Глава 12

На минуту вся кротость князя испарилась, и глаза блеснули гневом.

–Это почему не можете? Вы моя невеста – будущая жена, я вправе дарить вам подарки.

– А я не люблю быть за них обязанной – мне ужасно хотелось надерзить ему, в его напыщенную физиономию. Возомнил себе, что может меня купить.

Он постарался унять гнев, понял, что не время показывать характер, тем более дядя, наверняка, учил его вести себя по-другому.

– 

Екатерина Пална, вы не понимаете, что стали значить для меня, я не отношусь к вам как к простой сделке, вы похитили мое сердце. Я просто пытаюсь понравиться вам, завоевать вас. Я не знал, что вам подарить, я видел, у вас нет украшений, драгоценностей…

Он говорил одно, а глаза его сверкали недобрым огнем. Светские речи в устах негодяя, да он мечтал наброситься на меня. И я чувствовала это интуитивно. Князь был опасен, где-то в глубине души я его боялась. Этого мерзкого блеска в глазах, этих рытвин на лице и его неприятного тонкого рта. От одной мысли, что он меня коснется начинало тошнить.

–Мне бы хотелось, что бы вы его надели.

С этими словами он достал кольцо из коробки и взял мою руку в свою. И я уже не смогла противиться, нужно быть не истинной женщиной, что бы отказаться от такой роскоши. Кольцо пришлось мне впору, и так ослепительно засверкало в солнечном свете, что мне захотелось зажмуриться. Но я посмотрела в глаза жениха и, не отводя взгляда, сказала.

– Я не приму это кольцо. Оно прекрасно, но оно слишком дорогое для простой невесты вроде меня.

–До свадьбы осталось всего две недели, у вас будет время подумать.

Сказал он.

– Не снимайте…если решите, что не хотите принять подарок отдадите потом. Прошу вас.

Петр откашлялся, словно прерывая наш разговор.

– Подумайте хорошо, моя милая, мне бы от всей души хотелось, что бы этот брак все-таки стал союзом любви и мой дом наполнился бы детскими голосами.

«Конечно, сразу две выгоды» подумалось мне и кольцо обожгло кожу на пальце, словно впилось в нее шипами.

– Сейчас я не готова принять такой подарок.

Сняла перстень и протянула жениху.

– НЕТ! Вы возьмете это кольцо! В противном случае… —Николай явно терял терпение и готов был вспылить. Не привык к отказам. – Вы сами об этом пожалеете.

Он не поцеловал моей руки, коротко поклонился и направился к двери. Кольцо так и осталось в моей ладони.

Петр подошел ко мне вплотную и тихо проговорил, его голос был похож на шипение змеи.

–– Не слишком задавайся, девчонка. Неблагодарная сучка, мой племянник увлекся тобой, пусть для меня это полная неожиданность, но это так. И ты могла бы веревки с него вить, если бы была поумнее. Но ты такая же идиотка как твоя мать. В вашем семействе это видно в генах. Берегись, из любящего ягненка Колька может превратиться в злобного зверя. Кстати, это кольцо он заказал для тебя из Парижа у самого знаменитого золотых дел мастера, после твоего приезда. Оно стоило целое состояние, подумай о том, какие несметные богатства он бросит к твоим ногам в случае твоей благосклонности. Кольцо надень и не смей снимать! Не то я точно сделаю так, что ты пожалеешь…, слыхал сейчас мужиков в армию призывают. И Савелий твой…ох как подходит.

Не дав мне опомниться, Потоцкий старший ушел.

***

Как только карета отъехала, я швырнула кольцо на полку камина, и посмотрела на него с ненавистью. В ярком свете свечей переливались чудесные блики камней. Оно было мне в пору, идеально сидело на пальце. Никогда у меня и в самом деле не было украшений, только старенький мамин крестик, который я так опрометчиво отдала лейтенанту. Теперь же Потоцкий завалил меня подарками, драгоценностями. Наглый и самоуверенный, он наверняка не сомневался, что после этого подарка она броситься к нему в объятия. Но последние слова Потоцкого не выходили из головы. И я все же надела перстень на палец.

В залу вошла Марта вся увешанная переливающимися отрезками тканей. В руках она сжимала ларец.

–Ты видела все это? Ты видела?

Я презрительно фыркнула

– Да здесь все виды материй, самых разных цветов такой гардероб можно сшить. А в ларце всякие украшения под самые разные наряды. Ты богата, девочка моя, ты несметно богата и имеешь то, чего достойна.

Я улыбнулась, чувствуя как болезненно тянет в области грудной клетки.

–Взамен на свободу. С какой бы радостью я сейчас отдала все это, только за свободу, пусть я буду нищая, но зато на воле…..

–И ты думаешь, что будешь нужна своему моряку нищая и ободранная….Ты ошибаешься.

– Он нужен мне и я бы заслужила его любовь любыми способами, тем более не скованная дурацкими приличиями. О, как я была счастлива на корабле в облике простой заключенной. Все мои выходки мне сходили с рук, и я была сама собой. Заключенная могла позволить себе все, а княжна ничего. Вот такая ирония.

Марта всплеснула руками, как всегда она делала, когда гневалась, зацепилась за ткань и неуклюже упала на полный зад. Я расхохоталась, и она вместе со мной. Внутри стало немного светлее…немного теплее.

–Ты еще не знаешь, насколько князь Потоцкий оценивает мою любовь. Вот смотри, что он подарил мне…

Я протянула руку вперед, так что бы Марта увидела перстень, который тут же вспыхнул огоньками. Кормилица ахнула и прижала руки, ко рту замерев в немом восхищении.

–За что такой дар?

Я выпрямилась, гордо вскинула голову.

–Я же сказала, за мою любовь за благосклонность. За то что бы я дала ему шанс стать мне настоящим мужем.

–И что ты ответила, безумица?

–Что я подумаю.

Марте наконец-то удалось распутаться и подняться.

–Ты совсем с ума сошла.

–Нет, не сошла, я не продажная девка, я княжна Соболевская и этому типу еще дорого придется заплатить, прежде чем я позволю ему просто прикоснуться ко мне. И закончим об этом, прикажи ковры постлать вверху. А ткань снесите вниз, завтра приедет портниха снимет мерки, пусть сошьет мне несколько платьев к скорому выходу в свет. Хочу быть не хуже некоторых придворных модниц и вертихвосток, хочу их затмить. Пойду, погуляю, не зови меня, хочу посидеть в одиночестве.

Я спустилась в сад. И устроилась на мягкой зеленой траве под любимой акацией. Вряд ли мне удастся сегодня заснуть, слишком много мыслей роилось голове. Слишком многое нужно было обдумать. Например, будущий муж. То, что я заимела над ним власть, осознавала очень хорошо. Пока мое очарование имело над ним силу нужно вырвать у него дарственную на все свои земли и на украшения, век мужской любви короткий и кто знает, как повернется судьба в дальнейшем. А вдруг он захочет выкинуть меня из своей жизни. И оставит ни с чем. В моей душе жила вечно голодная маленькая девочка. Несчастная всеми гонимая. Еще каких ни будь пару месяцев назад я была просто каторжной без имени и титула, сосланная в Сибирь. И не могла представить себе и сотой доли тех богатств, что были у меня сейчас. До встречи с молодым офицером, который похитил мою душу и сердце, меня ведь более чем устраивало предложение Потоцких. Вернуть себе имя, все, что у меня отняли. Вот о чем могла тогда мечтать маленькая опальная княгиня, мечты сводились к красивым платьям, титулу и вкусной еде. Но теперь все изменилось. А любовь не знает корысти. За объятия черноглазого офицера я была готова отказаться от всех богатств мира. Я согласилась бы опять быть сосланной в Сибирь лишь бы пережить все минуты рядом с ним снова. Эта страсть овладела мной подобно болезни, которая прогрессировала день ото дня. Каждую ночь я вспоминала его сильные мозолистые ладони на своем трепещущем теле, его огромные как омут черные глаза, горящие таким огнем, который мне еще не доводилось видеть в мужских глазах. А как сладко он целовал меня. Его губы чувственные страстные терзали мой рот, сосали мой язык, а я улетала в пропасть от этих поцелуев. И не было в этом ничего невинного, как я представляла себе ранее. Мною овладело помешательство, безумие я была готова на все, согласна на все. Стоило мне только первый раз увидеть его глаза, устремленные на меня, и я пропала, сердце забилось быстрее. Он был настолько красив, что дух захватывало. Мужественное лицо, широкие скулы прямой нос с горбинкой. А волосы черные как смоль непрестанно падающие ему на лоб. Что-то демоническое было в его красоте, непостижимое загадочное. И он смотрел на меня так как еще ни один мужчина никогда не смотрел, вызывая во мне и смущение, и волнение, и бурю, и ураган одновременно. Заставляя пылать мои щеки. Предавшись мечтам, я откинулась в высокую траву. В вечернем воздухе пахло зеленью, трещали сверчки, квакали в пруду лягушки. Полумесяц освещал сказочно красивые белые кувшинки, плывущие по зеркальной глади озера. Вдали послышался топот копыт, я приподнялась и с тревогой прислушалась. Судя по всему, лошадь неслась во весь опор…

***

Кто бы это мог быть? В столь поздний час? Уже через минуту, ломая ветки и круша все на своем пути, показался крупный черный жеребец. Злобно фыркая, раздувая ноздри, он несся во весь опор, прямо на меня. Вначале мне показалось, что конь без наездника, но вскоре я различила безжизненно повисшее на крупе животного тело всадника. С самого детства я нисколько не боялась лошадей, и теперь взбесившийся жеребец не пугал меня. Я смело бросилась к животному, прыгнула ему на шею и силой потянула поводья на себя. Конь резко остановился, и шарахнулся в сторону, злобно и испуганно фырча, перебирая стройными ногами.

– Ну, ну…успокойся, мой хороший, кто это тебя так напугал?

Услышав мой голос, конь перестал топтаться на месте и пошевелил ушами. И это уже было намного лучше, значит его страх не так силен и он готов успокоиться.

– Какой ты красавец, как же ты дрожишь, ну все успокойся, здесь тебя никто не обидит. Я сделала шаг в сторону жеребца и протянула руку. Животное не двигалось, но продолжало мелко дрожать. Коснулась рукой взмыленного лба и нежно погладила.

–Хороший мальчик, хороший, я тебя не обижу. Иди ко мне.

Осторожно потянула за поводья. Неожиданно конь ткнулся мордой мне в плечо, отвечая на ласку.

– Ну, вот и хорошо. А теперь помоги мне снять твоего хозяина.

С самого начала я боялась посмотреть на человека, висящего на крупе животного. Даже теперь, когда месяц спряталась за облака, я видела, что бока жеребца залиты кровью.

– Наклонись, миленький, мне так не достать.

Конь послушно согнул тонкие красивые ноги. Я зажмурилась от страха, боясь прикоснуться к возможно окоченевшему мертвецу, но все-таки осмелилась и с радостью почувствовала, что это не труп, всадник был еще теплый, я силой потянула его на себя и они вместе упали в траву. С трудом выбралась из-под бесчувственного мужчины и перевернула его на спину. Я тут же прижалась ухом к его груди. Сердце билось тихо-тихо, но билось. С облегчением подняла голову и убрала волосы со лба раненного. …Сердце глухо забилось, пропустило несколько ударов, вся кровь на мгновения застыла, а потом понеслась по венам как бешеная….Я вскрикнула так громко, что ночные птицы в испуге упорхнули и смолкли сверчки. Мне показалось, что в мою грудь кто-то вонзил кинжал. Очень глубоко, прямо в сердце и несколько раз прокрутил там. От боли потемнело в глазах.

– О господи! Нет… не может быть! – прохрипела, прижав дрожащие руки к груди. Я узнала его…узнала и ощутила как весь мир вращается вокруг меня, как он дорожит и раскаляется как будто вот-вот взорвется.

– Гриша! – закричала и снова приложила голову к его груди, слушая сердцебиение.

Лицо лейтенанта было мертвенно-бледным, на скулах виднелись порезы, он еле слышно стонал. Судя по всему, он был тяжело ранен и потерял очень много крови.

– Я сейчас, я быстро, я сейчас. Господи, только потерпи, пожалуйста…Гриша, потерпи, не умирай я быстро.

Я не решалась оставить его одного, но и сидеть, здесь заливаясь слезами, было бессмысленно. Решительно бросилась к его коню

– Миленький позволь мне, я не доберусь быстро без твоей помощи, а надо быстрее. Ну, иди ко мне, мой хороший.

Жеребец посмотрел на меня умными карими глазами и подошел

– Только держись, только держись….прошептала я, бросив взгляд на раненного.

Пришпорила скакуна что есть силы, и он вихрем понесся к усадьбе, на скаку перескочил через ограду.

– Савелий, ко мне!

Крикнула что есть силы и на мой зов сбежались слуги вместе с Савелием.

–Быстро носилки или повозку, лучше повозку и живо за мной. Ну что стали, сейчас же выполнять, не то прикажу высечь, черт вас дери, олухи ленивые. Никаких вопросов. Поехали, поехали.

Ошалевшие мужики ни разу не слышавшие от хозяйки и десятой доли ругательств, вскочили на повозку, быстро запряженную ловким Савелием, который был в полном недоумении. Все молчали, такой меня здесь не знали. Им наверное показалось, что я сошла с ума, девушка и сама не замечала, как нервно теребила свои локоны, которые выбились из прически. Меня трясло от панического страха, от дикого ужаса, что мы не успеем и ОН умрет.

Уже через несколько минут, которые показались мне, обезумевшей от волнения, целой вечностью, крепкие крестьянские руки положили раненого на повозку. Я не оставила Григория села рядом и положила его голову к себе на колени. Меня не заботили ни приличия, ни то с каким любопытством смотрят слуги. Я нервно перебирала черные волосы и тихо шептала.

– Дыши…родной, умоляю, дыши. Только дыши. Я ведь… я не смогу если ты. Не смогу. Дыши.

Савелий посмотрел на мундир лейтенанта и покачал седой головой.

– Куда прикажете нести?

– Наверх, ко мне. Зовите Лизу, пошлите за Мартой. Немедленно. Ты Савелий, грей чан с водой, неси ножницы и осторожно с ним, осторожно.

Шестеро крестьян с трудом внесли худощавое, но тяжелое тело наверх и положили на мою постель.

– Все, спасибо, а теперь уходите, все. Уходите вам говорят.

Появилась Лиза и я бросилась к ней, схватила за локоть втаскивая в комнату.

– Поди ко мне, Лизавета, помоги его раздеть.

– Но, это же мужчина.

– Ну и что с того! Черт возьми, это не дьявол! И хватит стоять как столб! Если он умрет, я шкуру с тебя спущу живьем.

Хотя я никогда не обращалась со слугами плохо, но в этот момент я думала, что даже скальп могу с нее снять если не начнет шевелиться. И Лиза не засомневалась ни на минуту в моей угрозе.

Девушка закатала рукава вышитой блузы и начала стягивать сапоги с ног мужчины. Савелий тем временем нагрел воды и принес сумку с инстументами, травами и настоями. Он так же позаботился о бинтах, нарезав простыню тонкими полосками. Пройдя несколько войн и постоянно помогая Марте, он имел опыт оказания помощи раненным.

Я разрезала на раненом рубашку, всю пропитанную кровью. При виде двух страшных ран, одной на левом плече, а другой под ребром, я не удержалась и застонала, словно от боли, сцепила зубы.

–Помоги мне стянуть штаны.

–Но….

– Сейчас же!

Савелий хотел было возразить, наверняка заметить, что молодой госпоже не престало видеть нагого мужчину, но вовремя спохватился. ДА! Мне сейчас бесполезно, что – либо говорить, его все равно не услышат. Мы вместе раздели мужчину. На груди раненого висел простой крестик, и я услышала бормотание Савелия:

– Где-то я уже видел этот крестик.

– О боги, как он красив, словно греческий бог – прошептала служанка, а я слегка покраснела, осматривая смуглое сильное тело в поисках ран. И в тайне восхищаясь им. Каким-то благоговейным и мимолетным восторгом.

Не тело атлета, но образчик мужской красоты, словно выкованное из стали, жилистое, одни мышцы бугрились под атласной смуглой как у цыгана кожей. Грудь словно отлитая из бронзы, неровно вздымалась и опадала.

– Влюблена…и влюблена не как юная мечтательница, а как зрелая женщина, изнывающая от страсти. Сдерживайся…дитя мое. Все смотрят! Сдерживайся!

Вся краска прилила к щекам, на Савелия не смотрела.

– Хватит пялиться, Лизка! – крикнула я – Намочи повязку и давай мне!

В этот момент зашел один из крепостных крестьян, которых я послала на поиски кормилицы.

– Сударыня, Марта пошла в деревню, принимать роды у Ксении, жены кузнеца.

– Ладно, ступай,…что мне теперь делать?

Я обхватила голову руками

– Что же делать? Савелий! – в отчаянии закричала

Мои пальцы вцепились во всклокоченные волосы, словно намереваясь их вырвать.

Савелий уверенно положил руку мне на плечо и протянул бокал вина.

– Выпей, ты слишком нервничаешь, выпей и голова проясниться. Здесь нужна твердая рука, а у тебя истерика. Это тот молодой офицер?

Я утвердительно кивнула

– Если он умрет, умру и я – тихо прошептала едва шевеля губами.

–Возьми себя в руки, я принес спирт, промой раны, и вспомни все, чему учила Марта. У тебя получиться, ты не раз ей помогала. Действуй, он и так потерял много крови, Только от тебя сейчас зависит его жизнь.

Казалось, его слова вырвали меня из пучины безумия, я быстро смочила бинт в спирте и приложила к ране на плече. Раненный застонал от боли и открыл глаза.

Его лихорадочный взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на моем лице, он слабо улыбнулся.

– Ты….неужели это ты…– прошептал он и потерял сознание снова. Савелий увидел, как я подалась вперед, с трудом сдерживая стон ликование.

Он меня узнал, узнал! Всего лишь мгновение, а этого хватило чтобы вспомнил! Мое сердце заколотилось с адской силой. Я уже более уверенной рукой промыла раны.

Теперь нужно было зашить, Лиза втянула нитку в иголку и передала мне.