10. Лера

После того, как я, расшатанная до предела, выскочила из переговорной, моя задача на этот день свелась к тому, чтобы просто его как можно скорее прожить.

Почему-то мне казалось, что, стоит уснуть и проснуться следующим утром, я приду в норму. Снова стану хозяйкой своим эмоциям, реакциям, мыслям, желаниям.

Я снова смогу спокойно и без лишних энергозатрат управлять пространством вокруг себя, как было еще какие-то сутки назад.

И я не буду бесконечно гонять в голове каждую деталь, связанную с Андреем, как делаю это сейчас.

Почему он посмотрел так, а не этак? Что имел ввиду, когда то-то говорил? О чем умолчал? Зачем он вообще вернулся так стремительно?

Неужели он... хочет... снова?! Твою мать, эта мысль сводила меня с ума.

Потому что она была слишком будоражащая, слишком запретная, слишком раздражающая, слишком сладкая...!

Я с таким трудом отодрала себя от Жарова, с мясом и кровью. Тогда, шесть лет назад я смогла это сделать. Но тогда я еще очень хорошо понимала, почему так поступаю. А сейчас... Нет, я не забыла ни одной причины, но все они покрылись пылью прошедших лет, потускнели и уже так не трогают. А вот его запах и взгляд действуют на меня все так же — как чертов гипноз.

И еще мне приятно. Приятно, да!

Мое самолюбие урчит сытой кошкой, ведь я думала, что он... забыл меня.

И мне было так обидно, что Андрей посмел это сделать, когда говорил, что будет любить всегда — даже после смерти. Даже в другой вселенной. Распадется на молекулы, но каждая эта несчастная микроскопическая частичка все равно будет отчаянно меня любить. И я верила, что он говорит правду. Это давало мне столько сил — ощущать его чувства. А потом я ушла, да, сама, но он... Он взял и отпустил.

И часть меня всегда дико обижалась на него за это. Чувствовала себя преданной. Пусть это полный бред, но разве чувства про логику? Тем более наши чувства вообще никогда не имели с этой самой логикой хоть что-то общее...

День как назло не желал заканчиваться. Очень нудно тянулись часы на работе, потом мы с Егором, который в этот раз не задержался, вместе поехали за Ладой в школу — вызволять ее с продленки. После Егор завез нас на Ладкины танцы, а сам поехал на такси забрать мою машину из автосервиса, оставив мне ключи от своей. В итоге дома я оказалась только около девяти. Быстрый ужин, уроки... Маленькая ежевечерняя война с Кукусом по поводу того, что надо идти чистить зубы. Две страницы сказки на ночь...

И ближе к одиннадцати я наконец падаю на свою половину кровати, устало выдыхая и зарываясь лицом в подушку.

Егор еще в ванной. Я слышу шум воды.

Натягиваю одеяло на самый нос, сворачиваюсь калачиком. Тело гудит, отяжелевшие веки смыкаются. Внутренне морщусь, услышав приближающиеся шаги мужа. Глаз не открываю, но конечно все равно ловлю момент, когда он выключает свет — за сомкнутыми веками становится совсем темно.

Под Егором прогибается матрас, муж чуть тянет с меня одеяло, чтобы тоже под него забраться. Его тепло, запах зубной пасты, рука, придавливающая тяжестью мою талию и пальцы, рассеянно гладящие голую полоску кожи на моем животе.

Стараюсь дышать глубоко и ровно, делая вид, что сплю. Егор с тихим вздохом прижимается к моей спине сзади. Пальцы активней гладят живот...

— Зай...— хрипло нашептывает на ухо и при этом прижимается стояком к моей попе.

— М-м-м...— я протестующе мычу и отодвигаюсь.

Сегодня точно не хочу...

Его недовольство выражается еще одним длинным выдохом, но Егор не из тех, кто будет настаивать, и сейчас я этому дико рада. Рука исчезает с моей талии. Кажется, муж переворачивается на другой бок. Через пару минут я слышу его размеренное дыхание и тоже потихоньку проваливаюсь в сон.

Здесь чернота, темно, тепло, уютно, и как-то... Горячо.

Я все так же лежу на кровати, укутавшись в одеяло. И меня снова обнимает и притягивает к себе мужская рука. Вот только я четко ощущаю, что это рука не Егора. Бешеная смесь гормонов мгновенно поступает в кровь, накрывая удушливой волной. Дыхание срывается. Я чувствую жар голого, влажного мужского тела, прижимающегося ко мне.

Мускусный терпкий запах кожи и свежего пота щекочет обоняние. Мокрый поцелуй в висок, широкое движение языка. Андрей прикусывает мою мочку, заставляя обернуться. Обнимает крепче, закидывая ногу на мое бедро. Опрокидываюсь на спину и вижу его черные в полумраке, тлеющие углями дурные глаза. Они жадно ощупывают мое лицо. Жаров наклоняется так близко, что, когда начинает шептать, то его губы задевают мои при каждом движении.

— Ты ведь понимаешь, что никогда не сможешь теперь от меня уйти, — вкрадчиво интересуется, повторяя то, что говорил, когда нам было восемнадцать.

Я помню каждое слово, произнесенное тогда. Каждую эмоцию, каждое прикосновение. Ведь это был наш первый полноценный секс. И все было так по-настоящему. Я не понимаю, как вернулась в тот момент, но мне плевать — просто тону в этих острых, сокровенных ощущениях.

— Мхм, — отзываюсь рассеянно, дотрагиваясь ладонью до его лица.

Глажу колючую от щетины щеку еще совсем юного мальчишки с резкими чертами лица и острыми скулами. Он так знакомо смотрит в упор, лишь чуть -чуть прижимаясь впалой щекой к моей руке.

— Что я убью тебя на хуй, Лер... — продолжает тихо Андрей.

— Я знаю, Жаров, — всхлипнув от подступающих слез, улыбаюсь.

— И тебя устраивает?

— Да, — просто и искренне говорю, как тогда.

И вдруг все меняется. Воздух будто взрывается вокруг нас, картинка раскручивается как на карусели. Во взгляде Андрея мелькает безумие и решимость. Лицо перекашивается яростью. Я испуганно вскрикиваю, пытаясь отстраниться, но он вдруг хватает меня за горло и мы уже пятимся к окну почему-то в кабинете генерального. Я реву, задыхаясь. Меня трясет.

— Не бойся, принцеска, только не меня, — издевательски ласково бодает меня лбом Андрей, не отпуская.

Еще шаг, моя нога проваливается в пустоту, равновесие теряется, и мы летим. Падаем. Вокруг чернота, и она кружится в бешеном ритме. Я чувствую, что несусь в пропасть, а Жаров крепко прижимает меня к себе. Беззвучно ору, охваченная ледяной паникой.

— Лер...Вместе, да?— исступленно нашептывает Андрей, — Лерка-а-а…

— Лера! Просыпайся, ну!

Резко подскакиваю на кровати, вся в слезах и в холодном поту.

Блядь. Зубы клацают, не попадая друг на друга.

— Ну все, Зай, все...просто кошмар, — обнимает меня Егор, начиная укачивать в своих руках. Затем торопливо ощупывает голые плечи, лицо, лоб.

— Лер, да ты вся горишь, — обеспокоенно, — Сейчас градусник принесу.

Встает с кровати, оставляя меня одну. Обнимаю себя за плечи, голова сильно кружится, будто до сих пор падаю. Тошнит.

— На, померяй, — Егор дает мне термометр, сует стакан воды в другую руку.

Жадно отпиваю, пока жду пиликанье электронного датчика. Наконец раздается сигнал. С досадой смотрю на цифры, прикусывая губу.

— Что там? — спрашивает муж.

— Тридцать девять и четыре, — признаюсь.

— Мда, — Егор чешет затылок, — Что ж, на работу кто-то завтра точно не идет.