Глава 18

Я отключила мобильный, вынула вилку из розетки стационарного телефона, перевела на беззвучный режим домофон и в полной тишине закрылась в спальне. Каждый раз, когда я думала, что хуже быть не может, я оказывалась в еще большей заднице.

Первой мыслью было поехать к Аракчееву и разнести к чертям всю его компанию и самого Артурчика порвать в клочья. Я истерично рассмеялась, из глаз хлынули слезы. Снова и снова я переживала сегодняшний позор. А Вано? Сначала чесал репу, а потом понял, что ничего с меня не поимеет, и тут же свалил.

Нет, я правильно сделала, что не поехала к этому уроду. Пережить еще одно унижение? Ну уж нет!

Можно было опозорить его в соцсетях, сделать пару подкастов с блогерами, но я заставила себя отказаться от этой идеи. Нам и так хватает скандалов. Когда домой возвращалась, услышала по радио, что папу опять в чем-то обвиняют и вот-вот предъявят обвинения. Попыталась связаться с адвокатом, но не удалось — автоответчик был переполнен.

Никогда не представляла, что могу остаться без денег. В прямом смысле, когда их просто нет. Такое ведь невозможно, правда? Но за два дня я лишилась как минимум четырех миллионов, которые, казалось бы, уже лежали у меня в кармане. Пришлось бы ужаться, но я и так сижу как мышь в норе, перестала совсем тусить. Денег бы хватило на несколько месяцев.

А если папу не выпустят? Если его действительно посадят?

Я резко села на кровати. Раньше я не допускала этой мысли. Однако дела становились только хуже — один за другим на отца сыпались все новые и новые обвинения. Папу даже не отпустили под домашний арест!

Перепугавшись, я вскочила с кровати и бросилась к телефону, проклиная себя за то, что редко звонила адвокату. Надо все-таки ему дозвониться! Включив мобильник, я увидела входящий от Леши.

— Привет! — Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Наверное, следовало сбросить звонок, потому что я была совсем не «в форме», но мне до одури захотелось услышать его голос.

— Привет! — От его мягкого баритона у меня к горлу комок подкатил. — Как дела? Разобралась с чем хотела?

Я закрыла рот ладонью, чтобы не зарыдать в голос. Зря, ой как зря я ему ответила. Он не должен знать, что я на дне! Только не он!

— Саша? Ты здесь? Что случилось?

Леша был единственным, кто обо мне беспокоился. Не папа, который просто сбагрил меня Артуру и забыл, не Ксюша, с которой мы с пеленок вместе, не папины друзья, которые куклы мне дарили каждый год, не Артурчик, который клялся в любви, а потом чуть не изнасиловал. Друзья… я думала, они у меня есть…

— Саша! Ты где? Дома? Сейчас приеду!

Я нажала на отбой и вместе с телефоном в руке опустилась на пол. Мобильный опять завибрировал — не успела я даже толком разреветься.

«Я сейчас приеду к тебе».

Нет, нет, только не это! Я метнулась в ванную умываться. Увидев себя в зеркале, ужаснулась.

«Не приезжай, я не открою, у меня все ок».

Снова звонок, и я со вздохом ответила. Не отстанет ведь.

— Говорю тебе, нормально все! — Мой голос едва не сорвался на рев.

— Я слышу. — Смирнов явно улыбался. — Я буду у тебя минут через пятнадцать. Съездим, проветримся…

— Нет.

Он замолчал, а я пожалела, что отказалась. Похоже, я сама не знала, чего хотела.

— Я буду ждать тебя десять минут, — наконец произнес он и отключился.

Через двадцать минут я сидела с Лешей в такси.

— Ну, куда едем? — бодро спросила я. Хорошо, что уже поздний вечер и не видно, что глаза у меня красные от слез. — Только не туда, где меня знают.

— Разумеется, — легко согласился Леша. — В Сокольники.

— Сокольники? — Я удивилась. — В лес, что ли?

— Почти.

— Меня никогда не приглашали на свидание в парк! — фыркнула я. — Оригинально.

— Это не свидание, это прогулка.

Ах ты сволочь!

Смирнов улыбнулся. Он выглядел очень довольным. И совсем не уставшим. Я сидела рядом и постоянно задавала себе вопрос, что я с ним делаю. Чем он меня так цепляет, что мне всегда хочется быть там, где находится он? Надо разобраться, что в нем особенного, и тогда сразу же меня отпустит. Леша мне нравился, но влюбляться я в него не собиралась.

В парке было немноголюдно — все-таки время позднее, — зато все освещено.

— Ты так смотришь, словно это ты приезжая, а не я. — Леша протянул мне мороженое. — Давно здесь не была?

— Я не просила мороженое, ешь сам. В детстве с родителями была. Я мало что помню. Я, знаешь ли, не фанат парков.

Я поежилась, хотя воздух был теплый. Смирнов отреагировал мгновенно и накинул мне на плечи свой пиджак. На удивление уютный, и я решила не возникать — укуталась в него и двинулась дальше по мощеной дорожке.

— Неспешные прогулки успокаивают нервы, — негромко проговорил Леша и добавил: — Что у тебя случилось, Саша?

Я молчала. Хотелось нахамить, чтобы отрезать все его попытки влезть ко мне в душу. Я боялась выглядеть жалкой перед ним и обычной глупой курицей, как эти телки в его отделе. Если он узнает правду и разочаруется во мне, я этого не вынесу.

— Саш…

— Все плохо! Просто отвратительно! Не трогай меня!

Леша попытался обнять меня, но я увернулась. Села на ближайшую скамейку и спрятала лицо в ладонях. Не хотела реветь при нем, но ничего поделать с собой я не смогла.

Почувствовала, что он присел на корточки, положил ладони мне на колени.

— Рассказывай. Мы все разрулим.

От его слов хотелось засмеяться. Что разрулим?! Кто разрулит? Он, что ли?

— Ты не понимаешь! Ничего уже не разрулить! Меня кинули и кинули так жестко, что я не понимаю, как дальше жить. И каждый день, понимаешь, каждый день на меня падает какая-то хрень! Я про папу даже не говорю. Я про себя! Вчера машину разбила, а сегодня… Артур, ну бывший мой…

Я запнулась, потому что вдруг увидела себя как бы со стороны — сидела и жаловалась на жизнь. И кому? Тому, кто вряд ли поймет, с какой высоты я грохнулась.

— Сахар Медович? — невинным тоном поинтересовался Леша, вызвав у меня взрыв хохота.

Едва отдышавшись, я вывалила Смирнову все: и про кольцо, и про то, что Аракчеев предлагал мне стать его любовницей и даже про то, что он кинул меня с деньгами папы.

— Короче, я продала это гребаное кольцо, но за копейки, как какая-то нищебродка. Но главное, у меня никого нет. Я одна осталась.

Смирнов молчал, а я боялась смотреть на него. Наверное, не надо было все это рассказывать, но я устала притворяться.

Леша взял меня за руки, и я вздрогнула. Его ладони оказались сухими и очень теплыми. Он поднялся с корточек и потянул меня за собой.

— У тебя есть ты сама, Саш, — тихо проговорил Смирнов. — Поверь мне, это очень много, намного больше, чем можно подумать. Ты себе цены не знаешь.

Мне было отрадно слышать такие слова, хотя я и понимала, что это всего лишь слова.

— Продолжай, — то ли попросила, то ли потребовала я. И положила голову на плечо Смирнову. — Говори, какая я чудесная и замечательная.

Он тихо засмеялся, а у меня в груди словно солнце из-за туч вышло — так хорошо сразу стало. Я обняла Лешу за пояс, прикрыла глаза и приготовилась слушать.

— Ты не оставляешь людей равнодушными, Саша. Ты не просто очень красивая, в тебе много харизмы, обаяния, ты умеешь располагать к себе людей. Если, конечно, хочешь этого, как с Лоренцо получилось. У тебя талант к коммуникациям, ты можешь очень многого добиться в жизни, намного больше, чем если бы стала просто женой Аракчеева.

— Такое ощущение, что ты о какой-то незнакомке говоришь, — фыркнула я. — Но приятно. Продолжай!

Леша сильнее прижал меня к себе — как будто забирал напряжение из моего тела. Я повисла на нем, слушая его успокаивающую речь. Так бы и задремала в его объятиях, но парк закрывался — пришлось уходить.

Смирнов вызвал такси. Я была уверена, что он предложит поехать к нему, и уже обдумывала свой ответ, но нет — через полчаса я прощалась с Лешей, стоя перед своим домом.

— До завтра! — Он взял в ладони мое лицо и нежно поцеловал в губы. — Спокойной ночи!

— Не свались со своего дивана, когда я тебе ночью буду сниться, Смирнов! — Я шутливо щелкнула его по носу. — Спасибо за прогулку. Пока!

Влетела в квартиру и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Впервые за последние недели я спала как убитая.

На экране моего рабочего компа высветилось очередное письмо от замши. Четвертое за сегодня и десятое за последние три дня. Ведьма контролировала каждый мой шаг! Еще и пушила[14] при каждой возможности. Откуда мне знать, что делать, если груз на таможне застрял?!

Вообще, здесь было не так уж и стремно. Офис стильный, чай-кофе-вкусняшки, работает кондей, чисто и уютно. Даже в «аквариуме», то есть в опенспейсе, я ощущала себя вполне комфортно. На меня никто не нападал, все здоровались, но в глаза не смотрели, лишних вопросов не задавали. Меня это устраивало. И главное — зарплата! Слава богам, она должна быть уже скоро! Денег осталось пятнадцать штук. А я вообще ни на что не трачу! Маникюр пришлось самой себе делать! Стремно!

Итак, были три «но», которые серьезно портили мне жизнь в компании. Во-первых, Ирка Горячева. Эта овца готова задницу лизать кому угодно, лишь бы доказать всем, что ее не на помойке нашли. Задолбала за эти дни. Лезла все сама выполнять, а я потом как идиотка перед клиентом выглядела. А косяки и накладки, которые, оказывается, часто бывают, почему-то разруливать приходилось мне! Уже дважды оправдывалась перед инглишами. Хорошо, хоть пока не перед Лоренцо!

Во-вторых, парни. Есть несколько озабоченных идиотов. Я всегда знаю, когда на меня западают. Я не против: пусть любуются, но без претензий — все должны знать свое место. Двух я послала, когда они попытались на днях ко мне подкатить — больше не лезут. Но вот няшка Берг явно не въезжает, что надо отвалить. Дважды аккуратно ему намекала — решила пока не ссориться с боссом Смирнова. Кто знает, может, и пригодится этот Берг.

Ну а в-третьих, Леша. После нашей прогулки в парке я видела его от силы пару раз. Каждый день он чем угодно занят, но только не мной! Мотается постоянно по каким-то складам. Этого я не понимала, но Смирнов бубнил, типа так и надо, это работа. В общем, еще чуть-чуть — и я в нем разочаруюсь.

Я со вздохом поглядела в окно — второй день лил дождь. Влом в такую погоду выходить на обед в кафешку — придется снова тащиться в столовку. Вчера Костик туда дорогу показал, вместе даже в очереди стояли.

— Колосов! — Я обернулась к задроту. — Слушай, пошли обедать, что ли?

Из всего нашего «аквариума» эта «рыбка» была самой безобидной и полезной. Всегда мне помогал, когда я просила.

— И-извините, Александра, но не могу, — прошептал Костик и уткнулся в свой комп.

Ну раз не может — его проблемы. Я пожала плечами и решила идти одна. Смирнова опять сегодня куда-то сослали! Когда спускалась по лестнице, меня нагнал Берг. Олежа был при особом параде — одевается словно в загс каждый день ходит, — но сейчас и впрямь как жених выглядел. Только букета в петлице не хватало.

— Привет, Александра! Пообедаем вместе? — Он встал передо мной, облокотившись на перила.

— Нет. — Я еле сдержалась, чтобы не толкнуть этого клоуна. — Обедаю одна.

— Ты обедаешь со мной, — нагло улыбнулся Берг. Он напоминал Артурчика — такой же самоуверенный «недомачо». — Если хочешь узнать, как решать вопросы с таможней. Пойдем, я тебе все расскажу.

Я от раздражения даже губу закусила: вот же гад, знает, чем крыть. Мне и правда не справиться, еще и Ирка отпросилась на полдня…

— Ладно, — кивнула я. — Но если кинешь, прибью.

В столовку я зашла чуть позднее — нужно было ответить на звонок клиента. Берг стоял спиной ко мне в компании трех незнакомых парней.

— …конечно согласилась. Куда она денется-то?! — Я подошла ближе и встала за кадкой с пальмой. Нутром почуяла, что про меня говорит. — Гонора уже меньше, да и она ж понимает, что тупая, не в состоянии сама даже почту открыть. Все знают, через какое место она к нам попала.

Взрыв смеха. Вот гондоны! Я постаралась запомнить все эти рожи. Отомщу при первом же удобном случае! Это я почту открыть не могу?!

— Слышал, Костян вокруг нее трется, — добавил бородатый уродец. — Даже обедать ее водил.

— Больше не поведет, — заржал Берг. — Я ему объяснил. Кто девушку заказывает, тот ее и танцует.

Я вышла из-за кадки и встала почти вплотную к этой компашке. Меня заметили. Бородач побледнел, смутился и толкнул Олега, который тут же повернулся ко мне лицом.

— Танцор, значит, — без улыбки проронила я и отточенным ударом заехала ему в глаз. Берг взвыл, а я добавила ему коленом между ног. — Танцуй давай!

— Эй… эй… — К нам подлетели какие-то телки, бородатый подхватил Олежу, который задел стол с чистыми приборами. Ложки и ножи с вилками полетели нам под ноги.

— Чокнутая!

— Олег, что случилось?

— Надо охрану позвать.

Я смотрела на этот муравейник и не чувствовала внутри ничего — ни злости, ни раздражения, ни обиды, что меня в очередной раз посчитали тупой шлюхой. Мне плевать на этот сброд, но я никому не позволю себя мешать с дерьмом.

Обедать расхотелось, я повернулась, чтобы уйти, но Берг вцепился мне в плечо.

— Извинись! — Левый глаз Олежи был красным, но еще не заплыл. — Ты че творишь?

— Руку убрал, пока снова не получил, урод, — процедила я. — Как баба сплетни разводишь.

— Что здесь происходит?

Перед нами возник Смирнов. Уставший, волосы взлохмаченные, в какой-то убогой толстовке. Он внимательно оглядел всех, потом посмотрел на Берга и… молча задвинул меня к себе за спину.

— Лех, ты чего влез? — Олежа приложил к глазу пакет со льдом, который ему сунул в руку бородатый олух. — Не видишь, я разговариваю?

— По работе?

— Личный разговор!

— Если личный, то сначала ко мне. Но лучше к врачу.

— Иди на хрен, Лех! Ты че, ее адвокат, что ли?

Я сама могла справиться с Бергом. Дерьмо, а не мужчина, тут слепому ясно, но было приятно, что Смирнов впрягся за меня. Очень приятно.

— Я не ее адвокат, но мы вместе. Мы с Сашей встречаемся, ясно? И если у тебя остались к ней вопросы, задавай их мне.