Глава 19

Эмили

Итан отходит. Судя по звуку, отключает камеру. Возвращается. Освобождает мои ноги, а затем руки.

— Прости. Прости, что напугал. Я не мог предупредить об этом.

Тянусь к повязке, но он останавливает.

— Не сейчас. Чуть позже. Не больно?

Прислушиваюсь к ощущениям, но боли действительно нет. Сердце до сих пор колотится от страха.

Итан помогает подняться, подхватывает на руки и относит в санузел.

— Не снимай повязку. Я скажу, когда можно.

— Но почему? — не выдерживаю и спрашиваю, потому что ничего не понимаю. Я ведь четко чувствую остывшую кровь на себе. Так почему нет боли?

— Не хочу, чтобы ты сильнее испугалась.

— Неведение пугает сильнее. — Бормочу я, но послушно стою, пока он настраивает воду. Капли звонко бьют по плитке, журчат в водосток.

— Прости за это представление. — Итан заводит меня под теплые струи и моет меня.

— На мне кровь?

— Эми, — тяжелый вздох, — ты боишься крови?

— Нет. — Уверенно заявляю я, хотя не могу сказать, что это правда. Кровь я вижу каждый месяц, как и любая девушка в моем возрасте. Но это моя кровь и ее немного. Не знаю, как отреагирую на чужую.

— Осталось немного. Потерпи, пожалуйста. — Итан нежно смывает с меня, как я понимаю, чужую кровь. Он сказал: «представление», значит все это было спектаклем на камеру. Очень правдоподобным шоу для папы.

Не знаю, как реагировать, поэтому молчу, пока Итан продолжает процедуру. А затем снимает с меня мокрую повязку.

Встречаюсь с его виноватым взглядом и от сердца отлегает. Дышать становится легче.

— Прости, что напугал. — Он сглатывает. — Эми, я не причиню тебе вреда. Дай посмотрю.

Он мягко заправляет мокрые волосы мне за ухо, наклоняет голову и осматривает кожу за ухом.

— Все в порядке. — Выдыхает с облегчением и прижимает меня к себе.

Мы стоим под струями теплой воды, я слушаю, как часто бьется его сердце. И почему-то верю ему. Понимаю, что он не пытался мне навредить. Его поведение было лишь игрой на камеру, в которую поверила даже я. Как же я рада, что это так. Не хочу, чтобы он на самом деле оказался монстром. Да и стоит признать, что я давно не считаю его таковым. Он другой. Хороший и добрый.

Прижимаюсь к нему в ответ. Обнимаю руками и слышу, как его сердце пропускает удар и уносится в галоп.

— На мне была чужая кровь? — решаюсь спросить. Вода на полу прозрачная, без намека на произошедшее.

— Да. — Итан гладит меня по волосам и это простое действие успокаивает.

— Откуда она?

— Друг раздобыл. — В голосе Итана мелькает беспокойство.

Видимо, тот самый друг, который меня чуть не задушил.

— Он медик и я не должен был тебе это говорить.

— Поняла. Я ничего не слышала.

— Боже, Эми, ты удивляешь меня все больше с каждым разом.

Итан

— Ты отпустишь меня?

Наивный вопрос, но я завис. Хочется ответить, что да. Но как? Она видела мое лицо. Даже более, я кончал в нее как сумасшедший. Разве можно отпустить ее теперь?

«Можно, если я не буду эгоистичной сволочью, а я не был таким раньше. И я отпущу ее. Только сначала отомщу за родителей, а потом будь, что будет».

— Я никому не расскажу о тебе, правда. — Говорит мягко, будто ласкает, и я ей верю. Безоговорочно.

Поворачиваю ее лицо к себе за подбородок, сминаю губы и балдею от того, что она отвечает на поцелуй. Возбуждение уже окаменело в брюках, касается ее бедра через ткань.

Эми особенная. Другая. И я не понимаю, что в ней так заводит меня. Мне нравится быть с ней. Раньше ни с кем не было так: остро, чувствительно, сладко. Не могу насытиться ей.

Решение принимаю за доли секунды.

Подношу мокрую повязку к ее лицу.

— Не надо, пожалуйста! — От умоляющего взгляда сжалось сердце.

— Я выведу тебя наверх, но ты не должна видеть. — Разъясняю, как маленькой девочке. Мне нужно провести ее мимо машины, чтоб она не запомнила номер и марку. Хотя, она ведь видела мое лицо, и знает мое имя, но все же.

Кивнула, закрыла глаза и замерла. Повязка вновь на месте. Беру ее за руку и веду за собой к двери из подвала.

— Здесь восемь ступеней. — Предупреждаю ее.

Кивает.

Медленно иду впереди, поддерживая ее за руку. Взгляд падает на белые босые ступни. Какой же я идиот! Бетонный пол наверняка ледяной!

— Прости, — шепчу на ушко, от чего она вздрагивает, а я подхватываю ее на руки.

Охает от неожиданности, но обвивает мою шею руками. Дрожит, то ли от страха, но ли от холода, то ли от обоих. А у меня на душе погано и мерзко от самого себя. Что я наделал? Она не виновата в грехах отца. Почему я решил, что она необходимая жертва?

Заношу Эми в дом и опускаю босые ступни на палас в коридоре. Будто мы молодожены. Представляю Эмили в белом платье. Ей пойдет. Но вряд ли нас ждет такое будущее.

Пол в доме теплый, можно не волноваться, что простынет. Беру хрупкую ладошку и веду за собой.

— Уже можно снять? — касается повязки на глазах.

— Еще нет. — Останавливаю ее.

Не время. Хочу ее в этой повязке.

Останавливаюсь на верхней ступени лестницы на второй этаж, жду пока она поднимется на ощупь. Дышит часто, будто пробежала стометровку, явно взволнована, но не боится или храбрится. Мой маленький храбрый котёнок.

Подвожу мою Эми к кровати. Она здесь большая, два на два, мягкая. Разворачиваю ее спиной к постели и снимаю мокрую одежду. Придавливаю на плечи, заставляя сесть. Послушно выполняет. Нависаю над ней. Откидывается на матрас, разметав рыжие волосы. Ей невероятно идет этот огненный цвет.

Хочешь так? Хорошо.

Опускаюсь на пол, становлюсь на колени, беру ее бедра и резко притягиваю к себе, заставив чуть свесить попку. Охает, хватается за повязку, но мне уже плевать. Наклоняюсь к ней, целую и ласкаю там, где она уже почти теряет контроль. Сминает простыни в ладошках, выгибается, сладко стонет, от чего у меня едет крыша.

Моя сладкая! Моя любимая девочка!