Глава 45

Рус

То ли я дурак, то ли до кого-то медленно доходит. Хотя мне казалась, этот Тимур (помню, что не так зовут, но все время путаю) понял расклад еще с первого раза.

Тогда с хера ли он опять к Насте лезет? Не знаю, что она ему там наплела про бывшего парня. Бывший, мать твою, устал быть бывшим.

Моя Настя. Все. Идите отдыхайте остальные, вас это не касается.

Коза Иванова, за весь вчерашний день так и не нашла в себе сил объясниться со мной. Сто раз пытался заговорить, но каждый раз сливалась. Мне уже хватило этих концертов с ревностью, пора заканчивать.

Неужели ей реально понравился этот перец татарский? Не, так не катит. Рус не дурак, Рус все видит.

Да она же так смотрит на меня, что кажется, дотронься я – у нее уже оргазм будет. У меня самого от ее взглядов мозг плавится.

Плохо без нее, капец как плохо! Но если первый день я еще согласен был потерпеть это шоу, когда чувак начал лапать мою Настю, то теперь все. Помаши ручкой тормозам, они отказали.

Если б не Крайнов, я бы получше приложил хрена из Москвы. Так я просто раз по морде съездил, а мог бы нормально навалять. И плевать, что тогда бы точно выгнали.

Его бы выгнали тоже.

Я не могу так больше, сил моих нет. Сдохнуть хочется, когда она улыбается другому.

Вспоминал уже. Год назад, в этом же парке. Мы были одни. Только вдвоем, только я и Настя, и весь остальной мир мог к чертям лететь, нам пофиг было. А сейчас в нескольких метрах от меня она стоит и заигрывает с другим.

Еще один мордобой? О нет, тогда смена для меня точно закончится, да и не добьюсь этим ничего – на Настю драки впечатления не производят, мы это уже проходили.

Терпеливо жду возвращения в отель. Сто пятьдесят раз верчу кепку на голове – то козырьком назад, то козырьком вперед. Дергаю футболку, перевязываю шнурки на кроссах. Руки занять надо чем-то, а то чешутся одному фингал поставить, другую придушить от ревности. Шекспировские страсти, чтоб их.

На ужине едва удерживаюсь от того, чтобы Настиному хахалю сока за шиворот вылить. Честно, Крайнову пора в психологи идти, если не в психиатры сразу. Это ж клиника чистая, меня на цепи держать.

Пацаны предлагают нашим девчонкам устроить массовое ночное купание. Само собой, это тоже «запрещенка», но у нас «крыша» хорошая. Владик договаривается с Гордеевым, который перед выходом лично проверяет, что алкашки у нас с собой нет, а найдя презервативы у кого-то из парней при осмотре рюкзаков, шепотом говорит, что мы дебилы, но отпускает.

Настя сейчас надевает купальник, в котором я ее еще не видел. И это жесть полная: трусы больше похожи на ниточки, они совсем ничего не прикрывают, даже ее секретную татушку. Хочется подойти и спрятать голый жопец за полотенцем, потому что сил нет смотреть просто так.

Прям физически ощущаю, как меня душит злость и ревность, недовольство тем, что происходит между нами. Сверлю ее взглядом, чтобы тоже почувствовала. И кажется, шаманские обряды работают: Настюшкин раньше всех собирается обратно в гостиницу, Лера не соглашается идти с ней, все-таки Край не обрадуется, и в итоге Иванова чешет в сторону отеля одна.

Отлично. Я, конечно, не тринадцать лет в Азкабане этого ждал*, но тоже долго.

Иду с небольшим отставанием от Насти, чтобы ее не напрягало мое присутствие заранее. На последних метрах догоняю, чтобы успеть войти с ней в один лифт. И даже на великую удачу мы в этом лифте оказываемся вдвоем.

Настины глаза бегают из стороны в сторону, от меня к табло с цифрами этажей. Я целенаправленно молчу, а вот губы Ивановой несколько раз распахивались, только вот она так и не смогла ничего сказать. Я не нажимал на кнопку своего этажа. Специально. Еду с ней и синхронно выхожу.

- Это не твой этаж, Рус, – тут же сообщает мне одна особо умная.

- Зато моя девушка.

- Что?

Едва отходим от лифта, грубо толкаю Настю в сторону, прижимаю к стене и ловлю кулачки, которые уже готовятся меня избить.

- Бл***, Насть, не могу уже, – почти ору на нее.

- Что ты хочешь от меня? – такой же выкрик в ответ.

- Скажи в лицо, что не любишь, – вываливаю эти слова, которые жарят меня изнутри. – Скажи, что я тебе не нужен. Скажи, что не хочешь меня видеть.

- Я…

- Давай, скажи!

Настя смотрит, не моргая, тяжело дышит, но… не может.

Она не может этого сказать.

Потому что это бред.

- Ну же, Иванова! Быстрее!

- Да не могу!

- Повтори.

- Я не могу! – шипит на меня Настя, пытается отбиться от моих рук, но я снова толкаю ее в стену. Грубо, да. Но и она не была хорошей девочкой.

- А теперь запомни, Иванова. Раз и навсегда. Ты моя! Моя! И хрена бегать уже!

Настя выдыхает. Долго и протяжно, обдавая запахом моря и цветов. Уж не знаю, откуда цветочный аромат – парфюм или дезодорант. Смесь волшебная. Как же вкусно она пахнет…

- Рууус…

- Я люблю тебя, Иванова. И если надо, я еще херову тучу раз это повторю. Я не могу без тебя, ясно?

- А со мной можешь? – сомневающимся тоном спрашивает.

- Только с тобой и могу.

- У тебя было что-то с этой московской выдрой?

- Нет. А у тебя с этим Тимуром?

- Он Ринат.

- Да хоть Мурат. Было?

Отрицательно качает головой.

- Я так и знал, – припечатываюсь щекой к ее шее, втягиваю запах, от которого дурею, чтобы еще больше одуреть. – Потому что моя… моя…

- Да твоя! – наконец шепчет в ответ и подставляет губы для поцелуя.

- О нет, никаких поцелуев, Насть, а то в коридоре прямо согрешу, ясно?

Она смотрит удивленно, а я уже толкаю ее вперед. Не знаю, куда идти, но Настя догадывается, что надо взять инициативу в свои руки. Это ведь ее этаж и ее номер. Быстрым шагом идет к двери, открывает, разворачивается и… почти запрыгивает на меня.

Дверью стучу, как полоумный, отрезая нас от всего остального, почти швыряю Иванову на кровать, в сторону которой она кивает, а потом наваливаюсь сверху.

И вот теперь целую. Это уже не так, как после той драки, когда я словно своровал поцелуй с Настиных губ. Это бешенство, помешательство, сумасшествие. За все три года ничего не стало меньше, слабее. Мы не стали ощущать менее остро. Я знаю, что если не получу ее сейчас, мир слетит с катушек вместе со мной.

Отдаваясь моим рукам, Настя забирает меня. Себе. Навсегда. Без возможности спастись и спрыгнуть в море с корабля.

Где-то в секундном перерыве между вспышками искр от наших тел, Настя шепчет что-то со словом «люблю». Знаю, Насть. Знаю…

И тоже тебя люблю.