Эпилог

Год спустя

— Ну почему ты не хочешь подписать брачный договор, Алекс?! Это же единственный шанс уберечь себя от этой… Просто поставь подпись, сынок!

— Мам, успокойся, пожалуйста! Мы с Сашей обо всем договорились.

— Как я могу быть спокойной?! Ты женишься! Женишься на этой! Я… я не приду… Боже, Алекс…

Ульяна на цыпочках подошла к двери и поплотнее закрыла ее, потом подумала и повернула ключ в замке. Два раза.

— Страшная женщина. Я ее боюсь. Как ты с ней вообще?..

— Да никак. — Я смотрела на себя в зеркало и любовалась. — Леша делает все, чтобы мы реже встречались. Но свадьба — это другое. Не мог же он не позвать свою мать! Хотя… я вот... вот уверена, она обязательно что-то выкинет!

Улька молча присела рядом и обняла меня за плечи. Люблю эту дуреху. Только на третьем десятке я узнала, что такое настоящая женская дружба. Нужно было просто дождаться своего человека. Так же как и с Лешей.

Собственно, она — моя единственная подружка на свадьбе! Никогда не думала, что ограничусь одной, наоборот, мне казалось: чем больше подружек, тем лучше. Господи, какой же я была дурой!

— Алевтина Алексеевна меня пугает. — Улька со страхом глядела на дверь, за которой слышались вопли. — Вообще не представляю, что будет, когда вы станете семьей!

— Да ничего не будет. — Я зевнула и прислушалась: визги за дверью стихли — видимо, Леша все-таки унял свою мамашку. — Ничего не будет, Уль. Я не собираюсь общаться с этой сумасшедшей. Я за год ее видела всего раза три. Но чем громче она орет, тем спокойнее я становлюсь.

— Это как?

Я лениво потянулась и, встав с кровати, пошла в гардеробную. Здесь царил полнейший бардак, но платье, мое самое прекрасное и настоящее свадебное платье висело в центре комнаты в целости и сохранности. Под ложечкой засосало от нетерпения. Сегодня.

Через три часа я перестану быть Александрой Дашевской и стану Смирновой с двумя «ф» на конце. Я выхожу замуж! Замуж!

— Саш, Саша? Ты чего замерла? Страшно, да?

Улька второй день за мной ходит как приклеенная, все боится, что я что-нибудь натворю. Да я что могла, уже натворила.

— Да нормально все. Правда. Если Алевтина закатит истерику на фуршете, ее проблемы. Да и не посмеет так позориться, а в загс мы поедем одни, сама знаешь.

— Ты ее совсем не боишься?

— Единственное, чего я боюсь, что стану такой же, как она, больной на всю голову старой бабой! — огрызнулась я. — Уль, ее когда заносит, я прям себя вижу в своем худшем состоянии. Так что… так что и от Алевтины бывает толк.

В дверь тихонько постучали. Аккуратно так, что я не сразу услышала, а вот Ульяна встрепенулась и пошла открывать.

Вообще-то я ожидала увидеть жениха, ну или помощников, которых Леша нанял специально для свадьбы. Но никак не папу.

Прилетел, значит. Наверняка еще Смирнофф ему и билет отплатил.

— Я… я, пожалуй, пойду, — пролепетала Улька и бочком так, бочком придвинулась к выходу и прошмыгнула в дверь.

Папа выглядел плохо. Нет, он выглядел хреново — полностью седой, да и залысины уже не мог скрыть, лицо все в морщинах, похудел, но главное — глаза, конечно. Глаза побитой собаки. Ни больше ни меньше. Что-то кольнуло в сердце, похожее на жалость, но я велела ему заткнуться. Никогда отца не прощу. Никогда!

— Сашенька, доченька моя!

И голос совсем старческий, боязливый какой-то. Да, хорошо по тебе Криська проехалась. Как каток по асфальту.

Папа раскрыл объятья, но я не тронулась с места. Сердце гулко билось в горле. Все равно папу было жалко. Но ему я этого не покажу.

— Зачем приехал? Тебя вообще-то не звали.

Отец дернулся, как будто я его ударила. На мгновение мне показалось, что он стал прежним — сильным, жестким и… и я ошиблась.

— Моя единственная дочь замуж выходит, — обиженно процедил он. — И что? Мне не найдется здесь места?

— Тебе же не нашлось места для меня! А если б Криська тебя не обобрала бы и не выгнала, и не вспомнил бы, что дочь есть.

— Саша, перестань. — Отец поморщился. — Не ожидал, что ты такая мелочная, ведешь себя, как…

Он запнулся, а я, набрав в легкие побольше воздуха, готова была высказать все, что я о нем думаю.

— Меня пригласил Алексей, — быстро вставил папа. — Твой будущий муж! Хороший парень, кстати. Так что не устраивай истерику, пожалуйста.

Он медленно зашел в комнату и уселся на банкетку. Огляделся по сторонам, пока я прифигевала от его наглости. За год дважды всего звонил — первый раз, когда про Лешу правду узнал, второй — когда его Криська ободрала, то есть сразу же после рождения малыша.

— Плохо мне, Саша, плохо. — От грустного взгляда папы у меня сердце сжалось. — Кристина не дает видеться с Германом, хотя он мой сын! И требует, требует… Я же ей все отдал!

Это действительно так! Мне Леша рассказывал, он даже своих юристов папе дал, но поздно, как выяснилось. Криська недаром была одной из лучших на своем потоке — мозг у нее на отлично работал. Когда папа приехал к ней, обласкала дурака и убедила на себя и на сына переписать активы, когда ребенок родится. Так ведь надежнее, а то вдруг опять до папы докопаются! А у него, оказывается, не так мало и оставалось, еще пара квартир за границей и какие-то бабки в иностранных банках.

Так сильно он хотел сына… Вот и получил!

А еще через месяц она его за дверь выставила. В прямом смысле.

— Если тебе плохо, это не повод делать плохо мне в день моей свадьбы!

Отец сидел понурый. Мне не хватило злости, чтобы ему еще Артурчика припомнить. А надо бы, но это Леша на меня плохо влияет — душнит постоянно, что прошлое должно жить в прошлом. Хотя сам и упек Аракчеева в тюрягу. На двенадцать лет. За покушение на убийство. Никогда не смогу думать об этом спокойно. Чудо спасло в той аварии, которую Артур подстроил. Или провидение, как опять ляпнула Улька.

— Пап, сейчас не лучшее время, правда. У меня вообще-то праздник! И я его сама себе устроила. Не ты, кстати. И никакого трогательного шествия отца и невесты! Мы скромно, без свидетелей распишемся в загсе, потом будет фуршет.

— Милый дом, уютный, — невпопад сказал папа. — Хороший… Вы здесь будете жить после свадьбы?

Я усмехнулась:

— Мы и так здесь живем. Просыпаюсь утром, смотрю на Женевское озеро и понимаю, что меня все устраивает.

Кроме тебя в нашей спальне! Я не готова была прощать отца. Да и он вроде не собирается просить прощения.

— Алексей сказал, что вы в свадебное путешествие в Америку полетите?

— Ну да! Пап, зачем ты приехал, а? Хочешь использовать мою свадьбу для своих дел? Не получится! Не позволю, ясно?

— Да ничего я не хочу, я просто хочу увидеть, как ты замуж выходишь! Неужели ты так меня ненавидишь?

В голосе папы было столько боли, что я начала ему верить. И еще я догадалась, как папа очутился в доме, а не среди гостей в ресторане.

— Леша тебе разрешил, да? Добрая душа.

— Он у тебя чудесный! Хороший парень, я… — Отец запнулся и отвел взгляд.

Но я решила его не щадить.

— Офисный задрот, которого ты велел мне бросить и на глаза тебе не показываться до тех пор! Забыл?!

— Саша…

— Папа, нет! — Подойдя к двери, я распахнула ее. — Даже извиняться не буду. Если у тебя дела с моим женихом, это его проблемы, а у меня крылья за спиной не растут и нимб над головой не светится. Уходи! И чтобы на свадьбе тебя не было!

Сказала и тут же почувствовала угрызения совести. То есть видеть папу среди гостей я точно не хотела, но можно было не так резко выразиться, конечно.

Он молча вышел из спальни. И правда изменился сильно — раньше бы разнес мне полдома за такие слова. Но как без денег и власти остался, да еще и никому не нужный, уже другой человек.

У меня стало тягостно на душе — но все, что с папой происходит, он сам себе и создал. И нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.

Дверь осторожно приоткрылась. Не обернулась — и так знала, кто пришел.

— Выгнала?

— А ты как думал? Леш, вообще-то он мой отец, мог и предупредить!

Леша уселся на банкетку, на которой только что сидел папа. За год мой жених не слишком изменился, разве что больше не косит под прилежного стажера. Как и обещал, Леша почти на полгода взял отпуск после своего «дела» в Москве. И остался со мной в городе. Пока я не уволилась через три месяца.

Сама, кстати, ушла. Никто меня не гнал, хотя новое руководство мощную «чистку» провело. Даже Ирка Горячева психанула и уволилась, а за ней еще несколько человек. Я держалась чисто на собственном упрямстве. Хотела доказать всем, себе в первую очередь, что чего-то да стою. Сама. Без папы и без Леши. До Нового года продержалась, а потом мы с Лешей уехали путешествовать на два месяца. Лучшее время в моей жизни. Самое-самое лучшее.

И мой Смирнофф самый-самый! Зря я волновалась, что не знаю его. Мы уже больше года вместе, а он все так же смотрит на меня влюбленными глазами, как и раньше. И принимает меня такой, какая я есть.

— Саш, он твой отец, я не хочу, чтобы он побирался. Кристина все отобрала, ему даже жить негде.

Сердце дернулось от боли — представила на мгновение, как папа роется в мусорке рядом с другими бомжами.

— Леш. — Я смотрела в любимые зеленые глаза. — Я не могу его простить. Я — не ты. И… вообще у нас сегодня свадьба! У меня свадьба! Я хочу думать только о нас с тобой! Он у тебя денег просил?

Тишина. Так я и думала.

— И ты ему дал! Много? Леша!

Взгляд хоть и виноватый, но прямой.

— Саш, ему едва за пятьдесят, многие в этом возрасте только начинают жить нормально. Без дела он умрет.

— На работу его к себе взял?! — Я чуть не подпрыгнула. — Да он тебя за человека не считал! Ты забыл?!

— Дал ему денег под новое дело. Хочет небольшой бизнес себе на старость. Саш, он тебе жизнь дал.

— А потом изуродовал! Может, женим его на твоей матери? Они стоят друг друга!

Леша захохотал, а потом встал и обнял меня. В его руках я всегда теряю стервозность. И всего через несколько часов эти руки будут уже руками моего мужа.

— Волнуешься? У меня вообще мандраж. — Уткнулась носом в его ключицу и прикрыла глаза. — Может, забьем на фуршет? Пусть без нас веселятся.

— Ушам своим не верю! Ты и страх? Саш, ты же сама говорила, что вся Москва пусть слюной изойдет от твоей свадьбы! А сейчас в кусты?

— Москва пусть спит спокойно. Плевать на нее. Я никаких фоток не стану публиковать сегодня. Без меня найдутся желающие.

Из своей прошлой жизни я позвала только трех человек — Ульяну, Реджи и Лидию. С замшей мы теперь вместе работаем — я ей позвонила весной, когда мы с Лешей вернулись из путешествия по Азии. Да, на дистанте, да, непросто, часто с ней ругаемся, но Лидия — просто космос и мегапрофи. Жаль, что она до сих пор одна. Не понимаю, как можно было ее променять на ушлую суку Криську? Но мужчины — известные идиоты, не ценят они верных и любящих их женщин, вот и побираются потом почти без штанов. Ладно, про папу забыла.

Жаль, что Лидия не приедет, хотя она вряд ли бы стала делать стрим с моей свадьбы, а вот Реджи…

— Регина позвонила, извинялась очень, у нее что-то случилось, она не успевает прилететь. — Леша ласково погладил меня по голове. — Мне жаль, она хорошая подруга.

— Других не держим! — фыркнула я, пообещав надрать зад Заленской, когда мы с ней увидимся.

— Еще Ксения звонила…

— Вот же сучка! Да как она посмела?! Дрянь!

По лицу Леши было видно, что он уже пожалел о том, что сказал.

— Саш, она не знала, что задумал Аракчеев. Мне тоже не очень нравится Ксюша, но она не убийца.

Я бы поспорила, но ругаться из-за бывшей подруги с женихом в день свадьбы — это как-то совсем крипово. Поэтому я лишь крепче обняла любимого и еще раз поблагодарила Бога, что тогда все обошлось. Следствие выяснило, что по наущению Артура Ксюха попросила моего Лешу подъехать к кафе. Там-то и произошла авария.

Абрамова потом рыдала мне в трубку, говорила, что ничего не знала и вообще… Родители с крестным ее отмазали, она даже свидетелем не пошла, а вот Артурчик получил по полной. Знать о нем ничего не хочу! Надеюсь, они там с Вано и Серебрянской недалеко друг от друга сидят.

Алиска залетела еще полгода назад — избила какую-то эскортницу, которая хотела перестать на нее работать и уйти к богатому папику. Да удары не рассчитала, как и власть папика, ну а Вано… я только от Леши узнала, что мой бывший приятель работал на Аракчеева. И разбитая машина вместе с потерянным кольцом — это его рук дело. На чем погорел Ваня, я без понятия, знала только, что он получил небольшой срок этой зимой.

В дверь постучали. На пороге появилась Ульяна. И взгляд у нее был довольно решительный.

— Извините, ребята, но пора невесту готовить. Внизу уже стилисты пришли. Так что…

Леша покорно кивнул и, чмокнув меня в макушку, вышел из спальни.

А через два с половиной часа и я из нее вышла в своем настоящем платье от «Оскара де ла Ренты». Вместе с Ульяной выбирали!

Внизу в гостиной сидел папа, и я… я не смогла пройти мимо. То ли Леша на меня так подействовал, то ли свадьба, то ли еще что-то, но перед самым выходом я подошла к нему и молча обняла.

Кажется, он заплакал.

В загс мы приехали вдвоем. Я всю дорогу держала Лешу за руку, не веря, что вот-вот стану женой.

Перед нами были еще две пары, все происходило быстро и очень скромно. А потом пригласили нас…

— Сашенька… Любимая. Мой мир — это ты. Твои глаза. Твоя улыбка. Твой голос. Ты подарила мне счастье любить по-настоящему. Я хочу просыпаться и засыпать рядом с тобой. Ты — мое чудо. И я сделаю все, чтобы это ощущение чуда оставалось с нами всю нашу долгую жизнь. Я люблю тебя.

Глаза защипало от таких слов. Я совсем перенервничала, стояла уже на улице, вцепившись за Лешу, а он продолжал говорить…

Тут за локоть его тронул какой-то мужчина, что-то сказал по-французски.

— Сашуль, я сейчас, какой-то вопрос с документами.

Я кивнула, пальцами вытирая слезу. Наш фотограф деликатно отошел в сторону. Я стояла с другими парами, слышался смех, обрывки фраз… и смотрела вверх. На небе всеми цветами переливалась тройная радуга.

Испугаться толком я не успела, ко мне подошел незнакомый человек и протянул сложенный пополам лист бумаги.

Не слишком соображая, я его развернула.

«Теперь ты та, кто ты есть. Я тебе больше не нужна. Прощай».

В растерянности я подняла голову и прямо перед собой, метрах в пятнадцати, наверное, увидела… Регину. Она смотрела на меня, улыбаясь, и помахала рукой. Заленская была какая-то другая — уверенная в себе, яркая, она как будто светилась.

От удивления я моргнула, и… Реджи вдруг растаяла в воздухе, а на ее месте появилась та самая худая девушка в темном фартуке официантки, которая вывела меня из клуба. Но и она исчезла через мгновение. Я не верила своим глазам — теперь мне улыбалась Сати из «Каприза».

— Саша! — Я обернулась на возглас Леши. Он уже подходил ко мне. — Все в порядке?

— А-а-а. — Я не могла и слова вымолвить, только рукой указала в ту сторону, где совсем недавно стояла Реджи, а сейчас… сейчас я видела сгорбленную спину старухи в рванье, которая медленно ковыляла по дороге, удаляясь от нас. Это… это была та самая бомжиха, что прокляла меня однажды в московском переулке!

— Саша? Что случилось?

Я не знала, что сказать. Молча опустила взгляд на лист бумаги, но он был пуст.

***

“Иногда под видом обычных людей мы встречаем божество, и оно меняет нашу жизнь,а мы все списываем на случайности”.

Конец