Глава 5

И снова подошедший официант, как боец невидимого фронта, останавливает препирательства нашей «веселой» компании, вручив каждому свою порцию еды. И также, по-прежнему краснея, сообщает нам с Настей, что скоро подаст выбранный на его вкус десерт.

Не удивлюсь, что это комплимент от шеф-повара, так как лишь на время трапезы наши рты затихают, и посетители кафе могут услышать друг друга.

Внезапно мой телефон разрывается мелодией Baha Men — «Who Let the Dogs Out».

И пока я пытаюсь быстро выудить гаджет из заднего кармана, ловлю вопрошающе-ухмыляющиеся взгляды Глебасика. Да-да, не каждому дано понять тонкий юмор моей души.

Катя замирает с выпученными глазами и, не донеся эклер до рта, практически беззвучно шепчет: «Я наши фотки в сеть выложила».

Ты ж,… мой блогер.

Ладно, перед смертью не надышишься…

— Мамулечка, привет. Как у тебя дела? — пытаюсь перехватить инициативу разговора, хотя уже понятно, что звонит мама не просто так.

— Не забыла ещё как мать-то зовут, моя пропащая дочь? — обвинительным тоном и без приветствий, начинает мама. — А мы, между прочим, в Хотьково. Ждём тебя. Ты же помнишь, что Павлина хотела познакомить тебя со своим сыном?

Конечно, блин, помню. Именно поэтому и приехала с лучшим спецназовцем по переключению внимания парней на себя. Моя Катрин снайперски стреляет обаянием и большими «глазами» в самое сердечко. Идеальный щит для отражения атаки двух матерей, которым позарез нужно создать новую ячейку общества — торжественно вручить нерадивую дочь в хорошие руки и обрести невестку для любимого сыночки.

Осталось только напомнить этому спецназовцу о её спасительной миссии, которая заключается явно не в том, чтобы эклеры обсасывать.

— Мамуль, ты извини конечно, но я не горю желанием знакомиться с вашим драгоценным Дементием или как там его…

— Мышка моя, он не Дементий, а Доримедонт. Прекрасный молодой мужчина, успешный юрист, воспитанный и начитанный. Достойнее кандидата для замужества я просто не вижу. Тебе же вечно никто не нравится, Алёна! А в твоем возрасте уже пора бы и задуматься о браке и детях, — с заранее заготовленным монологом, Янина Дзержинская продолжает учить жизни свою единственную дочь.

— Спасибо тебе большое, добрая женщина, которая меня родила. Только вот, что-то не вижу я человека с именем Дормедонт отцом своим будущим детям. При всем уважении к такому великолепному имени, им нужно будет в школу ходить и социализироваться, а с таким отчеством это весьма сомнительное удовольствие. Согласись?

— Во-первых, он ДорИмедонт! Не нужно издеваться над именем человека. Хорошо, что Павлина этого не слышит. Во-вторых, он недавно вернулся из Лондона. Между прочим, очень красивый парень и очень нравится отцу, он планирует взять его на работу.

— Если с презентацией вашего будущего сотрудника закончено, то я, пожалуй, пойду, мам. Павлине Евгеньевне привет, — предпринимаю безуспешную попытку завершить разговор.

— Знаю я ваши дела, — не сдается мама. — Бегаете со своей Катькой по кафешкам. В блоге у этой звезды видела. Отец там и без тебя прекрасно справится, скажу Денису чтобы забрал тебя.

— Нет, мама. Я не приеду. Мы с Катей давно не виделись, и я сняла отель на пару дней. Сначала помогу папе с подготовкой, потом мы с Катюшкой заедем в Хотьково. Уверена, что за пару дней вашего Дормедонта не украдут из отчего дома, — нарочно коверкая его имя, я настаиваю на своем, и решаю воспользоваться своим козырем — её нелюбовью к увлечению отца: — Кстати, ты на гонки то собираешься?

— У меня есть выход? Знаешь же, что моя явка на это мероприятие обязательна, — недовольно вздыхает мама. — Ладно, не пропадай. Екатерине привет.

Маме с такой настойчивостью в холодные продажники идти, а не дома сидеть. Там бы она всех и нагрела, и переженила…

— Юрист Доримедонт из Лондона, — тихо шепчу я. — Не было печали, купила баба порося…

— Дооориме, — с ходу начинает гнусаво исполнять Настя.

— Дориме, — подхватывает её нытье Катя и они обе продолжают завывать: — Интеримо адапаре дориме.

— Не смешно, певицы, — начинаю закипать.

— Аменоо аме…

— Заткнитесь обе! — неожиданно для себя рявкаю я.

Пусть обижаются. Плевать.

Мне просто нужно пару минут тишины чтобы прийти в себя после разговора с маман. За последние полгода — это уже четвертый кандидат на вход в нашу крепкую семью, через мои руку и сердце.

Настя поднимает руки в сдающемся жесте и, беззвучно шепчет «сорри», а Катюнька ожидаемо супится и утыкается в свой телефон.

— Доримедонтович… Доримедонтовна звучит и правда так по-нашему, по-старославянски. Вот Глебович или Глебовна — совсем другое дело, да? Если очень хорошо попросишь, могу помочь с отчеством. Только на активную помощь в воспитании не рассчитывай, крошка. — изрыгает очередную гадость зеленоглазый скунс, ещё и похабно подмигивает.

Почему меня не покидает ощущение, что эта парочка сбежала из цирка? И, если Настин сарказм вызывает только добрую улыбку, то Глебушка откровенно подбешивает.

Безэмоционально смотрю на него и решаю никак не комментировать этот подкол. Очевидно, что Глебу доставляет огромное удовольствие меня задирать, а дарить ему такую радость, да ещё и за счет своих родненьких нервных клеток я не собираюсь.

— Алёнушка, я, как твоя фея крестная, полностью тебя поддерживаю. Нам такой зять не нужОн! Ты знала, что уменьшительная форма его имени это Доря, Додик? — пытаясь держать серьезное лицо, зачитывает очередную вики-статью Настасья. — Только если ты не проникнешься греческим происхождением «властителя» и грозного копьеносца, — заканчивает она, не удержавшись от ехидной ухмылки.

— А что там звезды про имя Глебушки говорят? — оживляется Катя и, в лучших традициях Treats! Magazine (эротический журнал формата 18+. — Прим. автора), поглощает последний эклер.

Старик Фрейд её бы просто так не отпустил…

И хоть до Эмили Ратаковски нашей русской Кейт Мосс далеко, но трюк определенно достигает цели: Глебасик застывает со стиснутой чашкой в руке. Костяшки пальцев белеют от того, как сильно он сжимает местный фарфор, а плотоядный взгляд не отрываясь следит за ртом Кати.

Ничего не могу с собой поделать, но так и хочется сгримасничать и предложить этой парочке уединиться с глаз долой. В общем-то это обычная стадия флирта: дичь показывает хищнику что она на всё готова — неси в берлогу. Но в исполнении этих двоих почему-то безумно раздражает, даже несмотря на то, что я очень часто была свидетелем Катиных свиданий.

— Со мной, к счастью, звезды не разговаривают. Тут пишут, что Глебусик у нас «наследник бога». Древнерусский скандинав, а точнее древнескандинавский, — зачитывает наша личная «Википедия».

Затем, оторвавшись от экрана, Настя замечает приближающегося официанта с двумя десертами, прячущимися от наших глаз за серебряными крышками, и начинает ему улыбаться.

— Что же под крышкой? Заинтриговал, — она хмыкает официанту, переходя на «ты», и, пробежавшись взглядом по Катьке, добавляет: — Надеюсь, не эклеры? Катерина столько не съест, а я, после увиденного, их точно не буду.

Моя ты зайка. По ходу дела мы и вправду с Настюхой на одной волне! Значит, и не только меня одну покоробил этот перфоманс. А то уже хотела идти читать про симптомы неудовлетворенности. Слава богу это не оно.

— Нет, — по-доброму улыбается официант, ставит перед нами тарелки и одновременно открывает крышки. — Теплый яблочно-грушевый пирог с соленой карамелью и шариком мороженого. Это новое блюдо нашего шеф-кондитера, но я рискнул предположить, что вам обеим оно придется по вкусу.

— Да-а-а, — восторженно мурлычу я. — Ребята, вы просто в самое сердечко! Солёная карамель — это же просто космос.

Солёная карамель! Можете считать меня психом с извращенным вкусом, но солёная карамель, шоколад с солью или красным перцем это же чистейший гастрооргазм.

Все злоключения этого дня официально перечеркнуты. Ещё не попробовав, я могу с уверенностью заявить, что это будет вкусно. Слюна, собравшаяся во рту, никогда не ошибается — пирог и выглядит бомбически, и пахнет также.

С волнительным предвкушением отламываю кусочек пирога и захватываю слой карамели с мороженного. О да, точное попадание в десятку, вкусовые рецепторы ликуют. Глаза сами по себе закрываются от удовольствия. Здесь и сейчас только мы — я и солёная сладость на языке.

— Как можно есть соль с сахаром? Дичайшая гадость, — врывается в сознание возмущенное бормотание Кати. — Да ещё и после картошки. Столько углеводов.

— Очевидно же, что ртом. Слушай, очуметь как вкусно! Я ещё с собой закажу, — даже с набитым ртом, Настя не отказывает себе в удовольствии осадить Катю. Тяжело этим двоим придется…

Мою пироговую идиллию прерывает звук пиликанья мобильного. Возникает естественное желание проигнорировать смски, но активная Катина мимика транслирует, что там что-то очень важное и безотлагательное.

«Хватит обсасывать ложку! Мужик не про твою честь».

Это я-то обсасываю ложку⁈ Кажется, кое-кто забыл, как упражнялся пару минут назад с несчастными эклерами. Если бы они могли разговаривать, то обязательно бы поделились с Первым каналом и общественностью о вопиющем случае кулинарного харассмента.

«Я с тобой не поеду. У Глебушки останусь».

«И на Хотьково не рассчитывай. Вон курицу эту тащи!».

В этот момент у мажора звонит телефон. Он мельком смотрит в экран и, улыбнувшись нам, встает из-за стола:

— Любимая жена звонит. Простите, девочки, отойду ответить, — Глебасик скалится так широко, что рискует заработать подвывих челюсти.

— Нет у него жены. Это по работе, как всегда. — комментирует Настя, только смотрит почему-то на меня, а не на Катю, чем вызывает ещё большее негодование с её стороны.

— А у вас с братом большая разница в возрасте, Насть? — пытается перейти на дружелюбный тон Катрин. — Других братьев и сестер больше нет?

— Что, переживаешь вдруг есть брат поперспективнее? — нарочно не отвечает на заданный вопрос Настя. — Мне — двадцать четыре, а Глебу — тридцать три. Сможешь посчитать?

Интересно, Насте когда-нибудь надоест её провоцировать и задирать? Катька кривится и фонит недовольством, резко вскакивает со стула и тащит меня «пудрить нос» в туалет.

В кафе нет разделения на мужской и женский, поэтому Катька затаскивает нас в пустую уборную и громко хлопает дверью.

— Миронова! Какого хрена ты творишь⁈ Я же написала тебе убери свои гребанные клешни от моего мужика! — подруга выплёвывает каждое слово со злостью и негодованием. — Твои нелепые попытки его соблазнить просто… просто нелепы! Смирись уже, что не умеешь нравится парням, и они всегда выбирают красоток.

— Ты сейчас серьёзно или прикалываешься, Балабанова? Во-первых, мне твой мажорик даром не сдался! — злюсь я: — Во-вторых, никого я не кадрила, а ела. Не нравится — ищите свободный стол. Ну и в-третьих, про Жору ты все ещё помнишь, надеюсь? Вы вроде бы не расставались… чего ты к этому Глебу прицепилась?

Первый шок прошел и сейчас я просто не понимаю, чем вызвана её агрессия… Да я даже повода не давала и уж точно не пыталась привлечь внимание этого парня.

Совсем не кстати всплывают непрошенные воспоминания — три наших однокурсника начинали встречаться со мной, а после уходили к Кате. Но никогда из-за этого между нами не было обид. Просто мы разные. Катрин — яркая, веселая, тусовочная звездочка, а я в институте была пусть и симпатичным, но всё же скучным ботаном-домоседом. Да и сейчас, кстати, мало что изменилось.

Но из-за чего сейчас появился этот взгляд киллера-убийцы? Глаза подруги сверкают такой злостью, что не иначе как чудо то, что я ещё не стала горстью пепла.

— У Глебушки свой бизнес в Москве. А Жорик мне нафиг не упёрся, лузер и нищеброд. Если так сильно переживаешь за него, могу отдать, только в сексе он бревно. — усмехается Катя.

— Вот спасибо, барыня! Нас и здесь неплохо кормят, — отвешиваю ей саркастический поклон. — А чего ты скромничаешь то? Две половинки же лучше, чем одна! По четным дням скачешь на бревне, по нечётным — на коне.

Слова вылетают быстрее чем успеваю подумать, что не нужно было отвечать грубостью на её откровенное хамство. Получается, что сейчас я ничем не лучше, чем Катя, хоть и моя агрессия оправдана нарушением личных границ.

Многие бабушки и мамы толком не знали, как воспитывать детей и что с ними делать, как следствие этого — куча поломанных судеб и низких самооценок, миллионы жертв абьюза.

Мама с детства мне объясняла, что если кто-то пытается нарушить твои личные границы, то ты не терпишь. Насилие в цивилизованном мире неприемлемо — не важно моральное или физическое. Если тебя ударили, оскорбили, унизили, попытались что-то сделать против воли — это красный сигнал! Опасность. Нельзя никому никогда этого позволять, а если вдруг случилось, не допускать повторения.

При внешне спокойном характере я никому не позволю перейти грань дозволенного и всегда буду благодарить за это маму. Сарказм в моём случае — не только врожденный специфический юмор, но и броня от внешних раздражителей.

— А ты смотрю шаришь, Миронова. Далеко пойдёшь. — Катя криво ухмыляется. — Жорик туповат, но бабки на рекламу блога даёт исправно, а Глебушка будет отдушиной, у него точно большой. — обрадованная своей «гениальной» задумкой, Катя подходит к зеркалу и начинает подкрашивать губы.

Да что происходит то? Обострение? Вроде и осень позади, а весна еще не скоро…

— Вообще-то ты обещала мне помочь с мамой. Забыла уже? А если внеземные расы завладели твоим мозгом просто моргни. Куда делась моя подруга? — выразительно смотрю на Катюху, пытаясь перевести все в шутку.

— Ушла устраивать свою личную жизнь! — цедит сквозь зубы отечественная Кейт Мосс, старательно малюя ресницы тройным слоем туши. — Кстати, я серьезно не буду с тобой жить в отеле и не поеду к твоей маман. Лучше забери эту пигалицу в свою деревню. Бесит эта малолетняя сучка!

— Прикольная и веселая девчонка. Чего ты раздражаешься то? Между прочим, гораздо приятнее твоего Глебасика. Ты мне поможешь, хватит козлить, вон тушь даже потекла. — подхожу ближе к подруге и легонько толкаю её в плечо.

— Это у тебя мозг вытек, от недотраха! — злобно плюёт Катя и открывает кран, чтобы сполоснуть руки. — Я тебе уже всё сказала, подруга! Со своими проблемами разбирайся сама, а в мои дела не лезь!

Какой-то бесполезный разговор у нас получается. А жаль…

Я едва успеваю зажмуриться от летящих брызг воды.

— Лови бюджетную термальную воду, — истерично ржёт Катя и выходит из туалета.

Стоит входной двери закрыться, как открывается другая дверь — в сан-фаянсовый кабинет, из которого выходит… мажорик Глеб.

Натурально теряю дар речи. Нет никаких шансов, что за эти десять минут он резко оглох и не слышал наш разговор. «Бух-бух-бух» — шумит в висках от адреналинового скачка. Сейчас мне просто безумно хочется заставить свой организм грохнуться в обморок, но чуда не случается.

Быстро вытираю капли с лица и делаю шаг в сторону двери. Однако Глеб оказывается быстрее и за секунду преграждает собой все пути к отступлению. Чёрт…

Ну что за Попандополус⁈ Тут должна стоять Катя и отвечать за свои слова и намерения, а под раздачу попала я. То, что Глебасик негодует видно невооруженным глазом, хотя внешне он абсолютно спокоен, но, когда смотрит на дверь, желваки вовсю ходят.

В попытке увеличить расстояние между нами, отхожу к самой дальней раковине, но от назойливости этого наглеца это, увы, не спасает.

— Тебе что раковин мало? Так в унитазе можешь руки помыть. — пытаюсь бравировать я, хоть внутри все каменеет от страха и неловкости.

— Чего ты так дергаешься? — Глеб протягивает руки к крану и блокирует меня в кольце своих рук.

Медленно выдавливает мыло из дозатора, при этом ни на секунду не отводя взгляда от зеркала. Придвигается ещё ближе и мне приходится теснее прижаться к столешнице, но мужской торс безжалостно сокращает и эти несчастные миллиметры за секунды.

— Ты уже мокрая, — шепчет на ухо мажор и нюхает мои волосы. — Подружка твоя постаралась. Ничего страшного не произойдёт если промокнешь ещё больше. — ухмыляется он, а я даже возмутиться не решаюсь.

Его энергетика давит и обволакивает, что-то не позволяет отвести взгляд от нашего отражения. Спину, поясницу и бёдра обжигает огнём. Глеб гораздо выше и мощнее меня. Я, словно бабочка в руках ловца, который никак не может решить: отпустить на волю или посадить в банку.

С нескрываемым удовольствием, он тщательного намыливает, а затем смывает пену с рук. Казалось бы, обычный жест, а я зависаю на длинных и аккуратных пальцах, как умело и ловко они двигаются. Чёртовы рельефные мышцы массируют мои плечи с каждым его движением, а тугие жгуты вен на запястьях суперклеем удерживают внимание и так и подмывают провести по ним пальцем.

Ой всё! Пора доставать своего пингвина (секс-массажер для женщин. — прим. автора).

Права была Катька, у меня нехватка мужских гениталий в организме.

Отвожу взгляд и понимаю, что спалилась.

— Тебе нравится наблюдать и фантазировать? Мне вот очень. — Глеб мокрой рукой проводит по моей щеке, спускается к шее и убирает в сторону волосы. — Но, больше всего, мне понравилось слушать. Вас.

Я не успеваю подавить вздох шока и лёгкого возбуждения. Глеб тоже это слышит и мгновенно реагирует — прикусывает и зализывает сгиб шеи, двигается выше к яремной вене, жадно обхватывает губами мочку уха.

В поясницу упирается внушительная эрекция, а вторая рука Глеба проводит по моей груди и на свитере остаются мокрые следы от его ладони.

— Подруга твоя, кстати, угадала — он у меня большой. А ещё сегодня двадцать третье число, нечётное. — Хрипло говорит мажор, сопровождая каждое слово недвусмысленным толчком бёдер, пока я пытаюсь заставить мозги работать. — Только вот он тебя хочет, не вижу повода ему отказывать.

— Значит ты всё слышал… впрочем, это не мои проблемы. Сами разбирайтесь, — пытаюсь отпихнуть его от себя, но, разумеется, безрезультатно. Этого бугая без добровольного согласия чёрта с два сдвинешь с места.

Глеб непонимающе смотрит на мои трепыхания, но потом все-таки немного отодвигается.

— Я ничего не слышал и в туалете вы с Катюшей были вдвоем . Это понятно? — требует моего согласия Глебася и отпускает только после кивка.

Что он задумал? Нет-нет. Этот цирк шапито без меня. Даже думать не хочу, что он там решил сделать с Катей. Эта парочка идеально создана для скандалов и интриг.

Быстро выбегаю из туалета, оставляя этого психа одного. Чур меня.

Щеки горят огнем, хорошо, что на свитере не видны следы воды.

Даю себе пару секунд чтобы успокоиться и возвращаюсь к столу. Здесь всё без изменений — Катя с недовольным лицом зависает в телефоне, а Настя поглощает пирог.