Эпилог

С трудом удерживая полную пирогов и пирожков корзинку на сгибе локтя, я ладонями раздвинула грани и шагнула в вихрь, спокойно и без происшествий за считанные секунды перенёсший меня на порог дома в Равнограде.

С тех пор, как Адриан научил открывать порталы, жить стало ощутимо легче. Сложно подумать, как я раньше без этого навыка обходилась.

Всё лето я прыгала из Равнограда, где методично обустраивала наш с Адрианом, потому что морда некромантская отказалась выселяться, дом, в деревню к родителям, где меня каждый раз тепло встречали, кормили и расспрашивали обо всём на свете. Пару раз даже забегала к родителям Адриана, передать пирожки, которые мама наготовила. Там мне тоже радовались, только не кормили, а уже чаем опаивали, и тоже обо всём на свете расспрашивали и рассказывали. Словом, я старалась в один день и к своим, и к Адриана не заглядывать, а то на целый день и пропадала.

Едва начался новый учебный год, всё стало несколько сложнее, потому что покидать академию, даже если после занятий, без официального разрешения было нельзя. И просидела я взаперти три дня, а потом… ну, сложно придумать разрешение, официальнее королевского. Короче, один некромант известный снова постарался, и вечером встречал с горячим ужиной и широкой счастливой улыбкой.

Вот так и продолжалось уже два осенних месяца.

Сегодня была пятница, что означало целых два с четвертью дня, которые я проведу с любимым. Традиционно заскочила к родителям, получила от них не менее традиционную корзину вкусностей и, довольная до невозможности, перенеслась домой.

А дома был дурдом. Традиционный, мать его!

Меня встречали нестройным гортанным хрипом мёртвых глоток со всех сторон. Корзинку тяжёлую отняли, вместо неё вручили скромный букетик красных роз… скромными букетики стали после того, как один из нескромных меня всё же уронил и придавил. Вот тогда Адриан серьёзно всё переосмыслил и с тех пор, месяца три уже как, дарил только скромные, то есть всё ещё неприлично огромные, но такие, какие я хотя бы руками обхватить могла.

Итог: всегда довольная я, довольный Адриан, потому что я довольная, и довольные цветочники Равнограда, потому что их довольный Адриан буквально озолотил.

Все довольные, вот как замечательно жизнь складывается.

Вот только сегодня вслед за букетом нежного поцелуя не последовало. Адриан и вовсе, мой удивлённый взгляд игнорируя, корзинку на порог поставил, сам на дорожку сошёл и как опустился на одно колено, как коробочку золотую на ладони раскрыл, да как кольцо сверкающее мне протянул с торжественным:

— Гвеневра, вредина моя непробиваемая, имей уже совесть, зараза, выходи за меня замуж!

— Лотрек, ты опять? — Возмутилась праведно.

Нет, ну а я разве виновата, что он всё никак нормальное предложение сделать не может? То у него «выходи за меня, чтобы тебя никакой маг случайно не прибил», то «выходи за меня, а то я тебя ужасно ревную», то «скажи мне «да», иначе покусаю». Нормально? Кто так предложения делает? А я всё жду и жду, когда же он как следует скажет, чтобы я за него по любви выходила, потому что и он меня любит сильно-сильно, а он…

Вздохнула, тяжело смиряясь с тем, что некоторым вещам суждено остаться лишь мечтами. Да и раз за три месяца не дошло, вряд ли когда-нибудь вообще дойдёт…

Я оглядела умертвий, которые кто листву в саду грабил, кто яблоки в корзины собирал… один корчил рожи пробегающей мимо детворе.

Затем опустила взгляд на некроманта любимого, всё ещё широко улыбающегося.

Ну, рано или поздно это должно было произойти… жаль, что вот так, хотя в чём-то даже забавно. Будет, что детям рассказать.

И бытовой маг сдалась.

— Я согласна…

И замолчала, скромно ожидая ликования, надевания кольца на пальчик и слов любви.

Но вместо всего этого услышала недоверчивое:

— Да ладно.

Трепетно застучавшее сердце сбилось с ритма и зашлось в грохоте уже негодующем.

— Что, вот правда согласна? — Некромант продолжил мне не верить, с колена не поднимаясь.

Молча и возмущённо смотрю на него. Вт умеет же момент испортить, а!

— Не врёшь? — Прищурился мэр.

— Вру, — заверила, психанув.

Развернулась и в дом пошла, зло ногами топая и сокрушённо головой качая.

На простом качании всё не ограничилось.

— Вот и говори ему «да», — бормотала обиженно, пока в кухню за вазой для цветов шла, — вот и соглашайся… гад недобитый!

Гад может недобитым и был, но помимо этого ещё и восхитительным слухом обладал, а потому каждое слово услышал, вслед за мной в кухню пришёл и стоит, сверкающий от счастья, как новенькая монетка, взгляда влюблённого с меня не сводит.

— Я передумала, — заявила хмуро.

— Поздно, — у этого улыбка такая запредельная стала, того и гляди, лицо треснет.

Некромант как-то слишком внезапно оказался рядом, отнял букет и отправил тот в полёт на стол, благо последний к ужину ещё не накрыт был. После чего сцапал мою ладонь и, не прекращая излучать радость и счастье, медленно и торжественно натянул золотой ободок на мой безымянный палец.

Тот самый момент, когда ощущаешь себя самой счастливой, и любимой, и нужной, и важной…

— Окольцевали, — прошептала, глазам не веря, вообще ничему не веря.

— Всё, — зато Адриан произошедшее осознавал в полной мере, — теперь точно моя, и никуда не денешься.

Подумал, в глаза мне посмотрел и добавил:

— Дай-ка я от снятия зачарую.

И снова ладонь мою сцапал.

— Э! — Возмутилась я и попыталась конечность отобрать.

— Никаких «э», — некромант держал крепко и нагло магичил.

Представила, как дату свадьбы выбирать будем и что с обручальными кольцами мэр сделает. Стало страшно.

— Знаешь, что-то я точно передумала, — пробормотала неуверенно.

— Поздно, — мне подарили полную торжества улыбку, — теперь уже точно поздно. — Руку отпустил, на кольцо радостно кивнул и обрадовал: — Хрен снимешь.

Попробовала, чисто интереса ради, и поняла, что прав некромант оказался, кольцо в самом деле не снималось. Сидело, как влитое, даже не шевелилось.

В этой ситуации можно было сделать лишь одно.

И я подняла руку, внимательно посмотрела на сверкающий бриллиантами золотой ободок, да и пробормотала:

— Попал ты, мужик.

Мужик не убоялся, наоборот, приблизился, обнял, к себе прижал, да и говорит:

— Ну, наконец-то!

Странный он.

Но всё равно самый любимый.

Конец