ГЛАВА 6

Деревня показалась внезапно. Сперва повеяло дымком, откуда-то издалека донесся собачий лай, которому ответил глухой волчий вой из глубины леса. Затем оживились усталые кони. Еще через полчаса деревья подались в стороны, а вдоль дороги потянулась вереница вспаханных полей, на которых колосились пышные хлеба.

— Ну наконец-то… — проворчал Аркан, поправляя сползший набок плащ. — Я уж думал, опять придется ночевать на земле. Ан нет, вот они — Малые Овражки… рыжий, не спи!

— Пива хочу — сил нет, — мечтательно прикрыл глаза Весельчак, мерно покачиваясь в седле. За его спиной раздалось одобрительное причмокивание — это Молот подтвердил неоспоримую правоту высказанной другом глубокой мысли. — И девок… девок побольше. Помоложе, покрасивше да поуслужливее.

— Дурень ты рыжий, — беззлобно фыркнул Ирбис. — Где ж тебе в деревне возьмутся услужливые? Ты ее на сеновал позовешь, а она тебя потом — под венец. А то еще и батю кликнет, чтобы свидетелем был. Здесь тебе не город — «веселых домов» нет, а девки по первому зову не прыгают в койку. Так что терпи, бедняга, до са-а-амого Бекровеля.

Весельчак мрачно покосился на приятеля:

— Обязательно надо было все испортить? Я, может, со всей душой, обходительно, нежно. А вдруг и в самом деле остепенюсь? Чего лыбишься, морда? Я серьезно!

— Ага. Зарекалась ворона… то-то в прошлый раз тебя с вилами искали по всему селу, чтобы «остепенить». А позапрошлый и вовсе едва не подвесили за ребра. Слава твоим ланнийским богам, что в деревнях пока не завелось развратных девок. Не то нам пришлось бы за уши вытаскивать тебя из чужих постелей, а поход продлился бы гораздо больше, чем три несчастных недели.

— Я совершенно не уверен, что этого не случится даже в такой глухомани, как эта, — негромко бросил приотставший от приятеля Аркан, и караванщики с готовностью зафыркали. — Но оно в общем-то и неплохо. Потому что в городе у рыжего что ни день, то новая пассия, тогда как в походных условиях ему приходится соблюдать суровый подвиг воздержания. Да, рыжий? Надеюсь, ты готов пострадать? Слышь, пацан, не бери с него дурного примера!

Весельчак плюнул и толкнул пятками уставшую лошадь. А Белик словно не услышал: ехал по-прежнему хмурый, разобиженный на весь белый свет. Только время от времени поглядывал по сторонам, постепенно мрачнея все больше.

Вскоре в стороне мелькнула и пропала за холмом небольшая речушка. Затем из темноты проступил высокий забор из старательно ошкуренных бревен. Массивные закрытые ворота и узкий мосток, переброшенный через свежевырытый, не очень умело, но старательно заполненный кольями ров. Воды в нем пока не было, однако к этому явно шло, потому что небольшая траншея уже протянулась к блистающей в свете ярких звезд речке. День-два, и ров окружит деревушку сплошным, хотя и не особо надежным кольцом: слишком узким, чтобы стать серьезным препятствием для хорошо организованного нападения, но глубоким для того, чтобы охранить жителей от внезапного нашествия… кого? Или чего?

Из лесу снова донесся тоскливый волчий вой.

Герр Хатор с изумлением уставился на неожиданное препятствие и озадаченно потер подбородок.

— Они тут что, в осаде сидят? — пробормотал Гаррон, изучая оборонительное сооружение, явно сделанное на скорую руку. Вон сколько вокруг земли накидано. Похоже, даже сегодня копали, стараясь успеть до темноты, да что-то не сложилось: работы тут еще на неделю.

— Не понимаю, — поджал губы купец и решительно направился к воротам.

— Эй! Есть кто живой?! — гаркнул Молот, подкрепив слова увесистым ударом кулака. Деревянные створки отозвались гулким звуком и протестующе скрипнули. — Э-э-эй! Люди-и!

— Что случилось-то? — недоуменно переглянулись возницы.

— Вымерли они тут, что ли?

— Может, война началась?

— Да с кем, дурень? Орки сюда лет сто добираться будут! А с остальными расами мы вроде не воюем.

— А чего тогда они заперлись, как с перепугу? Точно говорю вам: война!

— Так, заткнулись все! — властно рявкнул Гаррон. — Броню надеть! Аркан, Молот — на вас с Лешаком и Ирмилом повозки. Сова, присмотри за дорогой, остальные — рассыпаться!

Охранники подхватили кольчуги и подались в стороны, окружив подводы с дорогим товаром и ощетинившись навстречу лесу, из которого вот уже в третий раз подали голос волки. Правда, теперь их стало больше, но пока заунывный вой слышался в отдалении, да и неопасны серые для хорошо вооруженного отряда.

Эльфы, заслышав голоса лесных хозяев, одновременно нахмурились. Самих хищников, правда, не заметили, однако луки все-таки расчехлили. Белик, покосившись на перворожденных, тоже подобрался, но старался держаться рядом с суровым дядькой, у которого на лице появилось странное выражение. Остальные замерли на своих местах, настороженно вслушиваясь в сгустившуюся тишину, ставшую по-настоящему звенящей. Вместе с окружающей темнотой она ощутимо давила, заставляя нервничать даже бывалых воинов.

— Проклятье, — процедил Гаррон, нутром ощущая подвох, но еще не понимая его причины. И в этот момент из-за ворот послышался едва различимый шорох.

— Эй! — гаркнул Молот, снова бухнув кулаком в ворота. — А ну, открывай, пока мы не снесли ваш курятник!

— Вы кто? — проблеял из-за ворот сухой надтреснутый голос. — Чего н-надо, ироды?

— Аарон, это ты? — нахмурился вдруг герр Хатор. — Вы чего тут нагородили? Ворота закрыли, ров этот дурацкий… с ума, что ли, посходили?! Как гостей встречаете?! Не ты ли в прошлый раз обещал, что мне и моим людям препятствий ни в чем не будет?!

За забором воцарилась напряженная тишина, словно говоривший растерялся.

— Аарон! Оглох, старый пень?! — повысил голос купец.

— Господин Хатор! — наконец приглушенно ахнули с той стороны, и до караванщиков донесся грохот отпираемых засовов. — Господин Хатор!

— Я, — сердито подтвердил купец. — Что за шутки? Прикажешь нам всю ночь под забором стоять?

В деревне всполошились.

— Сейчас! — торопливо выкрикнул старик. — Великие боги, наконец-то! Будь благословен… хоть кто-то сумел… сейчас, сейчас! Да шевелитесь же! Одну минуту, мы уже… Ивар, Берар! Живо сюда! Открывайте ворота!

За воротами послышался топот множества ног, чьи-то испуганные, а затем и радостные голоса, отчаянный визг петель, звон цепей. А затем ворота медленно отворились, явив изумленным взорам купца и его спутникам бледные, перекошенные отчаянием и неподдельным страхом бородатые лица, на которых при виде крупного каравана неожиданно проступила надежда.

Деревенские выглядели жалко с топорами и ухватами в руках. В старых, ржавых, кое-где порванных кольчугах; в стоптанных лаптях, а то и босиком. Кое у кого Гаррон даже приметил вилы. Усталые, исхудавшие, отчаявшиеся люди несколько мгновений смотрели на новоприбывших, словно не в силах поверить, что это действительно правда, а затем с какой-то обреченностью опустили руки и в изнеможении прислонились, кто куда мог.

— Наконец-то… дождались…

— Господин Хатор! — со слезами в голосе прошептал всклокоченный худой старик с воспаленными глазами и нервно подрагивающими губами. Он сделал навстречу неуверенный шаг и вдруг упал перед купцом на колени. — Слава Создателю… мы ж думали — все, не дотянем…

— Аарон! Ты что?! — не на шутку встревожился герр Хатор и, спрыгнув с повозки, буквально подхватил его на руки. — Да что у тебя творится?! Гаррон, заводи обоз, живо, пока не стемнело окончательно!

— Только ворота… ворота потом заприте, — исступленно зашептал внезапно очнувшийся староста, уцепившись за пышный ворот купца. — А то ведь пролезут, окаянные… всех сожрут…

— Да кто?!

— Волки!

Словно в ответ из леса донеслось слаженное волчье пение, на этот раз — гораздо ближе, чем раньше. Полное жадного предвкушения, нетерпеливого ожидания, словно голодные звери торопились на долгожданный ужин. Судя по тому, с какой скоростью приближались голоса и как быстро росло их число, дело и вправду начинало принимать серьезный оборот. Казалось, что волки со всех окрестных лесов собираются!

— Плохо дело, — спокойно заметил Дядько, восседая на своем флегматичном жеребце и не торопясь уходить под прикрытие бревенчатых стен. — Их здесь уже с полсотни, а с севера подтягиваются еще.

Южанин ошарашенно воззрился на невозмутимого Стража.

— Что?!

— У меня хороший слух, — кивнул седовласый. — Лучше, чем у вас. Так что могу порадовать — оттуда подходит еще одна стая. И в ней никак не меньше, а то и побольше голов, чем в этой. Кажется, у них тут небольшая война на выживание. Неудивительно, что народ боится даже носы наружу высунуть: сотня-другая волков способна наделать много бед.

— Но как?! Откуда?! Они же всю живность должны были сожрать в округе!

Дядько лишь пожал плечами.

— Не нравится мне это, — тихо заметил Белик. — И Карраш беспокоится.

Страж кинул на племянника быстрый взгляд.

— Думаешь, не простые волки? Наши?

— Нет. Но что-то с ними явно не так.

Гаррканец замер возле распахнутых ворот, вытянувшись в струну и потихоньку втягивая воздух хищно раздувающимися ноздрями. Он даже глаза прикрыл, приподнял голову и жадно вбирал в себя незнакомые запахи. Белик на его спине замер тоже, позабыв об эльфах, что уже исчезли среди деревенских строений, о купце, что торопливо выспрашивал перепуганного старосту, о тяжело груженных телегах, что уже миновали ворота. И очнулся только тогда, когда дорога окончательно опустела, из-за стены грубо рявкнул простуженный голос, намекая на скудоумие сопливых героев, а правого локтя осторожно коснулись железные пальцы.

— Идем, — тихо сказал Дядько.

Пацан кивнул и неохотно развернул громадного гаррканца, проследовав под защиту наспех укрепленной стены. Ворота за его спиной с оглушительным грохотом закрылись, тут же зазвенели тяжелые цепи, в железных петлях залязгал мощный засов, а затем застучали и молотки, чуть ли не намертво скрепляя между собой деревянные створки.

— Да мы уж с месяц в осаде, господин, — горестно вздохнул седой староста, с поклоном препровождая купца к ближайшему дому. — Как полнолуние было, так и появились твари окаянные! Сперва только выли ночами, вокруг домов бегали, скреблись и скулили, но после того, как мужики пару десятков перебили, попритихли. На пару дней вовсе пропали. А потом как с цепи сорвались: в хлев стали врываться, заборы подкапывать, в одну ночь задрали чуть ли не половину стада, но жрать, сволочи, не стали. Порвали глотки телушкам, распотрошили овец, а никого из людей не тронули. Из собак кого смогли поймать, того разорвали, но и тех не съели — только кишки разбросали по кустам и ушли.

— Что ж ты в город не отписал? — нахмурился герр Хатор.

— Как не отписал? Отписал! Сразу же! Да только гонца нашего… — Аарон снова вздохнул. — Не доехал Митяй до города. Лишь до речки успел добраться, а там они его…

— Его крики даже отсюда было слыхать, будто специально рвали по живому, — хмуро подтвердил сурового вида бородач, вскидывая на плечо внушительных размеров тесак. — Мы с Иваром рискнули посмотреть с холма, да сами едва ноги унесли: серые накинулись почти сразу, как мы подошли. Стаей голов в сорок, словно только нас и поджидали. Если б не кони, лежать бы нам рядом с Митяем. А они ведь, гады, лицо почти не тронули! Зато брюхо вспороли да суму растащили. Остальное оставили воронам на потеху, тело забрать не дают. Ни похоронить по-человечески, ни тризну справить.

— Так и было, — прогудел рядом второй селянин. — Как мы с братом повернули к реке, так зверье и накинулось.

Гаррон нагнал хозяина и хмуро покосился на крепких мужиков, с возбужденным гудением окруживших худощавого, высохшего от прожитых лет, но еще крепкого старосту, у которого от внезапной надежды загорелись глаза, словно у молодого.

Почти два десятка человек. Все рослые, закаленные тяжелой работой… казалось бы, чем не воины? Взяли бы, собрались с силами, да устроили облаву на обнаглевших тварей, пока те не сбились в крупную стаю. Неужели трудно было клич бросить и подняться всем селом? Но нет, побоялись высунуться за ворота, за которыми для них наверняка кончался мир. Захотели пересидеть за стенами, да не вышло: волки, почувствовав себя хозяевами положения, обложили деревню со всех сторон, а припасы-то не вечные. И дрова наверняка скоро к концу подойдут. Урожай опять же на полях гибнет, присматривать за ним некогда. Ухаживать и собирать вредителей — некому, потому что селяне уже и днем страшатся выйти за околицу. Зато сейчас смотрят с таким нескрываемым облегчением, с такой надеждой и одновременно радостью от того, что на помощь пришел кто-то более могучий, опытный, умелый… тьфу, да и только! Неужели полагают, что теперь можно в сторонке постоять, пока другие будут уничтожать неожиданную напасть?!

Южанин незаметно скривился.

— Зря ты, мил-человек, думаешь, что мы не пытались, — тихо сказал староста, подметив реакцию караванщика. — Я не первый год на свете живу и не первый раз с волками встречаюсь, но такого, как сейчас, никогда не видел. Мы и облавы на них пытались делать, и отраву кидали, и со стены оборонялись, и ямы рыли… уходят они, будто чуют западню. Или подсказывает им кто? Ни один не попался, а ведь охотников среди наших немало. Тем и живем, что земля родит да лес дает. Но когда мы в тот раз всей деревней вышли (думали, хоть тело Митяя отобьем да похороним честь по чести), так они на дороге встали чуть ли не строем! Перегородили от края до края! Едва в болото нас не загнали!

— Кто? Волки? — скептически фыркнул Весельчак. Но Аарон так остро глянул, что рыжий мигом осекся: старик был предельно серьезен. И очень-очень напуган.

— Волки, — напряженно подтвердил он. — Не знаю, почему не набросились в тот день, но они шли за нами по пятам до самой деревни, сгоняя внутрь, как овец. Народу тут — сами видите, против полусотни голов шансов мало, коли набросились бы всей стаей, но они отчего-то не тронули. А когда ворота закрылись, и вовсе разбежались кто куда, словно позабыли и о нас, и о деревне, и о Митяе.

— Когда это случилось? — неожиданно вмешался Дядько.

— Три недели назад.

— В той стае не было ничего необычного?

— Кроме того, что она вела себя совершенно неправильно? — Староста покачал головой. — Нет. Не заметил.

— А вожак? — вдруг спросил молчавший дотоле Белик. — Вы его видели?

— Да разве у них разберешь? — с досадой поморщился какой-то селянин.

— Вожак всегда идет позади стаи, — задумчиво проговорил Аркан. — Он не нападает первым, но всегда на виду.

— Нет, — снова покачал головой староста. — Они действовали как единое целое, в жизни такого не видел! И готов чем угодно поклясться: волки четко понимали, чего хотят! Отсекли нас от леса, как неразумных детей! Но вожака я нигде не заметил.

Рыжий и Аркан озадаченно переглянулись, а Молот почесал затылок.

— Хочешь сказать, вас тут заперли? — недоверчиво переспросил герр Хатор, и старик удрученно кивнул.

— Держат, как курей в клети, но каждую ночь все равно приходят. Будто развлекаются. Ров копать ни разу не помешали, бревна для тына тоже позволили взять, и мы уж понадеялись, что дело выгорит — отобьемся, справимся. Но когда три дня назад Ивар попытался к реке пробиться — мигом появились. Еще большим числом, чем прежде, и моментально перекрыли дорогу. Хорошо хоть, что не сожрали.

— Звери были крупные? — негромко поинтересовался из темноты новый голос, и от ближайших домов бесшумно отделилась стройная фигура.

— Нет, господин, совершенно обычные, — с почтением поклонился староста, моментально сообразив, с кем свела его судьба. — Только действовали очень уж слаженно. Почти по-военному четко.

Таррэн подошел ближе, сделав вид, что не заметил вспыхнувших гневом глаз: Белик при его появлении только что не зашипел, однако суровый дядька следил очень внимательно, и лишь поэтому недовольный пацан смолчат.

— Среди них были самки? — снова спросил темный.

— Да мы как-то не проверяли… — откровенно растерялись селяне.

— Первым напал самец?

— Нет, господин, — совсем непонимающе посмотрел на эльфа староста. — Они все сразу накидывались, а в последние дни стали приходить каждую ночь, и воют, воют…

— В какое время это происходит?

— Да, почитай, ровно в полночь.

— Надо же, какие грамотные волки! — язвительно заметил Белик, благоразумно держась от ненавистного эльфа подальше, но тот его снова проигнорировал.

— За забор рвутся?

— А как же! Каждую ночь, считай, к домам лезут… Ох, простите, господин. — Под пристальным взглядом зеленых глаз Аарон испуганно вздрогнул. — Простите дурака, что сразу в дом не пригласил! Пожалуйте, располагайтесь. Мы всем, чем можем…

— Не надо, — едва заметно поморщился эльф. — Укройте лучше коней, да семьи спрячьте, пока еще есть время. А сами оружие берите — все, что найдете, и отправьте кого-нибудь к забору, чтобы следил за лесом.

Снаружи, как услышали, истошно завыли сразу на несколько десятков голосов — пронзительно, злорадно, с каким-то предвкушением и едва сдерживаемым нетерпением.

Таррэн удовлетворенно кивнул и обернулся к встревоженному купцу:

— Боюсь, нам не удастся сегодня отдохнуть, герр Хатор.

— Да я уже понял. Аарон, собирай всех, кто еще держится на ногах, — будем решать, как быть дальше. Гаррон, укройте коней и займитесь обороной. До полуночи есть немного времени, мы должны успеть.

— Сделаю, — кивнул южанин и умчался в темноту.

— Белик, ступай в дом, — приказал Дядько. Строптивый юнец скривился, но возражать не стал и послушно направился за одним из местных, обогнув по широкой дуге задумчивого сверх меры эльфа и обоих его светлых собратьев. Тревожно принюхивающегося Карраша сноровисто расседлал сам, после чего знаком велел отправляться в конюшню, шепнул что-то коню на ухо и, наконец, скрылся в дверях двухэтажного бревенчатого дома. Следом торопливо юркнули обе дочери купца, побледневшая до синевы Лилька, которой все это ужасно не нравилось, и решительно поджавшая губы повариха.

В доме, куда староста определил гостей, было опрятно, сухо, тепло, но как-то тоскливо. Не горел огонь в очаге, не трещали весело поленья, не томился в печи горшок с кашей, не слышался гомон детских голосов. Даже вездесущие мухи сновали под потолком так тихо, будто боялись привлечь к себе внимание.

Милейшая донна Арва вошла внутрь с таким видом, словно намеревалась грудью перекрыть все входы и выходы и, если понадобится, любимой скалкой так отходить возможных налетчиков, чтобы мерзкие твари навсегда зареклись связываться с невинными дамами, к которым она, безусловно, причисляла и себя.

— Почему печь не топлена?! — с ходу накинулась она на обомлевшую от такого напора хозяйку.

Усталая, измученная постоянными тревогами женщина в застиранном сарафане аж подпрыгнула на месте от неожиданности и испуганно обернулась к гостям.

— З-здравствуйте…

— Я спрашиваю, почему у тебя печь не топлена?! — грозно придвинулась дуэнья. — Девочки с дороги, устали, да и помыться надо, а тут даже воды нет!

— Тише, тише, драгоценная моя донна, — успокаивающе сказал Белик, направившись к лестнице, ведущей на второй этаж. — Просто в деревне кончаются дрова, и милая женщина не может в полной мере оказать гостеприимство, которого вы, несомненно, достойны. Дерево у них сейчас на вес золота, а с едой и вовсе беда. Скажите, сударыня, когда вы в последний раз нормально ели?

— Н-не помню… — сдавленно прошептала женщина. — Месяц уже, как волки проходу не дают. Муж на охоту выйти не может, зерна в этом году еще нет, овец и почти всех кур задрали, корова осталась одна-единственная, да и ту в доме приходится держать. А сына… моего Митяя…

У нее вдруг сорвался голос, и грозная толстуха сразу сдулась: давить на измученную страхами женщину было, по меньшей мере, низко. Переменившись в лице, Арва поспешно закрыла рот и отвела глаза, бочком протиснувшись в дверной проем. Белик же спрыгнул с нижней ступеньки и совершенно неожиданно обнял задрожавшую от пережитого женщину, усадил на ближайшую лавку и сочувственно погладил напряженные плечи. Хозяйка безвольно обмякла и, не выдержав, всхлипнула, а затем разрыдалась в платок — тихо, обреченно.

— Не знаю, сколько это еще будет длиться… дети уже не встают с лавок… только вчера еще один малыш погиб… полгодика всего… совсем кроха. Остальные тоже слабеют, но терпят. Если начнут падать мужчины, не выживет никто. Их только и кормим… а волков с каждым днем все больше. Каждую ночь уже приходят, скребутся снаружи, кого достанут — задерут, но никогда не едят. Просто убивают. Будто издеваются…

— Какой ужас! — вздрогнула Илима и, присев рядом, порывисто обняла плачущую женщину. — Не бойтесь, с нами сильные воины. И эльфы, а лучше них нет никого во всем мире. Они непременно помогут, да и мой отец не оставит в беде. Честное слово!

— Эльфы? — Хозяйка неверяще подняла заплаканные глаза. — Настоящие?! Да зачем мы им…

— Они отличные воины! И не останутся в стороне, когда гибнут невинные люди! Белик, скажи! Они ведь не бросят нас, правда?

Юноша сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, но под умоляющим взглядом красавицы все-таки с усилием выдавил:

— Да. Наверное.

— Спаси вас небо! — прошептала хозяйка. — Меня зовут Сильва. Хоть и в недоброе время Создатель привел сюда ваш караван, но я все равно рада вас видеть. Будьте как дома. Пойдемте, я покажу комнаты… берите, какие хотите, все равно нас только двое и осталось: я да Ивар.

Сильва быстро поднялась и торопливо направилась на второй этаж, где обнаружилось сразу пять уютных комнат — просторных, тщательно убранных, с удобными кроватями и простой деревянной мебелью. Осмотрев предложенное, девушки с благодарностью заняли две ближайшие комнаты рядом с лестницей, донна Арва выбрала смежную, чтобы иметь возможность неусыпно бдеть за подопечными даже здесь, а Белику неожиданно приглянулась дальняя комнатушка. Совсем небольшая, но очень уютная, какая-то по-домашнему теплая, с затейливой резьбой на ставнях и заботливо связанными половичками на тщательно оструганном полу. С потолка свисали деревянные фигурки зверушек, на столе стоял засохший букетик цветов, а яркие занавески навевали смутную мысль о ласковом и беззаботном детстве.

— Это Митяй делал, — тихо призналась Сильва, с нескрываемой нежностью оглядывая старательно вырезанные фигурки. — Он жениться хотел по осени, деток завести, вот и… славный был резчик.

— Простите, я, пожалуй, переночую в другой, — вдруг попятился Белик.

— Нет-нет. Я буду рада, что хоть кому-то эти стены подарят спокойный сон. Нам-то теперь все равно, а ты оставайся. Митяю было бы приятно.

— Спасибо, — глухо пробормотал пацан, отводя глаза в сторону, но женщина только ласково улыбнулась и, робко пригладив его каштановые вихры, поспешила уйти: похоже, эта комната навевала на нее слишком тяжелые воспоминания.

Белик неторопливо прошелся вдоль стен, у дальнего угла ненадолго замер, к чему-то настороженно прислушиваясь. Мельком глянул в окно, из которого открывался прекрасный вид на непроницаемо черный лес, после чего быстро вернулся к столу. Осторожно выложил на ровную деревянную поверхность сверток с необычным талисманом. Стянул грубую бечеву и очень бережно развернул плотную ткань.

Дядько с нарастающей тревогой прислушивался к волчьему вою, становившемуся все более сильным. Теперь он не прекращался ни на минуту, словно хищники задались целью извести людей страхом и неопределенностью. Голосов было так много, что это казалось невероятным. Ну как могло собраться в одном месте столько хищников?! Их же не меньше двух сотен голов! Как не перегрызлись друг с другом?! Почему так упорно стерегут несчастную деревеньку? Что им понадобилось тут в самый разгар лета, когда другой добычи вокруг видимо-невидимо?!

Страж обошел наспех укрепленный периметр, оглядел торопливо сколоченные помосты, с которых вооруженные до зубов воины следили за лесом. Затем тоже забрался наверх и снова всмотрелся в темноту.

— Идут, — негромко обронил он через пару томительным минут.

Перворожденные едва заметно кивнули: их глаза тоже различили подозрительное шевеление в траве. Причем было похоже, что на этот раз волки решили не оповещать людей о своем приближении, потому что заунывный вой слышался по-прежнему в отдалении, тогда как немалая часть хищников подкрадывалась к деревне под прикрытием травы и тяжелых колосьев. Подкрадывалась молча. Осторожно. Умело. Обычные люди не узрели бы в темноте их стремительных тел, но глаза эльфов и привычный к ночному бдению Страж вовремя предупредили остальных.

А звери действительно не издавали ни звука — ни визга, ни рычания, ни сопения. Это не укладывалось в голове, но они шли медленно, старательно таясь, словно на большой охоте. Временами даже ползли, чтобы не выдать себя раньше времени, и сейчас походили скорее на сплоченный боевой отряд, чем на дикую стаю.

— Окружают, — бесстрастно заметил Элиар, пробежавшись глазами по окрестностям. Танарис согласно кивнул:

— Грамотно работают.

— Сколько видишь?

— Навскидку, десятков пять-шесть. Со своей стороны. Еще столько же — с вашей.

— Плюс в лесу осталось не меньше, — так же ровно добавил Таррэн.

— Думаешь, рискнут? — с интересом покосился на него Элиар.

Темный молча кивнул.

— Вот и славно, — с неожиданным смешком заключил Танарис и кровожадно улыбнулся. — Поохотимся напоследок. Не знаю, как вы, а я уже лет сто не развлекался по-настоящему.

— Хватит еще на твою долю развлечений, — пообещал эльфу бесшумно приблизившийся Страж. — Доберемся до места, и тогда поймешь, что настоящее веселье только начинается.

— Неужто у вас дома бывает так же забавно, как здесь? — заинтересованно обернулся Элиар.

Дядько понимающе усмехнулся:

— Если желаешь, могу даже в гости пригласить. Отдохнуть на природе, развеяться, так сказать, вкусить всех прелестей походной жизни, за трофеем в лес сходить…

Светлые переглянулись и одновременно хмыкнули: вот и определились с попутчиками — действительно, Страж. Настоящий Дикий пес, скрывающийся под маской обычного наемника. Прав был Таррэн. Вот только седой не очень хорошо замаскировался — издалека видать, что он не простой боец. Одно оружие знаменитой гномьей ковки чего стоит — за такое руки оборвут, если смогут, конечно. А то и голову попытаются открутить, потому что баснословные барыши, которые можно выручить за этот трофей, способны вскружить головы даже самым отчаянным.

Седой, конечно, хорош, даже очень. Но все-таки для Гончей слегка… простоват, что ли? Впрочем, может, людская молва безбожно врет о Стражах? Со смертными такое часто бывает.

— Почему нет? — елейным голосом отозвался Элиар. — Считай, мы только что официально согласились на легкую прогулку по вашему лесу. Ты нам проводника хорошего обеспечь, ключик доставь на место, и все будет в полном порядке.

Дядько спокойно кивнул:

— Будет вам и ключ, и проводник, и приключений полный воз… однако уже полночь. Никак наши серые друзья запаздывают?

Элиар не успел достойно ответить: откуда-то очень издалека донесся громогласный, поистине жуткий рев, смутно напоминающий волчий. Только гораздо более мощный, свирепый, от которого задрожала листва на деревьях. Так мог бы реветь пещерный медведь, которому в суматохе отдавили лапу. Или горный тролль, схватившийся со стаей гигантских гиен. Огромный лев, внезапно выросший до размеров боевого носорога, или же сам носорог в период гона. А еще — легендарные убийцы Серых пределов — хмеры, страшнее которых не было зверя в Проклятом лесу. Но тролли и пещерные медведи редко спускались с гор, а костяные кошки, что умели двигаться с поистине демонической скоростью, никогда не покидали своего леса, поэтому услышать подобный рев здесь, в Ингарисе, было, мягко говоря, неприятно.

При звуках кошмарного рыка мурашки пробежали по коже у всех без исключения. В конюшне заржали и заметались в панике деревенские кони. Селяне от неожиданности едва не выронили из рук топоры и секиры. Закаленные в боях и гораздо более привычные к неприятным неожиданностям караванщики побледнели и инстинктивно отступили на шаг от внезапно показавшимися хлипкими стен. Перворожденные лишь повели плечами. А в домах, где прятались женщины и дети, воцарилась оглушительная, просто мертвая тишина, наполненная ужасом и ожиданием чего-то поистине страшного.

— Ч-что эт-то? — наконец, икнул кто-то со стены.

— Вожак объявился, — спокойно ответил Дядько и потянул из ножен свой исполинский меч. — А значит, нам пора за работу.