Глава 63

У Джейлис оборвалось всё внутри. У её друзей, похоже, тоже. Никто из троих даже не был в состоянии вымолвить хоть что-то в своё оправдание.

— Ну зачем же так строго? — неожиданно вступился за провинившихся Дагратдер. — Любопытство не порок, ведь зачастую именно оно помогает раскрывать преступления и заговоры. Не стоит отчислять студентов лишь за то, что им захотелось собственными глазами посмотреть на тех, кого они изучают или же будут изучать на одной из дисциплин, входящих в программу Блонвура.

Нет, у него однозначно имеется шпион в здешних стенах — иначе откуда бы ему знать про вампирологию и уж тем более про то, что сто штрафных баллов — это прямой путь к вылету из Блонвура. Фортейл, кажется, также осознала этот факт, ибо явно лишилась дара речи. И ещё больше самого данного факта декана поразило то, что своими словами вампир фактически подтвердил наличие у него шпиона. Но почему он это сделал?

Джейлис терзалась тем же самым вопросом. Неужели же Дагратдер и Элестайл всё-таки одна и та же личность, а никакие не близнецы, и именно её он хотел спасти от отчисления? Иного объяснения девушка не находила.

Но если это действительно Элестайл, тогда нетрудно догадаться кто его шпион. Дальгондер. Или Сагодвен, или Ванмангрейс. А может, и все трое вместе взятые. Фортейл ещё не так бы прифигела, узнай она истину.

— Подойдите сюда, — потребовал повелитель вампиров. — Как ваши имена? — он скользнул ничего не значащим взглядом по всем троим.

Точно брат-близнец — в его глазах не отразилось ни малейшего узнавания. Джейлис накрыло разочарование.

— Джейлис Фонтейл, — с трудом выдавила она.

— Рондвир Валертаин. Лориин, — представились остальные.

— Вот как? — Он повернулся к Фортейл: — Тогда они тем более не заслужили отчисления,

— очевидно, королю Бордгира было известно и об их участии в поимке убийцы.

— Ну хорошо, каждому… по пятьдесят пять баллов, — смилостивилась-таки декан Арда, всё ещё пребывавшая в замешательстве. Однако смятение не помешало ей быстро прикинуть в уме, что назначенное наказание не выгонит из Блонвура никого из провинившихся, но при этом поставит всех троих на грань отчисления — теперь у каждого было под сто баллов штрафа, и любое нарушение правил станет для них последним.

Тем не менее троица искренне возрадовалась и воспряла духом — угроза вылета явно лучше уже свершившегося факта!

— Мы вроде бы собирались подняться в деканат? — повелитель вампиров посмотрел на деканов. — Так идёмте. И вы тоже, — приказал он студентам.

Фортейл хотела что-то возразить, но потом просто махнула рукой — уж если вампиру что-то взбрело в голову, он добьется этого любым путём.

На лестнице Дагратдер умудрился на краткое мгновение оказаться рядом с Джейлис.

— Не вздумай назвать меня Элестайлом, — шепнул он ей на ухо. Никто не видел, как он склонился к ней — его крылья, немного распахнувшись, загородили обзор идущим сзади.

Джейлис едва не свалилась с лестницы и удержалась лишь благодаря тому, что успела схватиться за перила. И отнюдь не только от однозначного подтверждения догадок у неё подкосились ноги — шепча, вампир нежно коснулся губами её уха, и это не было случайностью.

Это действительно он. И он ничего не забыл! Иногда Джейлис посещали и такие опасения

— вот приедет она в Бордгир, а вампир лишь холодно спросит: «Зачем ты здесь?» Но нет, это лёгкое и такое безумно жаркое прикосновение явственно свидетельствовало, что чувства Элестайла нисколько не остыли.

Что если он явился сюда всё-таки ради встречи с ней, а допрос Баронессы — лишь предлог?

Да нет, это уже просто любовный бред и никак не может быть правдой! Хотя на что ему, повелителю Бордгира, сдалась блонвурская убийца, совершенно непонятно.

Впрочем, Дагратдера никто не знает в лицо, им вполне мог бы назваться любой вампир… если бы не сопровождение из тридцати кровопийц. Нет, на столь масштабный подлог никто бы не пошёл. Но, может быть, это Дагратдер и послал сюда Элестайла, приказав ему, для весомости, выдавать себя за него? Тогда неудивительно, что вампиры из сопровождения также делают вид, будто Элестайл и есть их король.

Джейлис отчаянно не хотелось верить в то, что именно её возлюбленный правит Бордгиром, ибо это без вариантов перечеркивало любые её надежды на будущее с ним, и она усердно выискивала возможность опровергнуть данный факт.

Девушка настолько погрузилась в свои измышления по теме, что опомнилась только в деканате — причём Фортейл уже заканчивала сжато излагать Дагратдеру обстоятельства дела. Сейчас она как раз пересказывала ему подслушанный Ульцаном разговор убийц.

— Вы так и не выяснили, кто этот второй? — поинтересовался Дагратдер по окончании пересказа.

— Выяснили, — нахмурилась Фортейл. — К сожалению, слишком поздно.

— То есть?

— Он покончил с собой — повесился у себя в комнате. Очевидно, испугался, что его тоже раскроют, и предпочёл смерть допросам в каземате.

— Зачем же вы рассказали студентам о её аресте? — в голосе вампира явственно присутствовал лёд.

— Вирджина немного неверно выразилась, — вступился за декана Арда Дальгондер. — Об аресте не говорилось ни слова. По официальной версии Баронесса исчезла — так же, как ранее исчез другой студент — Сусвал. Мы даже изобразили её побег, свесив верёвку с крепостной стены. Но, очевидно, Белан, так звали её сообщника, всё же заподозрил истину и побоялся, что если возьмут его, то он не выдержит и расколется-таки. Он даже оставил предсмертную записку.

— Что же в ней было?

— Всего несколько слов: «Теперь уже ничто не заставит меня говорить!»

— Оригинально, — усмехнулся вампир. Будто бы ему довелось прочесть уже не один десяток предсмертных записок. — А откуда у вас уверенность, что он повесился сам, а не его повесили?

— Белан был в комнате один — его соседи вышли в холл. И, кстати, он запер дверь изнутри

— вероятно, чтобы ему не помешали. А кроме того, в холле было полно народу — никто не смог бы войти в комнату или выйти из неё незамеченным.

— Ясно. Тогда вернёмся к этой вашей Баронессе. Она по-прежнему упорно молчит?

— По-прежнему, — хмуро подтвердил эльф. — И ничто её не берёт — ни угрозы, ни плеть, ни… — он бросил взгляд в сторону студентов, — изощрённые пытки.

Вот как — оказывается, к Баронессе пытались применять уже действительно все методы воздействия.

Вампир задумался, глядя на пламя в камине.

— Она тоже стремится умереть, — помолчав, продолжал Дальгондер. — Но мы делаем всё, чтобы не допустить такого.

— Что же это? — задумчиво проговорил Дагратдер, — Страх перед подельниками, перевешивающий страх смерти, или же готовность умереть за идею?

— За идею? Что же за идея-то движет ею? — спросила Верховер.

— Точно не знаю. Возможно — истребление магов, как мирового Зла.

— Что же такого плохого совершили мы, маги, чтобы возводить нас в ранг мирового Зла?

— вопросил Гриндор.

— А разве это имеет какое-то значение? — холодно усмехнулся вампир. — Люди весьма подвержены всяким фобиям и настолько легко внушаемы, что для объявления кого-либо мировым Злом и повода-то особого не надо. Просто измысли достаточно стройную теорию, проиллюстрируй её умозрительными подтверждениями и фактами, подтасованными так, как это необходимо тебе, и можешь смело приступать к вербовке последователей, вдалбливая им всю эту чушь. Уверяю вас, определённое количество последователей отыщется всегда.

— Ваше величество, позвольте задать вам один вопрос, — обратилась к нему Верховер.

— Задавайте, кто ж вам мешает, — улыбнулся вампир, намекая, что вовсе не обещает дать ответ.

— Предположим, вы правы, и Ламина действительно принадлежит к некой организации, поставившей своей целью истребление магов. На минуточку даже допустим, что эта организация достаточно многочисленна и представляет реальную угрозу. Но вам-то что за печаль, если на Альтеране станет меньше магов или пусть даже нас не останется вовсе? По-моему, на вашем месте, было бы логичней обрадоваться возникновению такой организации

— ведь только маги и в состоянии противостоять вам, вампирам.

Дагратдер усмехнулся:

— В логике вам действительно не откажешь. И всё же я не нахожу ни малейшего повода для радости. Во-первых, откровенный дисбаланс сил, как бы странно это не прозвучало, не принесёт нам пользы. Сейчас мы сплочены и этим сильны. А если вернутся времена вольной охоты, это разобщит нас, а в более далёком будущем вообще приведёт к регрессу. Во-вторых, вам ясны цели лидеров этой самой организации? — он в упор посмотрел на декана Вэда.

— Нет, — честно призналась та.

— Вот и мне — нет. А неизвестность всегда настораживает. Тем более что, как вы сами изволили заметить, идея истребить магов представляет весьма серьёзную угрозу для всех людей, а потому кажется более чем странной. Но я отнюдь не склонен полагать, будто во главе организации стоит сумасшедший, а значит, какую-то цель он или они всё же преследуют и готовы заплатить за оную даже такую цену.

— Не знаю, какие у них цели, но эта мысль, что они хотят истребить всех магов — просто бред! — вскричала Верховер. — Убийство каких-то конкретных магов, которые мешают кому-то по тем или иным причинам — это я ещё понимаю. Но уничтожение магов, как класса

— как ни крути, это отдаёт исключительно безумным фанатизмом. Церковники нас, конечно, не любят… однако никогда не решатся на столь отчаянные меры.

— Не помню, чтобы я тут упоминал церковников, — ухмыльнулся вампир. — Ладно, не вижу смысла продолжать дискуссию о неведомых доподлинно нам вещах. Мы знаем, что некто использует неизвестную никому, в том числе и нам, магию. Разве это не повод хорошенько задуматься и приложить все усилия, чтобы прояснить ситуацию?

— Вот с этим я однозначно согласна, — ответила Верховер.

— Тем более что свои сети они используют не абы для чего, а конкретно для убийства магов, действующих или будущих — не суть важно.

— Как я погляжу, ваше величество, вы превосходно осведомлены обо всём, что происходит в Блонвуре, — раздражённо заметила декан Вэда.

— Смею вас заверить, моя осведомлённость отнюдь не ограничивается стенами данного замка, — свысока улыбнулся вампир.

— Не знаю, как вам удалось столь широко раскинуть сеть своих осведомителей… но вашего шпиона здесь мы вычислим, это я вам обещаю! — с вызовом бросила ему Верховер. Похоже, тот факт, что бордгирский лазутчик сумел проникнуть в стены Блонвура, бесил её конкретно.

— Успехов вам, любезнейшая, — тон Дагратдера сочился ядом. — Вы убийцу-то у себя под носом полгода отыскать не могли. Однако, конечно же, ничто не мешает вам тешить себя надеждой.

Верховер буквально побелела от злости — в такой ярости декана Вэда Джейлис ещё не видела. Впрочем, кому, как не ей, знать, насколько лихо Элестайл умеет выводить из себя других. Сколько раз в Г иблом лесу ей самой до жути хотелось придушить наглого вампира.

— Не пора ли нам навестить нашу очаровательную Баронессу? — Дагратдер плотоядно улыбнулся, обнажив клыки.

— Хорошо. Сейчас я открою проход.

Фортейл в одиночестве удалилась в соседнюю комнату, затем вернулась за остальными.

Когда отворили дверь камеры, Джейлис не сдержала восклицания ужаса. Баронесса выглядела хуже некуда — вся в синяках и кровоподтёках, она безвольно свисала с потолочных кандалов. На очередной приход своих мучителей узница отреагировала взглядом, источавшим поистине убийственную ненависть. Но тут узрела двух вампиров… и вдруг задрожала как осиновый лист. Из её глаз в единый миг исчезла всякая ярость — их полностью оккупировала вселенская паника.

Вампиры тоже заметили её реакцию и не замедлили в ледяных улыбках продемонстрировать свои ужасающие клыки.

— Говорят, по-хорошему ты не желаешь отвечать на вопросы? — произнёс Дагратдер. Если то, что сделали с Баронессой, называется по-хорошему, Джейлис не хотела бы узнать, как выглядит по-плохому.

Но Баронесса уже отчасти справилась со своими первыми эмоциями, и теперь страх в её глазах смешивался с лютой ненавистью. А развязать язык её не заставило даже появление вампиров.

— Молчим, значит? Ну-ну, — усмехнулся Дагратдер. — Ладно, для начала хотя бы подтвердим отсутствие у тебя способности к магии. Будь столь любезна, подставь-ка шейку.

Баронесса в отчаянии замотала головой и изо всех сил прижала подбородок к груди. Но вдруг как-то вся обмякла, подняла голову, хотя в её глазах по-прежнему бесновался ужас, и запрокинула её дальше назад. Вампир впился клыками в её горло.

— Э нет, вот так мы не договаривались! — Гриндор рванулся к нему, но второй вампир удержал его на месте.

— Не бойтесь, Дагратдер вовсе не собирается убивать вашу пленницу, — спокойно пояснил он.

Повелитель вампиров оторвался от горла жертвы и, как показалось Джейлис, несколько брезгливо обтёр губы белоснежным кружевным платком, тут же окрасившимся ярко-алыми пятнами. Джейлис увиделась странность и в самом действии, и в отношении вампира к крови Баронессы — помнится, отведав её крови, Элестайл уж точно не испытывал брезгливости и платком вовсе не пользовался, а напротив с наслаждением облизал губы. Если платок Джейлис ещё могла объяснить его нежеланием шокировать окружающих, то тот факт, что вампир может побрезговать чьей-либо кровью, вызвал у неё немалое удивление. В Бордгир вроде бы не самых приятных личностей отправляют, и какой бы дрянью не была Баронесса, вряд ли она отвратительнее любого из них.

— Лон, попробуй, — обратился Дагратдер к своему спутнику.

Баронесса всё ещё стояла, запрокинув голову, и второму вампиру даже не пришлось заставлять её подставить шею под укус.

Сделав всего один глоток, тот, кого звали Лоном, повернулся — вид у него был откровенно озадаченный. Дагратдер протянул ему свой, уже окровавленный, платок — Лон взял его и машинально стёр кровь с губ.

— Ну, что скажешь? — спросил его Дагратдер.

— Очень похоже на то, что я испытал, отведав крови Долэру, — ответил Лон, всё ещё пребывая в состоянии глубокой задумчивости.