Глава двадцать вторая

Городское управление стражей — большое серое здание аккурат напротив мэрии. Точно знаю, последний час я только эту мэрию несчастную видеть и могла, стоя у небольшого, укреплённого магической решёткой окошка в одиночной камере, в которой и оказалась сразу после того, как прибывшая к дому Василисы стража нас всех задержала.

Сама хозяйка дома вот уже час выла где-то там, судя по звукам, в соседней камере справа:

— Мой дом… мой бедный, бедный дом… чтобы я, да ещё хоть раз кого-то на порог пустила… Ыыы!

По левую сторону от меня в такой же одиночной, то есть небольшой и узкой, камере с решетчатой дверью поселили Милану, причём к ней мгновенно пришли трое стражей с тускло мерцающими кандалами, которые радостно ей на запястья и нацепили, чтобы она «всё управление не разнесла, неадекватная».

За нелестный эпитет страж был бит цепью по голове, ведьма обзавелась званием ещё и истерички, после чего была закрыта, как и мы все.

Но она не расстроилась, вовсе нет.

— Ну, и третьего мужа я тоже прокляла, — вдохновенно вешала она историю своей непростой жизни соседке слева — Алёнушке, торговке с площади, которую поймали утром за то, что она избила какого-то там мага, захотевшего на ней жениться.

И вот никогда не поверите, чем именно она его избивала.

Скалка всё же оказалась традиционным оружием в Равнограде.

Остальные камеры женского отделения пустовали… ну или их обитатели старательно делали вид, что их здесь нет.

Лично мне здесь не нравилось от слова «совсем». Ситуацию усугубляло и то, что спустя четверть часа я на нервной почве просканировала камеру и без труда отыскала стыки изолирующих заклинаний.

Выйти — просто настолько, что и подумать смешно, нужно лишь пропустить через себя три потока, пятый вывести вовне, а к четвёртому, шестому и седьмому даже прикасаться необходимости нет.

Но я держала себя в руках. Очень старательно держала, потому что прекрасно понимала: побег из тюрьмы однозначно усугубит моё положение.

Так что я ждала. Стояла, смотрела в окно на безразличное к моим взглядам здание мэрии, старательно игнорировала голоса вокруг и ждала, ждала, ждала…

И дождалась ведь!

— Ну надо же, — раздался насмешливый, отчётливо издевающийся мужской голос прямо за моей спиной, вынудив замолчать всех остальных обитателей одиночных камер, — ты даже под присмотром умудрилась вляпаться в неприятности.

Голос я узнала мгновенно, но куда сложнее оказалось удержать предательски расползающиеся в улыбке губы и сохранить невозмутимое, даже малость оскорблённое выражение на лице.

— Мои неприятности начались из-за твоего присмотра, — ответила я мэру, не оборачиваясь.

Потому что точно знала: увижу его хитрую морду и точно не смогу сдержать довольной улыбки.

Потому что какая-то часть меня… подозреваю, очень внушительная часть, с самого начала знала, чем закончится это приключение.

Наверно, Адриан тоже это знал, иначе к чему было спрашивать:

— Ждала, милая?

И я всё же обернулась, с достоинством вскинула голову и с чистой совестью возмутилась:

— Ну и где ты шлялся столько времени?

Правитель Равнограда медленно растянул губы в широкой, напрочь пакостливой и совершенно хитрющей ухмылке.

— Будешь так говорить, и я женюсь на тебе куда быстрее, чем изначально собирался, — сделали мне неожиданное признание.

Я… впечатлилась, чего уж там. Так стремительно и так прямолинейно… пугающе прямо.

И моё удивление, даже изумление всецело разделили все невольные свидетели.

— Вот белая ведьма! — Нужно полагать, выругалась потрясённая… ведьма.

Василиса просто громко закашлялась, а Алёнушка, которой мне увидеть так и не удалось, задумчиво рассудила:

— Не местный.

И я всё ещё удивлённая стояла, поэтому и слова вымолвить не смогла. А вот Адриан вежливо уточнил:

— Почему вы так решили?

Мгновение абсолютной тишины…

— Местные не предупреждают, — тихонько пояснила торговка.

Зря. Об этом мы все подумали, особенно я — я-то видела, как заблестели от осознания светло-зелёные глаза некроманта и как его ставшая было вежливо-заинтересованной улыбка медленно трансформировалась в предвкушающую кривую ухмылку.

Нужно было срочно что-то делать.

И я сделала.

Резко выдохнув, мысленно потянулась к решётке, пропустила сквозь себя три потока из семи, пятый вывела вовне.

Щелчок!

С издевательским скрипом дверь отъехала в сторону… А мэр даже и не удивился.

Вот так и стоял, невозмутимый, самоуверенный и улыбающийся ровно до моих слов:

— Вы что же, спланировали побег четырёх преступниц, господин мэр? — Я в притворном изумлении прижала ладонь к груди. — Выходит, вы и сам теперь преступник!

И градоправитель скривился, вынужденный бежать и доказывать свою невиновность городским стражам… ну ладно-ладно, он, может, и был вынужден бежать, но почему-то остался на месте, только лишь руки на груди сложил и стал смотреть на меня подчёркнуто внимательно и малость укоризненно.

«С чего бы?» — с подозрением подумала я.

— Мелко плаваешь, — объяснил причину укора некромант и… не растерялся в ситуации. — Но раз уж я тебя освободил…

И этот выразительно замолчал, не договорив, и сделал обманчиво плавный шажок к открытой уже, а потому не являющейся преградой решётке.

Мне после его шага как-то очень уж волнительно стало.

И, невольно отступая, я подняла ладонь, призывая к порядку.

— Я сама себя освободила, а тебя оклеветала… меня нужно срочно изолировать от общества, я для него опасна! — Начала тараторить на нервах, продолжая тактическое отступление.

Мэр же продолжал запугивающее наступление, когда за его спиной я увидела заметно удивлённое лицо своего лучшего друга.

— Э-э-э, — протянул Уилл, потирая затылок, — Лотрек, слышь? План немного другой был.

— Да? — Мэр не попытался даже удивление изобразить, делая ещё один мягкий шаг. — Я его скорректировал.

— Добавил пункт с запугиванием моей Нервы? — Негодующе уточнил Уилльям.

И вот после этого господин Лотрек остановился. Пугающе ярко сверкнули его глаза, не менее пугающе медленно некромант обернулся… от его не видимого мне взгляда даже всегда невозмутимый и ничем не пробиваемый Уилл слегка побледнел.

— Ладно-ладно, — поднял ладони мой друг, — Нерва твоя целиком и полностью.

Некромант величественно склонил голову, признавая правоту боевого мага.

А вот меня такой ответ не слишком устроил, о чём я и решила сообщить:

— Нерва своя собственная, — замолчала, выразительно глядя то на одного, то на второго, столь же медленно обернувшегося уже ко мне, а потом решительно добавила: — И не Нерва, а Гвен как минимум!

Ответом на мои слова стала… усмешка. Громкая и напрочь бессовестная усмешка некроманта!

— Госпожа Лотрек мне нравится больше, — честно признался он.

И как сорвётся с места!

Кто-то громко и пронзительно закричал, преследуя цель противника если не оглушить, то хотя бы сбить с толку. Увы, мой хитроумный манёвр был напрочь проигнорирован, сам мэр в мгновение ока оказался рядом, впритык.

Широкая ладонь решительно легла на мою поясницу и рывком прижала переставшую кричать, причём исключительно от удивления, меня к крепкой, показавшейся каменной мужской груди.

— Не смей, — только и успела выдохнуть я, во все глаза снизу вверх глядя на мага.

— Останови, — в его голосе звучало куда больше решимости, а глаза были не распахнутыми — пугающе прищуренными.

Помешать сверкнувшему порталу я не могла никак, остановить наше стремительное и всё ещё непозволительно тесное перемещение тоже.

Но страшно, волнительно и немного стыдно было исключительно мне — Адриан лениво приподнял свободную ладонь, глянул на часы на запястье и обрадовал:

— Успеваем на полуденную службу.

И… мы в самом деле успели.

Появились в центре местного храма с громким и явно специальным хлопком, вынудившим смолкнуть басовитую песнь, а храмовника негодующе вскричать:

— Кто дал вам право?!

— Я, — спокойно ответил мэр, отпуская меня и тем самым позволяя обернуться и увидеть происходящее.

А происходило нечто возмутительное! Трое эльфов в зелёно-золотой форме, что свидетельствовало об их военной службе, стояли перед поющим у алтаря священником, спокойно удерживая каждый по девушке… причём девушки вырывались — молча, отчаянно и, увы, безрезультатно. Когда тебя сковали магией по рукам и ногам так, что ты и звука издать не можешь, и шевелишься с трудом, как-то мало шансов на освобождение остаётся.

И эльфы этим нагло пользовались!

А священник… этот гад седобородый и бледноглазый напрочь игнорировал факт того, что собирается выдать замуж сразу трёх девушек против их желания! Или «молчание — знак согласия»? А то, что никто из них «нет» чисто физически сказать не может, так это мелочи?!

— Мы ещё не закончили, — как-то странно, с лёгким шипением и ощутимым южным акцентом произнёс один из эльфов, с волосами длинными, безупречно прямыми и цвета начищенного до блеска серебра.

— Вы можете присоединиться, — у второго голос был грубее, а волосы короткими, лишь до плеч, и абсолютно белыми.

Внезапно поняла две вещи.

Первое: Адриан точно знал, куда и зачем шёл.

Второе: зря эльфы рты открыли. Очень зря.

Это стало понятно и эльфам, когда в одной из стен храма внезапно образовалось три дыры.

Храмовник попытался помешать вопиющему безобразию, но новому мэру Равнограда хватило всего взгляда — одно лишь короткого взгляда, чтобы старик с клацаньем захлопнул рот и, бледнея, сполз за частично уцелевший алтарь.

Частично — это потому что один из эльфов улетал не очень удачно и умудрился его в процессе слегка так сбить.

— Проверь, нужна ли девушкам помощь, — не поворачиваясь, велел господин Лотрек уже мне.

И, одним лишь жестом руки разрушив сковывающие бедолаг нити, мрачно и неумолимо направился к зияющим провалам в стене.

«Добивать пошёл», — с ужасом поняла я, во все глаза глядя на уверенно удаляющуюся спину.

А хорош… Пугающе хорош! Нет, серьёзно, пугает до ужаса, но порыв спасти беззащитных дев весьма благороден и смел… Молодец мэр.

И как-то резко я перестала верить в то, что он действительно способен утащить кого-то в храм и вот так, игнорируя отказ и мольбы, заставить священника их поженить.

Нас поженить…

Я опомнилась, только когда порушенный, а потому пыльным храм наполнился жалобным плачем… Плакали две девушки, сидя на полу, обнимаясь и заливая друг друга слезами.

Третья не плакала. Она озиралась! И я, Тьма её пожри, даже знала, в поисках чего!

— Скалки нет! — И я именно к ней поспешила, полагая, что успею остановить избиение священника, потому что он ближе всех, любыми подручными средствами.

— Быть не может! — Не поверила недавняя жертва, в ярости смахивая в сторону край длинной, в пол, тёмно-красной юбки.

Две другие стали плакать потише, к нам прислушиваясь.

— Уверяю, здесь нет скалок, — подал дрожащий голос священник из-за алтаря. — Пожалуйста, дамы, возьмите себя в руки.

— Я лучше палку в руки возьму, — напрочь не желали успокаиваться некоторые, — ну или камень. Слышь, Хэйл, тебе больше камень или палка нравится? Первым просто припечатаю, второе с радостью запихаю тебе в…

Вы не подумайте — она сказала. Она такое сказала, что я невольно покраснела и потеряла всяческое желание в разговор влезать и как-либо этой даме мешать. Храмовник отчего-то жалобно завыл… Вой его лишь усилился, когда две другие жертвы, обе блондинки, на ноги поднялись, юбки длинные ладонями отряхнули, носами шмыгнули, лица вытерли и к подруге по несчастью молча, но выразительно шагнули.

То есть запихивать все трое будут.

Ой, мама…

Но мамы не было, а вот Адриан с улицы вернулся, причём всё через ту же дыру в стене.

Я уж облегчённо подумала: ну, он девочкам глупостей натворить точно не даст.

А градоправитель взял и остановился, собравшихся молчаливым взглядом одарил, а потом зачем-то руку поднял и на улицу направил… с не обещающим конкретно священнику ничего хорошего свистом в ладонь некроманта опустилась палка.

Внушительная такая, толщиной с моё запястье.

И вот эту дубину маг с самым невозмутимым видом перекинул девчонкам.

То есть фактически дал одобрение на все их безумные мстительные планы!