Глава 9

Ничего я отцу не рассказала.

Просто не смогла. Это было бы как душу оголить, а перед ним я не могла. Понимала, что нет у нас близости. Что потопчется на моих надеждах, высмеет, наорет. Смешает с грязью мои чувства к своему врагу. Будет стыдить…

А я не готова была к такому.

Не добившись ничего, отец махнул на меня рукой. Запер сначала в комнате, а потом вывез в загородный дом, где меня сторожила практически рота охраны. Со мной никто не разговаривал, ничего не рассказывал. Одна Алла отиралась рядом, еду приносила, пыталась по душам говорить. С ней я тоже молчала.

Так хотелось увидеть Машу. Или хотя бы услышать ее.

Единственная близкая подруга, которая могла меня поддержать в такой сложный момент, но никто не позволил мне с ней встретиться.

Но телефон отец отобрал, интернета лишил. Я очутилась в невыносимом вакууме. Варилась в своих мыслях. Будущую свадьбу ждала, как день собственной казни.

Как люди справляются в одиночку? Как с ума не сходят? Я вот сломалась….

За неделю до свадьбы разгромила собственную комнату. Била зеркала, ломала вещи, рвала одежду, орала в голос. Этот акт агрессии хоть немного помогал справиться с адом внутри, который рвался наружу. Я не выдержала.

В тот момент ненавидела весь мир, Роберта и себя тоже.

После вспышки заперлась в ванной комнате. Скрутилась калачиком в углу на холодной плитке. Казалось душа умерла, но тело почему-то упорно продолжало зачем-то жить, продлевая мучения.

Смутно помню, как дверь открылась и до меня добралась охрана и какой-то врач. Из разгромленной комнаты перенесли в другую, сделали укол.

Я уснула, а утром все стало иначе.

Вся боль ушла. Мир как-то померк, лишился своих красок совершенно. Было очень странно состояние, будто мне нехорошо, но и неплохо. Я словно посередине где-то.

Приехал отец, смотрел на меня хмуро. С Аллой шушукался, которая теперь была со мной неотлучно. Даже в ванную ходила следить.

– Она должна быть в форме через пять дней, – сообщил он улыбчивой женщине, с которой гулял по саду, – у нас свадьба. Поговорите с ней, как вы умеете.

– Конечно, Петр Георгиевич, – она кивнула, увидев меня в окно.

Я почему-то даже не удивилась, что со мной разговаривать кто-то о чем-то будет.

– Я – Марта, – женщина оставила отца, чтобы зайти в мою спальню, – твой психолог и подруга, если захочешь, – она присела в кресло, – как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – я пожала плечами.

– У тебя был нервный срыв, Есения, нам нужно поговорить об этом. Твой отец беспокоится.

– Срыв? – словно в тумане в голове всплыли воспоминания, как я комнату громила. Нахмурилась, не понимая зачем.

– Да.

– Но я чувствую себя хорошо.

– Сейчас ты на препаратах, думаю ты это уже почувствовала. Хороших, они помогут тебе справиться с нахлынувшими лишними эмоциями, – она улыбнулась шире, – присядь, мы поговорим.

– На препаратах, – я озадаченно пыталась вспомнить, когда и какие таблетки я пила, но почему-то не смогла. Ах, да… был укол.

– Есения, давай поговорим о том, что побудило тебя к подобной реакции. Тебе было больно?

– Я тут одна, – я перевела взгляд на свои ладони, – со мной никто не говорит, только Алла. А я ее не люблю, – признаюсь шепотом.

– Скоро все изменится, – Марта вновь сверкнула белозубой улыбкой, – ты выйдешь замуж, уедешь в свадебное путешествие. Потом у вас с мужем появятся дети. Так много всего хорошего будет впереди.

– Я не хочу замуж, – вспоминаю изначальную причину.

– Почему? Ярослав будет очень хорошим мужем, намного лучшим, чем тот человек, который сделал тебе больно. Его же Роберт зовут?

– Роб, – я отвожу глаза. Внутри шевелится дискомфорт, но боли он не причиняет.

– Роб… что он хотел от тебя?

– Он мне помог, я ему понравилась, – говорить больше не больно. Даже странно, что раньше меня это так сильно тревожило, – мы потом были вместе.

– Есения, все было не так, – Марта поднимается на ноги. Садится рядом со мной на постель. Берет за руку, – он плохой, он хотел отомстить твоему отцу, а тебя использовал. Но ты не переживай, Петр Георгиевич не даст тебя в обиду никогда. Все, что нужно, доверять ему и быть послушной, – она вытащила из кармана небольшую стопку фотографий. На ней были мы с Яром на нашей помолвке. Я улыбалась, он целовал меня в губы, – вот, посмотри. Ты была тогда счастлива ведь?

Ее мелодичный приятный голос проникал под кожу, вызывая воспоминания. Марта показывала на телефоне видео с каких-то праздников, где мы Яром были вместе, рассказывала о нем разные вещи.

Она приходила каждый день и проводила его со мной. Меня же почему-то все время цеплял вопрос лекарств, о которых она рассказала раньше. Уколов мне больше не делали, но я была словно в вате. Пришлось проследить тихонько на кухне за своей едой. Порошок сыпали в чай.

И это мне не нравилось…

Я чувствовала себя нормально, но не так. Словно я человек другой совсем. И еще почему-то казалось, что мной управляют. Это прямо стало каким-то навязчивым шепотком в моей голове.

Чай пришлось вылить тихонько в недоеденный суп, следующий под цветочный куст в саду.

Эмоции возвращались постепенно и больно. Я даже не понимала, стоит ли дальше упрямиться и стоять на своем. В наркотическом бреду было слишком спокойно.

– Все будет хорошо, – бормотала себе под нос. Быть безропотной рабыней в руках отца и Ярослава – это ужасная участь. И эта дурацкая промывка мозгов Мартой мне не нужна. Я же реально чуть не купилась на этот весь цирк.

Пусть я не нужна Роберту больше, но себе нужна нормальной. Я что-нибудь придумаю. Попробую сбежать со свадьбы или во время медового месяца улучу момент. В чужой стране будет шанс затеряться, там же нет связей отца и Яра.

С тоской смотрю на календарь с обведенной датой свадьбы. Она завтра.