим номером тринадцать. Для многих этот номер был зловещим, поэтому о нашей больнице ходило много слухов и не меньше жутких историй, которые на ходу придумывали сами поступавшие пациенты, или те, кто уже отлеживал у нас тут бока. И, судя по тому, как множились кошмары и ужасы о больнице, пациенты приезжали не для лечения, а явно для соревнования в том, кто придумает самую страшную историю.

И вот наконец-то я приготовилась к личному волшебству, которое должно было вернуть меня из состояния трупа в некое подобие человека, но мои надежды рухнули. Пролив на себя утренний кофе от резко раздавшего звонка городского телефона в тишине морга, я, не стесняясь в выражениях, высказала все, что думала о звонившем. Да и стеснятся мне тут было некого, мои пациенты лежали смирно, уже никуда не торопились, и их покой больше ничего не могло нарушить, как и пожаловаться они не могли ни на что. За это они мне и нравились, а обо мне они даже не знали, и всех это устраивало.

- Морг!- рыкнула я в трубку.

- Смыкуря, бегом из своего царства мертвых к Глав врачу! – не менее любезно ответила мне секретарь, с которой мы на удивление смогли найти общий язык, причем случайно.

- Лен, а не знаешь, за чем я ей понадобилась с утра пораньше, не завтракать же она мной собралась? – спросила я её, не нравилось мне, что эта грымза вспомнила обо мне в восемь утра - мы с ней обоюдно не любили друг друга.

- Не, точно не на завтрак, ты же знаешь, она за правильное питание, ты очень вредная пища для всего пищеварительного тракта, тебя только если для летального несварения есть, - ответила мне обожаемая секретарь грымзы.

- А если серьезно? – чуяла моя любительница приключений жопа, что именно за ними мы сейчас и пойдем.

- Э-х-х, - протянула Ленка. Честно - не знаю, но думаю, это связано с неприятным мужичком, что дожидался нашей Графини с очень раннего утра, я пришла, а он уже тут сидел, - ответила она, судя по интонации, мужик явно не приглянулся ей, а она у нас девушка свободная, с невысокими требованиями и, судя по ее нескончаемому потоку бывших, всеядная.

- Что за мужик? – я судорожно стала перебирать своих покойников в голове, не сказали ли я кому из скорбящий по ним родственников что неуместное, по их мнению.

- Да ничего особенного: высокий, тощий, как палка, костюм на нем странный какой-то, будто из прошлого века. Представляешь, еще цилиндр на голове, где он этот винтаж откопал - не знаю. Я, когда зашла в приёмную, смотрю - мужик сидит в цилиндре, обнимая портфель, думала вначале, кто пошутил, манекен посадили. Поздоровалась, а он через несколько минут будто включился, поднял голову, у него губки тоненькие, нос большой крючком и глазки черненькие маленькие противные, прям как у нашей мымры, под стать ей, - она прервала описание, зная её - она явно сейчас дергала плечами.

- Лен, хорош плечами дергать, может, действительно, жених нашей мымры, граф какой-нибудь из очень дальних закромов нашей необъятной родины, его моль не доела, нафталином недотравили, вот и отправили к нашей мымре, чтобы она его доела. Она же давно искала под стать своей родословной мужа, а то предыдущие четыре не подходили ей по статусу. Вот только вопрос, зачем им я-то там нужна, не для засвидетельствования же брачной ночи графьев? – не сдержала я сарказма.

- Не смеши, что там можно свидетельствовать после четырех-то мужей, черную дыру? Короче, не знаю, давай бегом сюда, твоим пациентам уже не помочь, как и не навредить. А вот мымра сегодня не в духе! И судя по тону ее голоса, этого дядьку она тоже не смогла сожрать, так что давай бегом, спасай нашу больницу, иначе к концу дня твой морг будет завален истерзанными телами коллег, - после этих слом она положила трубку, а я, обтерев с себя кофе, насколько это возможно, плюнула на это и, переодев верх медицинской формы и надев белый халат, пошла навстречу неизвестному.

- Здравствуйте, вы же доктор? Вы можете мне помочь? – спросил, возникнув на моем пути, человек, вот именно из-за такого внимания живых пациентов мне совершенно не хотелось выходить из своего царства мёртвых.

- Поверьте, когда вам понадобиться такой врач как я, то вам уже будет не помочь, - как всегда, черный юмор моё все.

- Почему? – вот же не понятливый мужик попался, еще и дорогу перегородил.

- Потому что я патологоанатом! Так что не спишите ко мне, я не лечу, я вскрываю и копошусь очень глубоко в теле. Уверены, что хотите моей помощи? – сказав это, я подняла на него глаза, и он отпрыгнул от меня, как от чумы, и побежал с такой скоростью, что казалось - все его недуги я вылечила разом.

Это - проверенный годами способ избавиться от надоедливых людей. Помимо упоминания того, что я патологоанатом, еще и моя нетипичная внешность тоже в этом помогала. Мой рост был сто восемьдесят девять сантиметров, и я всегда обладала отличной стройной фигурой при хорошем аппетите, за что иногда коллеги называли меня «ведьмой», завидуя объёмам пищи, которые я могла поглощать без вреда для фигуры. А вот дальше плюсы моей внешности заканчивались. У меня были абсолютно белые длинные волосы, будто полностью седые, и это в мои-то тридцать пять лет. Правильные черты лица, ровный нос и немного пухлые губы не были заметны на фоне глаз, которые были разного цвета. Гетерохромия встречается нередко, вот только в моём случаи один глаз был зеленого цвета, а вот второй был такого темного карего цвета, что казался черным. И на таком контрасте это выглядело очень мистически и пугающе для большинства, но встречались, наоборот, и очень надоедливые любители такой экзотики. Как однажды сказала моя двоюродная бабушка, которая меня воспитывала с младенчества, что во мне цыганская кровь явно подружилась с дурной кровью. А дурной кровью она считала любую, кроме цыганской.

Она была чистокровной цыганкой, которая воспитывала меня одна, живя в квартире, а не ведя кочевой образ жизни с табором, и это ее очень сильно огорчало. Своих мать и отца - я не знала, фотографий бабка мне не показывала. Она вообще никогда не хотела говорить о моей матери, своей племяннице, как та погибла - тоже не говорила, просто один раз сказала, отмахнувшись, что убили ее, и все. Если старуха чего не хотела говорить, то заставить ее не мог никто.

Тряхнув головой, чтобы выбросить оттуда тяжелые воспоминания, толкнула дверь приемной главврача, где за столом сидела Ленка, нервно постукивая пальцами по столешнице.

- Ну наконец-то! Она уже два раза о тебе спрашивала, ты опять телефон в кабинете оставила? Я не могла до тебя дозвониться! – накинулась на меня с порога Ленка, я похлопала по карманам, действительно, сотового при мне не было.

- От того, что ты бы мне на него позвонила, я бы на метле не прилетела, как бы громко ты не орала в трубку. - Учитывая размах шагов при моем росте, я и так пришла сюда очень быстро, и что она на меня накинулась? какие все нервные с утра пораньше.

В приемной раздался звук телефона, и Лена, посмотрев на телефон, закатила глаза.

- Все, иди, опять мымра звонит. – перекрестив меня, сняла трубку, а я, не откладывая в долгий ящик свои приключения, постучала в дверь и, получив разрешение, вошла в неё.