Глава 3

К выходным температура решила напомнить горожанам, что на улице зима, и опустилась до шестнадцати градусов со знаком минус.

— Вот это мороз! У вас всегда такой дубак? — Настя едва заметно ежится и, обхватив себя руками, оборачивается: — Давай ускоримся, а?

— Мы уже рядом. А в Подмосковье всегда холоднее на пару градусов, плюс городок стоит на реке.

Это я перед новой знакомой умничаю, а у самой щеки колет иголочками, прямо как в детстве, когда долго гуляешь по морозу. Хорошо, что сейчас можно самой выбирать частоту своих прогулок…

Действительно зябко. На катке почему-то так не ощущалось. Хотя, это как раз и неудивительно, адреналин — наше всё. Мое — так точно. Знать бы наперёд чем обернется поход на каток, я бы осталась дома!

Небольшое уютное кафе встречает нас теплом и вкусным ароматом корицы.

Внутри царит атмосфера новогоднего праздника — стены из дубового сруба украшены мерцающими гирляндами, еловые венки и шарики развешаны на окнах и стенах. Множество живых елей и пихт в кадках, украшенных в золотисто-серебряные цвета, хаотично расставлены, а в центре зала стоит новогодняя красавица до потолка, наряженная живыми мандаринами и коричными палочками.

— И никаких ароматизаторов не нужно — вот она живая атмосфера Нового года! — восхищенно комментирую я, озираясь по сторонам.

— Здесь здорово!

Сняв куртки, мы размещаемся за столом рядом с окном. Не люблю сидеть на проходе, где каждый норовит задеть тебя локтем.

Я без сил опускаюсь на стул и со вздохом облегчения вытягиваю ноги под столом.

— Совсем тяжко да? — отрываясь от изучения меню, спрашивает Настя. — Ты знаешь, не стоит бросать. Во второй раз будет уже легче. Ну, может пару дней еще ноги поболят… хотя, не должны.

— Поболят. Даю миллион к одному, что поболят, — невесело вздыхаю, — Я со спортом на «вы» и абсолютно неспортивный человек. Пару раз ходила на фитнес, но взяла большой вес и получила травму ротаторной манжетки, — поймав недоуменный взгляд Насти, решаю свернуть тему: — В общем там всё сложно, такой вот я диванный житель.

— Травму чего?

— Плечо болело! — ухмыляюсь я. — Знаешь, сегодня я решила, что и без коньков можно жить.

— Оу, малышка-а-а, хочешь я побуду твоим личным ледовым физруком? — голосом матёрой соблазнительницы, шепчет Настя, театрально обмахиваясь меню. Смешно стреляет глазками и выпячивает свою двоечку. — Правда местным прокатным конькам я бы не доверяла, — становясь серьезной, продолжает она: — Дениска хоть и красавчик, но говнюк, если прокат действительно его. Организация катка — просто дичь.

— М-м-м… Дениска? — копирую её серьезный тон и, поправляя невидимые очки, выпячиваю свою скромную единичку, — Как не стыдно? Человек к тебе с самыми серьезными намерениями решил подкатить свои драгоценные «Фаберже». Может пожениться хотел… а ты?

— А я вот такая меркантильная Настенька, свои копейки считаю. Совсем плохая внученька у Дедушки Мороза выросла, — щерится эта язва, демонстрируя зубки. — Вообще, я раздумывала устроиться сюда тренером и пришла, так сказать, прозондировать почву. Но, как видишь, от этой идеи в процессе отказалась: бортиков толком нет, лёд плохого качества, весь в сколах и проталинах, тренеров явно не хватает, и никто не следит за техникой безопасности на льду.

— Это каток с естественным льдом, залит с нуля на пустыре. Не жди от него многого. Лучше попытать счастье в местном Парк-отеле. У них действительно хороший каток, соответствующий всем требованиям и правилам, — чувствую необходимым оправдать его несмотря на то, что являюсь пострадавшей стороной.

Однако желание высказать Дениске-редиске и «лучшей» подруге пару ласковых растет в геометрической прогрессии. А всё потому, что, оказавшись в тепле, кожа моей головы опять начинает напоминать, как она пострадала.

Аккуратно ощупываю свой пучок, который наверняка напоминает гнездо дятла, на предмет выпавших волос. И естественно, это не остается незамеченным стендапером напротив.

— Уверена ты и сама оценила здешнюю технику безопасности. Кстати, у тебя выдранные корни торчат как у ежа. Шучу, шучу! — хихикает маленькая чайка. — Работать на катке мне не нужно. Это так… Блажь.

— Давай все-таки закажем? — предлагаю я, поднимая руку вверх, чтобы официант нас заметил. — Кажется кто-то просто умирал, как хотел есть.

— Да, точно, — мгновенно реагирует Анастасия. — Заговорила ты меня совсем. Сил никаких нет, уже голова начала кружиться от голода, и живот сводит.

— Это у тебя кислородное голодание от незакрывающегося рта, конкурент Малахова.

От летящего в голову меню, меня спасает вовремя подошедший официант. Спасибо тебе, добрый человек.

Я заказываю облепиховый чай, греческий салат и жареный картофель с грибами.

— Мне, пожалуйста, зелёный чай, борщ со сметаной, сырные палочки и пасту карбонара. Ой, салат забыла, давайте тоже греческий или цезарь… блин! У вас всё так вкусно выглядит, аж слюнки текут. — Настя невинно улыбается краснеющему официанту и нарочно облизывает губы. Вот ведь роковуха на минималках. — Давайте греческий, к чему нам лишние калории, правда? А попозже вы же подберёте для нас самый вкусный десерт?

Официант бормочет своё согласие, добавляет что-то про хороший аппетит и быстро ретируется, оставив нам одно меню.

— Ты не лопнешь, деточка?

— А ты налей и отойди! У меня хороший метаболизм, растущий организм и булавка на лифчике от сглаза, — загребущие лапки снова тянутся к меню: — Смирись, Алёнушка. Тебе в любом случае придется съесть десерт вместе со мной.

Как в неё столько влезет? Скептически осматриваю хрупкую фигуру девушки, отмечая полное отсутствие жировых отложений:

— Тебе бы ещё «Декарис» попить, Настенька. А то не в коня корм.

— Настенька и Алёнушка… интересно, где же наши сказочные муд… дураки ходят?

— Так ты их отваживаешь — булавкой от сглаза, — нарочито спокойным голосом парирую я.

— Отваживаю. Глистов у меня, к сведению, нет. Я, в отличие от вашего лежачего перфоманса, целый час вырисовывала тулупы на льду и нагуляла аппетит, — скалится эта фигуристка.

— Понято. Принято, — дважды аплодирую Насте.

— Так, что ты там говорила про ролики… Умеешь кататься?

Я пытаюсь воспроизвести образ роликовых коньков своего детства и ностальгически улыбаюсь.

— Как тебе сказать? Вроде бы умею, но не на совсем классических роликах. Это скорее ретро ролики… трюковые что ли назывались, не помню. Они тоже на четырёх колёсах, только колёса были не в одну линию, а в две и крепились они на обувь, а тормоз был спереди на носке.

— Ну ты даешь! Интересные ролики, я такие не видела, — Настя выглядит искренне изумлённой и, отложив меню в сторону, берёт свой телефон. — Окей, всезнающий гугл, расскажи нам, что это зверь.

— Это было в девяностые, детка. Мы выживали, как могли. Не знаю где их смогла раздобыть мама, но, к своему стыду, я до истерик и соплей не хотела их носить во дворе. «Подружки» высмеяли, что они не похожи на нормальные ролики. В общем, катала я в них по дому. Как после этого выжил наш линолеум — ума не приложу. А потом вышел «Титаник», и мы всей оравой рыдали над Лео, а после катались на роликах по коридорам общаги, где жили девчонки.

— В девяностые⁈ Так ты такая старая кошёлка! Я думала ты моложе, а ты оказывается made in СССР. Сколько тебе лет, старушка? — Настя очень громко кричит и её абсолютно не заботит, что все вокруг смотрят на нас, а пожилая пара, сидящая рядом, неодобрительно косится.

— Полегче, внученька, и потише! А то бабушка по жопке надает, — бормочу недовольно. — Давай проверим твои математические знания: двадцать пятого декабря девяносто первого года развалился СССР, а я родилась второго января девяносто второго, и-и-и… вопрос знатокам — сколько лет бабушке?

После секундной паузы, Настя начинает выписывать волны руками:

— М-м, и как зажжём на чьё-то приближающееся тридцатилетие? Кстати, мне двадцать четыре, предпочитаю считать, что родилась благодаря красавчику Тому Крузу и его «Миссия: Невыполнима». Родители познакомились в кинотеатре. А родилась я… тада-а-ам, шестнадцатого ноября девяносто седьмого года! — произносит она с гордостью, однако понимая, что я не сильна в нумерологии памятных дат, решает пояснить: — М-да… Ты точно старушка! В этот день в прокат вышел «Ромео и Джульета» с нашим красавчиком Лео в главной роли.

Тяжелый случай. Логика, как у тумбочки…

— Ты не из цирка часом сбежала, красотка?

— Это же знаки! Мы — кармические близнецы, — продолжая улыбаться, не реагирует на мой сарказм Настька. — Пока ты рыдала над плохими роликами, в этот мир пришла твоя фея крестная, пусть и сильно моложе, но это не важно.

Интересно, когда иссякнет словесное недержание у этой девчонки? Хорошо, что я не интроверт, иначе бы полезла под ёлку в тишину.

Спину начинает печь, словно кто-то пытается прожечь дыру в моём позвоночнике и, как только я собираюсь повернуться и посмотреть, в чём дело, на плечо опускается мужская рука.

— А вот и наша парочка «Twix» пожаловала, — скалится Настя. — И почему из всех заведений этого города вы выбрали именно это? Алёнчик, нам надо было померзнуть ещё пару кварталов и сменить место дислокации, — она выразительно закатывает глаза и прикрывает их ладонью. Клоунесса.

— Я тебя хочу сильно расстроить, но парой кварталов, боюсь, мы бы не ограничились. Ты ведь не забыла, где мы находимся? — парирую я, оборачиваясь на сладкую парочку.

И на того, кто до сих пор трогает меня без разрешения.

Пытаюсь выглядеть невозмутимо. Скидываю наглую руку Глеба с плеча и с вызовом смотрю в козлиные глаза.

«Кейт Мосс» продолжает изображать из себя сиамского близнеца и, обхватив локоть мажора обеими руками, старательно размножает катышки на его пальто.

Стоит признать, что смотрятся они гармонично.

Катюшка выглядит, как фотомодель. С ростом метр семьдесят четыре и с неклассическими сто-шестьдесят-девяносто она могла бы сделать карьеру, но предпочла фуд-блогерство. Правда готовит эта звезда откровенно ужасно.

Все её «шедевры» в блоге приготовлены драгоценной мамулькой, но об этом знает только очень близкий круг людей. Я, к большому счастью или огромному сожалению, вхожу в этот круг и потому молчу про страшный секрет семьи Балабановых, за разглашение которого фуд-блогер легко может и в лесу прикопать, причём голыми руками.

— Народ решил погреться и забил все столики под завязку. Свободных мест нет, поэтому придется подсесть к вам. Надеюсь, к концу вечера мы не оглохнем. Катюш, я сейчас раздобуду себе второй стул, ты пока раздевайся, — скалится своими винирами козлина Глеб.

Затем, под ошалевшие взгляды наших недовольных соседей, по-хозяйски забирает стул у их стола.

Интересно у этого парня есть чувство самосохранения? У бабули такой вид, как будто она собирается взять дедов костыль и поучить кое-кого манерам. Я бы посмотрела…

Однако моего скептицизма за добытый без боя стул, Катерина не разделяет и с гордым видом усаживает свой блогерский попец. Вот только стол у нас круглый и мы с Настей сидим друг напротив друга, Катюня рядом со мной, а значит… развить эту мысль не дает подошедший официант, который услужливо разливает нам чай.

Божечки, еда!

При виде принесенного салата у нас с Настей, как по команде, начинает вырабатываться слюна и все звуки улетают в вакуум.

Настроенная как можно скорее воссоединится с этой вкуснотищей, я протягиваю руку к подносу парня, и забираю свою тарелку. Чтобы ровно через секунду опрокинуть часть содержимого на себя, из-за нахалистого локтя, который больно толкает в бок, когда Глеб садится рядом со мной.

Обидно, досадно, но ладно.