Глава 29. Новые прозрения.

В комнате повисла гнетущая тишина. Даже ищейки перестали стучать флаконами с косметическими средствами.

– И что теперь? – глухо спросила Алеся у мужа. – Какую займешь позицию? Выдашь Карилину замуж за Мариса, и велишь ему признать ребенка своим? И плевать, что Марис – наверняка убийца?

– Я бы рассмотрел подобный разумный вариант, но Имира теперь не убедить. Он откажется от престола в пользу Левана, исполнение договора о помолвке с лирмийской принцессой ляжет на плечи нового наследника, а Имир женится на Карилине. И это ужасно, потому что из Левана, при всей его доброте, выйдет отвратительный правитель. Сентиментальный благодушный романтик не может управлять империей. Кроме того, из брака, построенного на предательстве, ничего путного не выйдет. Клари постареет на десять лет из-за этой отвратительной истории, она так хорошо относилась к Карилине, постоянно уговаривала императора согласиться на ее брак с кронпринцем, твердила, что их сын имеет право на счастье.

Алеся задумалась. Что-то было не так. Не все кусочки пазла вставали на место. Она могла бы поклясться, что два дня назад на балу Карилина и в мыслях не держала, что беременна, искренне считая, что отравилась несвежей едой, а если бы она знала, что пьет такое зелье, то первым делом подумала бы о беременности. Девушка не производила впечатления честолюбивой интриганки и была так трепетно влюблена в кронпринца, что никогда не решилась бы на подобную подставу, понимая, что результата может быть только два: либо она родит бастарда (А какая мать специально обречет ребенка на эту тяжелую участь? Здесь не Земля с ее свободными нравами!), либо Имир откажется от престола. И в первом, и во втором случае возлюбленный никогда не простит ей такого поступка, перестанет уважать, доверять и возненавидит в итоге.

Похоже, Карилину умело подставили, подменив зелье в пузырьке, но кто? И прежний вопрос: зачем она уехала с Марисом?

Судя по задумчивому лицу Хальера, его ожесточенное негодование поутихло и размышления шли в том же направлении, что у Алеси. Они встретились взглядами и без слов поняли сомнения друг друга.

– Изготовитель зелий не мог перепутать флаконы? – уточнила Алеся.

– Нет. Ходовые востребованные зелья варят в большом объеме и разливают по целой партии флаконов. Ошибка мага отразилась бы во всей партии, но тогда еще месяц назад стоял бы шум на всю столицу: этот пузырек на половину пуст, а требуется пить всего пять капель в день, так что он давно открыт.

– Карилине подменили зелье. Кому это выгодно?

– Кроме самой Карилины? – не удержался от ядовитой шпильки Хальер.

– Начнем с того, что самой Карилине это тоже невыгодно: она не честолюбивая интриганка и статус жены принца, хоть не наследного, для нее не является самоцелью, а больше она ничего иметь не будет. Самая большая глупость, которую может совершить женщина – это шантажом и обманом женить на себе любимого мужчину.

– Да, характер у мужчин гораздо жестче, чем у женщин, им куда труднее смириться с навязанным браком. Это женщина быстро меняет свое отношение к мужу, если тот не является жестоким негодяем или глупцом, а мужчина может всю жизнь упорствовать в своей антипатии к неугодной жене.

Это самоуверенное высказывание, представляющее женщин амёбоподобными существами, которых можно лепить на свой вкус и выдавать замуж буквально за первого встречного, заставило Алесю скрежетнуть зубками. Муженек почувствовал излучаемое ею возмущение, и ему хватило совести немного смутиться. Правда, совсем чуточку, он тут же заговорил о другом:

– Если рассуждать отвлеченно, то по всем позициям выигрывает только принц Леван.

– Что-то нас слишком упорно наталкивают на эту мысль, не находишь? Там – Леван, тут – Леван. Слишком просто.

– Согласен. Но если речь идет о желании сесть на трон, то следующим в очереди на престолонаследие после Левана будет являться ребенок Имира, если Леван сам не оставит наследника. Имир, отказавшись от трона, претендовать на власть не сможет.

– Девочка тоже может занять престол?

– Да, императором или императрицей становится старший ребенок любого пола. Так что других, кому выгодна сложившаяся ситуация, нет.

Ребенок... какая бредовая мысль промелькнула при этом слове? Коул уверен, что менталист-убийца вкладывает в голову людей ментальные установки, и что прошлый бунт спровоцировал тоже менталист...

– Коул, можешь выслушать мое чисто интуитивное рассуждение? Я совершенно не вижу в нем логических связок, не могу сделать вывод, но мне кажется, что это не случайное совпадение, – медленно проговорила Алеся.

– Голубка моя, если бы в тайной канцелярии работали сильные менталисты, то они возглавляли бы у меня все отделения благодаря своим чутким интуитивным рассуждениям. Увы, таковых нет, поэтому обходимся сыском и дедукцией. Я тебя внимательно слушаю.

– Больше двадцати лет назад перед самым бунтом в империю затащили иномирного менталиста. Во время бунта убили всю императорскую семью, наследником трона стал Адис Ламокк, у которого в то время была беременна жена. Других беременных женщин в императорской родне тогда не было? – Хальер отрицательно качнул головой и Алеся продолжила: – Сейчас опять орудует неизвестный менталист, ты ожидаешь нового бунта, и опять появляется женщина, беременная новым возможным наследником престола. У меня всё, выводы делай сам, если их возможно сделать.

Алеся совершенно не представляла, какая взаимосвязь может быть между событиями нынешними и давними, но верила в железную логику своего мужа, главы тайной канцелярии. Хальер расхаживал по большой гостиной Карилины и лицо его мрачнело сильнее и сильнее. Достав амулет связи, он связался с Лоуресом:

– К какому целителю собиралась ехать Карилина и где сейчас они с Марисом?

– К Брюнеру, в центре. Они возвращаются в город, – услышала Алеся ответ, – прибудут через полтора часа. Они доезжали до небольшой церквушки в ближайшем селе, пробыли там полчаса и поехали обратно. Ищейки старались рассмотреть, чем они заняты в церкви, не заходя в нее, чтоб не привлекать к себе внимания. Так вот: есть подозрения, что Карилина с Марисом обвенчались. Прикажете проверить записи в церковных книгах?

– Да. Только запрети сообщать тебе о результатах их проверки по амулетам связи! Подозреваю, что там слишком ошеломительное известие и не хотелось бы, чтобы его кто-то подслушал. Пусть стихийник сам прилетит с докладом. Не покидай управление, дай предупредительный сигнал тревоги, я залечу к целителю, к которому направлялась Карилина, и скоро буду.

– А если в группе нет стихийника? – робко спросила Алеся.

– Отправлю всю группу на год на рудники за нарушение инструкций! Давно пора так поступать! В каждой группе обязаны быть стихийник, менталист и целитель! – рявкнул Хальер и набрал новый номер, попутно хватая Алесю за руку, таща ее вниз по лестнице и взлетая с крыльца. – Адис, помнишь, я говорил, что убийца-менталист наверняка закладывает в головы людей смертельные установки? Как только я начну на него охоту, он попробует их активировать, поэтому опасайся всех, даже собственных телохранителей. Немедленно собирай всю семью и запирайся в дворцовом хранилище, забрав все ключи, кроме того, что у меня. Нет, не бунт, полагаю, этот менталист сосредоточится на точечных убийствах – так надежнее и магии тратится меньше. Адис, действуйте, я не могу гарантировать вам всем надежную охрану, если вы будете бродить по дворцу. Если Имир начнет бузить или требовать искать Карилину – прикажи страже вязать его и запирай с собой насильно. Считай, что страна на военном положении и это приказ главнокомандующего.

Приземлившись у крыльца красивого здания с большой яркой вывеской, сообщавшей, что здесь расположен приемный кабинет целителя, Хальер ворвался в здание. Проигнорировав испуганный писк девушки, сидевшей в холле, он шагнул в кабинет, таща за собой Алесю, как на буксире. Средних лет мужчина благообразной наружности вскочил с кресла и приветствовал главу тайной канцелярии и его «многоуважаемую супругу», как он выразился. Алесин портрет в газетах этот целитель видел и запомнил.

– Карилина Отес заходила к вам сегодня? – спросил Хальер, прерывая поток приветствий.

– Нет.

– Мне нужно убедиться в том, что нет. Я просмотрю ваши воспоминания.

Целитель побледнел и поспешно опустился на стул. Недолгое молчание мужчин и Хальер говорит:

– Часть воспоминаний стерта, магический след тот же, что был у Лоуреса. Никак не могу понять, почему я замечаю в Марисе только магию стихийника. Но комбинация стихийник плюс менталист – это комбинация, которую проявляет в своих действиях маньяк, и это серьезное косвенное доказательство. Предположу, что он пришел сюда вслед за Карилиной, прочел в памяти целителя новость, стер память, уничтожил запись о приеме, чтобы весть не всплыла раньше времени. И «случайно» перехватил Карилину недалеко отсюда.

Хальер развернулся и потащил Алесю в обратном направлении. Когда они снова взмыли вверх, беря курс на управление тайной канцелярии, Алеся поинтересовалась:

– Какая версия?

– Довольно простая. Зелье Карилине подменил рейт Марис, в статусе жениха он часто приходил в ее дом и имел массу возможностей сделать это. Сегодня он перехватил ее сразу после визита к целителю – ищейки докладывали, что он все утро бродил неподалеку от этого кабинета, прекрасно зная, к какому целителю всегда обращается Карилина и наверняка считав вчера в ее памяти намерение пойти сюда. Перехватил под личиной Имира, но поскольку ищейки стояли дальше радиуса действия этой иллюзии, то видели его истинное лицо и ничего не заподозрили.

– А потом под личиной Имира тайно обвенчался с ней. Запись в церковной книге тоже будет сделана про Карилину и Имира, в памяти священника останется Имир, так как при обряде священнослужитель у вас не отходит далеко от брачующихся, так?

– Да. Стоит убрать императорскую семью и ребенок Карилины – единственный "законный" наследник. Никого не удивит, если прежний жених вступит в брак с «вдовой кронпринца» и станет регентом при ребенке. Ясно, что варианта не выйти за него замуж менталист Карилине не оставит.

«И во главе империи встанет убийца, как Коул и предсказывал в охотничьей хижине, рассуждая про благие намерения бунтовщиков», – подумалось Алесе.

– Чтобы сделать все вышеперечисленное, убийце придется ликвидировать и тебя, причем быстро, прямо сейчас, – озвучила она очевидное. – Марис полагает, что нам еще не известно о венчании, так что действовать он будет немедленно, чтобы не вскрылся обман с личиной Имира.

– Я – крепкий орешек, подавится. А как только подтвердится, что Марис использовал личину кронпринца, я смогу обвинить его в государственной измене и казнить без лишних доказательств, что он еще и маньяк-убийца.

– А что ты думаешь о прежнем устроившим бунт менталисте, который на экспертизе Каллинга оказался вообще не магом и даже не вполне полноценным человеком?

– Он погиб примерно за год до рождения Мариса, тут не может быть связи. Марис просто учел его опыт.

Прилетевший с докладом ищейка подтвердил подозрения: в церковной книге была сделана запись о бракосочетании принца Имира Ламокка с девицей Карилиной Отес. К моменту прихода ищеек священник рвал на себе волосы и причитал:

– Зачем я согласился их венчать?! Ир Хальер в тюрьме меня сгноит за это! Как, как я мог согласиться?!

Увидев магов в черно-синей форме, несчастный упал в обморок, и логично предположить, что его не только обманули иллюзией, но и ментально принудили совершить обряд. Оригинал свидетельства о браке с магической печатью, наложенной священником, остался у Мариса.

Император сообщил, что выполнил требования главы своей тайной канцелярии и ждет, когда ему позволят выйти на свет божий. Хальер ответил, что ждать придется сутки, пока у возможных марионеток менталиста полностью не выгорят активированные установки, если такие проявятся, и занялся подготовкой к предполагаемому нападению на тайную канцелярию: ведь чтобы добраться до главы, Марису придется пройти мимо его подчиненных.

До возвращения Мариса в столицу оставался примерно час. Всем сотрудникам, что еще оставались в здании тайной канцелярии после окончания рабочего дня (таких набралось на удивление много, не только глава ведомства трудился с рассвета до заката), Хальер велел срочно покинуть здание. Всем, кроме самых опытных и сильных магов. Алесе приказал собрать запас еды и воды в буфете управления и готовиться к суточному заточению в тюремном карцере: наглухо закрывающееся массивной дверью и сплошь укутанное магической защитой помещение было признанно Хальером как самое безопасное в городе.

Он проверил наличие ментальных установок в голове двух своих заместителей и обнаружил таковую у Крелиса.

– Будет немного больно, – предупредил он и ввинтился невидимым ментальным лучом в голову второго дознавателя.

Крелис распахнул рот в немом крике, рухнул, как подкошенный, выгнулся дугой и замолотил руками по полу.

– Всё, – выдохнул Хальер. – Примерный уровень ментальной магии у Мариса – 70 единиц. Это вдвое больше, чем у меня, но ломать – не строить. Поздравляю, Крелис, ты не поднимешь на меня руку по чужой воле, разве что по своей собственной.

– Черт меня дернул вежливо проводить друзей Левана до его кабинета, когда они к нему пришли всей оравой, – просипел Крелис, вставая с пола. – Не помню, чтобы надолго задерживался рядом с Марисом, но забыть менталиста – плёвое дело.

– Надо проверить остальных, но всех двадцать человек за оставшийся час не успею.

– Меня проверь, – твердо сказала Алеся, выступая вперед. – Ментальных блоков у меня сейчас нет, а у портала я не только услышала чужие мысли, но и почувствовала чужое злорадство. Коул, яд для рук может стать самой опасной реальностью. Ты же знаешь: проще убить тому, кто ближе.

– Твоя правда, голубка. Посмотри мне в глаза.

Столкнулись два синих взгляда. Время словно замедлило бег.

– Чисто, – выдохнул Хальер. – Когда не остается следов ментального воздействия и не дает тревожного сигнала брачная татуировка, то, как правило, просто считали память.

Глаза Алеси потрясенно расширились. «Опасайся его!» – сказали ей у портала, и она сообразила, о ком шла речь.

– Лоурес, где вчера днем находился Марис? – выпалила она, с отчаянием смотря на мужа.

Первый дознаватель зашуршал бумагами отчетов и ответил:

– Весь день провел в номере гостиницы.

Хальер согласно кивнул – у него была такая же информация.

– Какой гостиницы? – нетерпеливо уточнила Алеся.

– Той, что недалеко от вашего поместья.

– Я бы сказала – он был в непосредственной близости к нашему поместью, он дежурил недалеко от вельда, незаметно выскользнув из гостиницы. Это его злорадство я почувствовала! – простонала Алеся.

Она схватила мужа за рукав и с горечью воскликнула:

– Коул, формулы! Он узнал, где я спрятала твои формулы! Он может активировать портал!

– Там не хватает одного заклинания и эти формулы не так-то легко использовать.

– Какого заклинания не хватает?

– Ментального, – помрачнел Хальер.

– Он его знает, одно-единственное заклинание по своей специализации запомнить несложно, – уверенно предположила Алеся. – Он мог наблюдать за твоими прежними экспериментами?

– Я всегда проверял местность на присутствие живых разумных существ рядом, но он мог находиться за пределами исследованной мною области. – Хальер помолчал и добавил: – Даты убийств совпадали с датами моих экспериментов с порталом.

– Правильно, потому что он точно знал, что на это время у тебя нет алиби, и специально убивал поблизости. Коул, он направится к порталу.

В подтверждение ее слов запищал амулет у Лоуреса: группа ищеек, наблюдающих за Марисом, сообщила, что его карета свернула с ведущего в столицу тракта на южную дорогу. К югу от столицы располагалось поместье главы тайной канцелярии.

– С такого расстояния он не сможет активировать установки, чтобы поднять армию марионеток в столице, – нахмурился Хальер.

Алеся посмотрела на закатывающееся за горизонт красное солнце. Активировать установки можно заранее, если привязать начало их действия к какому-то определенному сигналу, событию, которое точно произойдет и без внешнего магического влияния. Когда-то один менталист активировал смертельные установки на рассвет...

– Ты не успеешь запереть меня в карцере, Коул. Неизбежно каждый день в точно определенное время происходят два события: рассвет и закат, – хрипло сказала она.

Ее поняли.

За горизонтом исчез последний солнечный луч.