Глава 13. Похищенная врагом.
Дурные предчувствия, наводнившие душу из-за послеобеденного сна, мешали Алесе радоваться благополучному завершению своей самой опасной аферы: она предвидела, что ее новая встреча с главой тайной канцелярии не за горами. Да что там: интуиция твердила, что он идет за ней по пятам и ей никуда не спрятаться. Разумеется, интуиция опять не считала нужным переживать из-за таких пустяков, как разгневанный инквизитор-преследователь, собирающийся высосать из нее жизнь ради запуска межмирового портала и возвращения секретных формул! В самом деле, было бы из-за чего волноваться: работорговец-убийца на хвосте – такая мелочь, верно? Ладно, хорошо, что внутреннее чувство предупреждает об этом, а думать всегда надо головой, а не интуицией.
Переодевшись лакеем богатенькой госпожи Бариас и арендовав глайдер по предписанию и поручению госпожи, магически заверенному, как и положено, Алеся полетела в Кресси. На половине пути она заметила, что небо впереди чернеет, ветер на дороге крепчает, на нее понемногу надвигается ненастье. Чем ближе она подъезжала к городу, тем безлюднее становились окрестности и дурнее предчувствия. Не выдержав напряжения, Алеся максимально замедлила ход глайдера, раздумывая, не повернуть ли вспять.
Из леса наперерез ей выскочили трое конных и замахали руками. Алеся не успела испугаться, как узнала в них Ника, Риса и Слэна. Не помня себя от радости, она выпрыгнула из машины и побежала к ним. Ник и Рис одновременно соскочили с коней, но первым до девушки добежал Рис, схватил ее в медвежьи объятья и закружил по дороге, крича во всю глотку:
– Сумасшедшая иномирянка, это ж надо такое придумать!!! Я весь день свои записи о тебе читал, заполнял пробелы в своей памяти, и знаешь что? Голову тебе свернуть надо, что в пасть к Хальеру сунулась! Я твой портрет сожгу! Я рассорился с рейтом Дирасом, что он согласился на такой фортель! С тобой все в порядке??!
Он тряс ее и стократно переспрашивал об этом.
– Да, со мной все хорошо, – подтверждала Алеся, счастливо улыбаясь, – но голову отвернуть надо тебе – ты почему не в Торийской империи?!
– Мы не могли бросить тебя на растерзание Хальеру, – ответил Ник, забирая ее из рук товарища и тоже крепко обнимая. – В Кресси тебя ждут ищейки, тайная канцелярия специально затеяла магическую бурю, чтобы никто не помешал их главе окончательно поймать тебя. Боюсь, ир сообразил, что это благодаря тебе сбежали приговоренные к смерти подпольщики, и теперь он заготовил западню у входа в город и движется тебе навстречу. Мы не привели четвертого коня, ты говорила, что у вас в мире на них давно никто не ездит, так что поскачешь вместе со мной. Бросай глайдер, поехали, надо спешить.
– Ник, Хальер все о тебе знает, знает, что газета подпольная – твое детище.
– Черт с ним, я тоже уеду. Быстрее!
– Погоди, в машине вещи.
– Плюнь на вещи! Боже, как несвоевременно даже в умных женщинах просыпается женская натура, беспокоящаяся о всяких глупостях вроде вороха нарядов!
Их пререкания прервали:
– Бегите! – не своим голосом завопил Слэн, удерживающий на поводу всех коней, в ужасе таращась в сторону Кресси.
По дороге неслась разноцветная позёмка, мерцая магическими искрами. Неслась к ним со скоростью сверхзвукового истребителя. Ник бросил в нее какой-то амулет, полыхнуло пламенем и бахнуло, но магическая радужная пелена даже не замедлилась. Рис поволок Алесю за руку в сторону коней, но разность в скорости передвижения была слишком разительной: переливающаяся всеми бликами магия достигла ног Алеси и мигом оплела ее от пят до макушки, завернув в полупрозрачный мерцающий кокон. Риса отшвырнуло радужной волной метров на пять, а в подскочившего Ника полетел небольшой шар, сформировавшийся из опутавшей Алесю пелены. Сверкающий магией шар врезался в грудь Ника пушечным ядром и Ник упал на землю, раскинув руки и застыв в неподвижности.
Все это Алеся успела четко увидеть и закричала, бросаясь к товарищу, нащупывая на его шее слабо бьющийся пульс, а дальше началась невероятная свистопляска. Со всех сторон повалили ищейки, беря их в кольцо. Испугано заржавшие кони ускакали в лес. Слэн с вскочившим Рисом подхватили Ника под руки и застыли рядом с Алесей, безнадежно оглядывая сплошное оцепление: ищейки в черно-синих мундирах стояли вокруг их группки плотным кольцом.
С неба за спину Алеси спикировал Хальер и обхватил за плечи руками, столь же радужными, как опутывавшее ее магическое мерцание. Со стороны леса вылетела и взмыла над дорогой ярко-синяя небольшая звездочка... пошипела и рассыпалась искрами.
В тот же миг все ищейки выхватили оружие и боевые амулеты, в сторону Алеси и ее друзей бросили сотни сверкающих острыми лезвиями клинков, а из амулетов ищеек посыпались черные, синие, красные искры, молнии, шары...
В глазах Алеси зарябило от множества вспышек, сквозь слезы и магическую пелену она пыталась рассмотреть, живы ли товарищи, а ее тем временем тащили прочь. Там, где она стояла с друзьями лишь минуту назад, теперь теснились сотни озлобленных, остервенело нападающих на нее ищеек, а скрыться от них Алесе не давал крепко держащий ее Хальер.
Она забилась в мужских руках, сжавших ее до боли не давая сбежать, безуспешно пытаясь освободиться и спастись. Вокруг нее что-то полыхало и бахало, при особенно сильном «Бум!» кольцо ищеек на миг рассыпалось по земле, но люди в мундирах быстро вскочили на ноги и вновь бросились к ней, а ее в этот миг оторвали от земли и подняли высоко-высоко. Земля стремительно удалялась, столпотворение на дороге становилось неразличимым, новые вспышки внизу – еле видимыми и сливающимися в единое пятно. Если друзей еще не убили, то их сейчас затопчут насмерть, а она – слишком ценный источник магии, чтобы позволить ее просто растоптать. Ею будут напитывать такой важный для империи межмировой портал.
– Пусти! – рванулась Алеся из захвата чужих рук, вложив в отчаянный крик всю злость, всё желание избавиться навсегда от этого преследования.
Удивительно, но на краткий миг руки Хальера дрогнули, чуть не выронив ее, но тут же вновь сжались с еще большей силой, заставив Алесю зашипеть от боли в боках.
– Ненормальная! – разозленным медведем взревел Хальер.
Воздух вокруг них загустел, как кисель, замерцал всполохами магии. Алеся повернула голову, уставившись в обезображенное лицо врага, сморгнула слезы и выдохнула бессильно:
– Ненавижу... Как же я тебя ненавижу...
И притянутые испытываемым ею ярким чувством, оплели ее нити серебристой магии, излучаемой злым Хальером. В голове зазвенело, перед глазами поплыли черные мушки, Алеся словно вернулась в свой недавний кошмар. Тело отяжелело, руки, ноги перестали ощущаться, понемногу наваливалась апатия. Как там рассказывал Ник: сильные взаимные чувства приводят к обмену энергией? Похоже, ее жизнь сейчас преобразуется в магическую энергию и утекает в огромный магический резерв врага. В ушах засвистел ветер – кажется, Хальер резко пошел на снижение.
«Не успеет. Не дотащит он меня до портала», – промелькнула злорадная мысль и сменилась полнейшим равнодушием ко всему.
Дотащит, не дотащит – какая разница?
В охватившей ее полнейшей бесчувственности Алеся не обращала внимания, что происходит с ней и вокруг нее. Кажется, ее трясли, что-то кричали, но ей не было дела ни до кого и ни до чего. Ей было хорошо. Покойно, как никогда в жизни.
– Ну же, вспомни, как яростно ты меня ненавидишь! Вспомни немедленно!!! – прорвался сквозь приятную сонливую вялость крик, мешая Алесе уплывать вдаль на теплых волнах неведомой реки.
Алеся чуть поморщилась и снова расслабилась: неси меня, река, в дальние края...
– Хорошо, воспользуемся традиционным методом, – прозвучало близко-близко бархатным, обволакивающим голосом.
Даже в поглотившей Алесю апатии этот голос заставил встрепенуться и забиться сердце. Ум-мм, какой голос! Сладкий, как патока, тягучий, как мед. Завораживающий, влекущий, посылающий по телу тысячи горячих искр.
Голос не умолкал, выдергивая ее из спокойных волн, нарушая ее удобное бесчувственное оцепенение.
В этот голос хотелось завернуться, как в большое пушистое полотенце, чтобы нежно ласкал обнаженную кожу. О, ее желания услышали – чьи-то руки сдернули с Алеси мешающие тряпки. К голосу присоединились губы, руки, и волны теплой реки сменились обжигающей лавой вулкана... Чувства затопили огненным потоком: неведомые ранее, но яркие, как солнце, взрывные, как сверхновая, жизнеутверждающие, возрождающие чувства. Древние, как сама жизнь. Разум спасовал и отключился, уступив место стремительным взлетам восторга и сменяющему их томительному блаженству, и предвкушению нового взлета. Тело Алеси звенело и пело, подчиняясь прикосновениям нежных больших рук, горячих губ, жару мощного мужского тела и стремилось теснее прижаться к источнику наслаждения, оплетая его, как тонкая лоза могучий дуб.
– Алеся, – прерываясь стонами, звучал в ее ушах очаровывающий голос, – Але-еся-ааа...
«Где я?» – проснулась Алеся, недоуменно всматриваясь в низкий потолок из толстых потемневших от времени бревен. Поворот головы влево: бревенчатая стена, завешанная арбалетами, колчанами со стрелами, капканами, веревками, приспособлениями неясного назначения, которые все вместе наводили на мысль, что она находится в маленьком охотничьем домике. Вид на зеленый лес из небольшого окошка подтверждал это предположение. Стена, расположенная перед кроватью, на которой лежала Алеся, была увешана рогами животных и зимними ватниками на них и тоже гипотезы не опровергала.
«Как я сюда попала?» – напрягла память Алеся, плавно поворачивая голову вправо.
Рядом с ней на узкой кровати, под тонким хлопковым покрывалом лежал на боку темноволосый мужчина, повернувшись к ней затылком и демонстрируя широченные мускулистые плечи. Обнаженные плечи.
Замерев и не дыша, Алеся прислушалась к собственным ощущениям, провела дрожащей рукой по своему телу. Она тоже была обнажена. Алеся в смятении приподнялась, потянув на себя покрывало, а поскольку покрывало у них с неизвестным мужчиной было общим, то оно поползло вниз с могучих плеч, соскользнув до тонкой мужской талии и открыв обзор на образцово развитые мышцы голой спины.
Алеся поспешно застыла в неподвижности, испугавшись, что от ее резкого движения покрывало скользнет еще ниже... а она совсем не готова была столкнуться с реальностью, в которой непонятно как оказалась.
«Я столько лет воздерживалась от интимных связей, опасаясь проснуться с мужчиной, который не вспомнит меня по утру, но ни разу не предположила, что я сама его не вспомню! – застучали в девичьей голове панические мысли. – Совсем ничего о своей первой ночи с мужчиной не вспомню, даже факт, что она вообще была, эта ночь, – и то лишь путем логических умозаключений осознаю! К слову, о логике: а точно что-то было?»
Болезненных ощущений в теле не наблюдалось, наоборот: каждая клеточка жизнерадостно утверждала, что полна сил и великолепно себя чувствует, дай бог всегда так чувствовать. Энергия била ключом, побуждая усиленно ломать голову в поиске ответа: что случилось вчера после того, как она вылетела на глайдере в сторону Кресси? Последнее смазанное воспоминание: на нее надвигается буря.
«Хм... странная буря, закинувшая меня не в лес, в бурелом, а в постель к незнакомцу. Или знакомцу? Надо незаметно глянуть, пока он спит».
Возле кровати на шкуре какого-то зверя валялась мужская одежда. В части вещей Алеся опознала собственный наряд парнишки-лакея. С предельной осторожностью вынырнув из кровати, она отыскала в ворохе вещей и натянула свое нижнее белье и рубашку. Натягивала впопыхах, на ощупь, не сводя испуганных глаз с соседа по кровати и готовясь при малейшем его движении бежать и прятаться.
Одернув подол рубахи, Алеся немного успокоилась и надела брюки, оставив рубашку навыпуск. Положенный лакею камзол и шейный платок оставила валяться вместе с предметами мужского гардероба куда большего размера, в которых не рискнула основательно покопаться. Босиком и на цыпочках обогнула кровать и склонилась над соседом по ложу.
Ее как молнией ударило. Хальер! Она провела ночь со своим чертовым вечным преследователем!
Это шокирующее открытие прорвало плотину, за которой бурлили воспоминания, и видения прошедшего дня наводнили разум: пустынная дорога, друзья, выскочившие предупредить ее о засаде, а потом облава из сотни ищеек. Вспыхнули ярость и ненависть к главе тайной канцелярии, едином махом перечеркнувшего ее усилия по освобождению ребят.
– Если их убили твои ищейки, я... я... Я сама активирую портал и выкину тебя на Землю, в самую горячую точку из всех, и посмотрю, как тебя расстреляет русский спецназ! – выдавила Алеся.
Ее услышали: враг глухо застонал, открыл глаза, окинул ее мутным взглядом, слабо улыбнулся:
– А, это ты, – сказал он, перевернулся на спину, подтянув вверх покрывало, и снова провалился в сонное оцепенение.
Алеся растерялась невероятно. Похоже, это ее нормальное состояние при встречах с Хальером: желание взвыть дурным голосом и проорать: «Что происходит, черт подери?!»
Холодная логика трактовала все события однозначно: ребят схватили и арестовали, возможно – сильно ранили (о худших вариантах не задумываемся!), а ее уволокли прочь, в отдаленный охотничий домик, чтобы изнасиловать без свидетелей, дабы не нарушать явно запрет на связь с арестантками. Только... сама холодная логика видела в таком раскладе неувязки.
У Хальера была возможность забавляться с ней всю ночь напролет после бала, вполне законная возможность при ее условно-добровольном согласии, но он этой возможностью пренебрег. Плюс, с бесправной беглой магиней он мог спокойно сделать что угодно и не утаскивая ее в лес в разгар операции захвата группы подпольщиков. Так с чего вдруг такая ретивость: выдернул из толпы, принес в какую-то халупу и срочно набросился, наплевав на собственных сотрудников и собственную спецоперацию, которой должен был руководить? Воспылал настолько неудержимой страстью? Последнее, что помнилось четко: он разозлено орал, что она ненормальная, и особой эротической страсти в этом возгласе не замечалось.
«Я, наверное, единственная во вселенной жертва насильника, которая так усердно раздумывает, почему ее изнасиловали, и изо всех сил пытается понять мотивы негодяя. Почему меня не устраивает обыденное объяснение: мерзавец захотел – мерзавец взял, зная, что ему всё с рук сойдет, поскольку он стоит на вершине пирамиды власть имущих? Потому что обрывочные воспоминания о ночи таковы, что в жар до сих пор кидает? Хоть не помню точно, что делали с моим телом, помню, что наслаждалась всем, что делали. Но накачивание жертвы насилия наркотиком-афродизиаком не признается в суде смягчающим обстоятельством и не важно, что этот наркотик магического происхождения. Не помню, говорила ли я что-то ночью, но в трезвом разуме я согласия на секс не давала, так что действия Хальера иначе, как насилием, не назовешь!»
Распалившись праведным гневом, Алеся зло разглядывала врага и костерила на чём свет стоит родовое проклятье, что шло по накатанному пути даже в чужом мире: ей досталась доля матери – попасть в руки насильника. Уж лучше бы любовника-предателя завела, как бабки! Тут же вспомнилась бабушка Зинаида и ее присказка: нам на роду написано в горести и одиночестве своих дочерей растить.
«Ой-ей!!! Только дочери от Хальера мне и не хватало!» – ужаснулась Алеся, прижимая руку к животу и судорожно соображая, есть ли здесь аналоги таблеток, позволяющих избежать последствий уже после того, как все случилось, и где искать эти таблетки! Но единственное, что она знала: в этом мире по всем вопросам, связанным со здоровьем и беременностью, обращаются к магам-целителям.
Скрипнув зубами, Алеся подавила в себе стремление схватить арбалет со стены и вогнать стрелу в черное сердце ненавистного врага. Подозрительно бледного врага, дыхание которого так и оставалось поверхностным и прерывистым.
Невольно протянув руку, Алеся коснулась влажного лба. Жара не было.
Синие глаза распахнулись, сверкнули, сильная рука как кобра метнулась к Алесе, ухватила ее за шею и бросила на кровать. Сверху навалилось тяжелое тело, вминая в матрас, сдавливая, не давая дышать. Алеся захрипела, тщетно пытаясь разжать душащие ее пальцы, со смертельным страхом смотря в мутноватые глаза Хальера.
В этих глазах промелькнуло узнавание, ее тут же отпустили.
– А, это ты, – выдохнул Хальер. – Извини, за порогом неспокойно, поберегись.
И он снова впал в беспамятство, навалившись на Алесю всем своим немалым весом.
С трудом выбравшись из-под мужчины, ошеломленная девушка стояла рядом с кроватью, смотрела, как перевернувшийся на бок враг тяжело дышит, как запеклись его губы, как бисеринки холодного пота скатываются с виска, и совершенно не представляла, как быть. Очевидно, что мужчина плохо себя чувствует, но... ей-то что делать прикажете?!
Из кучи одежды на полу раздался писк амулета связи. Хальер никак не отреагировал, а Алеся обрадовалась простому решению: сейчас она ответит на вызов, сообщит ищейкам, что их главе срочно требуется помощь, и побежит прочь из этой хижины. Откопав в ворохе форменный мундир Хальера, она нащупала в кармане вибрирующий и пищащий амулет. Сунула руку в карман... и с диким воплем выдернула ее обратно: показалось, что ее ударило разрядом в 220 вольт.
– Что?! – подскочил на кровати болезный глава тайной канцелярии. – Нападение?!
– Нет! Твой амулет связи током бьется!
– Это защита от чужих рук работает, – пробормотал Хальер, вновь заваливаясь на постель.
– Тьфу! То есть, на вызов я ответить не могу и сама не позвоню тоже, – резюмировала Алеся. – О, нет, сострадание и совесть, даже не заикайтесь о том, что я должна остаться здесь и выхаживать от неведанной хвори собственного врага и насильника!
«А если насилия не было? Ты же не знаешь точно и плохо-то ни ночью, ни утром тебе не было! Следов на твоем теле никаких нет, и ты однажды уже заблуждалась, когда приписывала ему грязные намерения, оставшись с ним после бала», – возразили сострадание и чувство справедливости.
– Ах, нужны доказательства? – разозлилась Алеся на собственную раздвоенность чувств.
Она шагнула к мужчине и решительно приподняла покрывало.
Глава тайной канцелярии лежал на постели в белых портках, похожих на земные кальсоны, аккуратно застегнутых на пяток мелких пуговичек.
– Что происходит, черт подери?! – тоскливо пробубнила Алеся, вынужденная отказаться от такой простой и понятной версии насилия.
Ее взгляд обежал прекрасно развитое мужское тело, гладкую безволосую грудь, сложную вязь разноцветной татуировки, браслетом охватывавшей могучий правый бицепс. Сильнейший маг Велейской империи вполне мог позировать для журнала «Фитнесс сегодня», а если бы не шрамы на половину лица, то его зазывали бы к себе все модельные агентства.
Хальер прерывисто вздохнул-застонал, и Алеся потопала искать ему воду и кружку.
Черт бы побрал ее жалостливость и сострадательность!