Глава 18. Самолечение

Доминика

Покинув лабораторию, Доминика понимала, что у нее не так много времени, чтобы решить свою проблему, но она никак не ожидала, что обычно почти безвредный эффект от укола так сильно на нее подействует, тем более уже в первые минуты, а весь масштаб проблемы накрыл ее, стоило ей лишь покинуть своих учеников.

Наказание было почти безобидным, но очень эффективным для тех, кто не желал раскрывать действие препарата, так как, пусть инъекции и походили друг на друга, в зависимости от пола, которому они применялись, они имели совершенно противоположный эффект.

У девушек инъекция должна была вызвать возбуждение, которое вполне возможно контролировать, а вот у мужчин — временную сексуальную неспособность, о которой они узнавали не сразу, в чем и была вся прелесть.

Так как в шестерку проигравших попали четыре парня, она и еще одна девушка-тихоня, Доминика не слишком переживала, оставляя их одних, тем более что Дима прекрасно знал, что ему стоит присмотреть за ними, чтобы те не натворили дел.

Принимая наказание, Доминика совершенно не учла то, что другая инъекция вступит в реакцию с этой и эффект возбуждения так сильно обострится.

Так уж случилось, что, имея мать-зоолога, периодические обновления и антидоты от «нового питомца», которых она привозила на исследования, нужно было делать регулярно, что вполне нормально воспринималось в ее семье и почти никогда не имело никаких последствий.

Оно и сейчас не должно было вызвать проблемы, так как Доминика не собиралась так подставляться, однако в сложившейся ситуации она не жалела о своих действиях.

Другое дело, что теперь у нее был всего лишь час, чтобы исправить то, что случилось.

Имя Нолана всплыло у нее в голове быстрее, чем она могла подумать о чем-то другом, да и маячил он у нее под глазами постоянно.

Он мало говорил, все предпочитая слушать и анализировать, но то, что его было так сложно вывести из равновесия, постоянно мелькало у нее в голове, не давая ей покоя.

Именно эта его невозмутимость почему-то особенно ее раздражала.

А может, дело было вовсе не в раздражении.

Доминика давно заметила, что за его спокойным выражением лица скрывается нечто, чего он никому не показывает, и временами ей хотелось специально вывести его из себя хотя бы раз, просто чтобы увидеть, каким он станет, если перестанет контролировать каждую эмоцию.

Сейчас у нее появился шанс.

Она бы даже отпустила эту навязчивую мысль, стоило ему покинуть ЦДС, но сейчас, выбирая между ним и кем-то другим, Доминика направилась именно к нему.

Она понимала, что делает.

И понимала, насколько это безрассудно.

Через несколько минут ей придется смотреть ему в глаза и просить о том, о чем в любой другой ситуации она никогда бы не заговорила первой.

И почему-то именно эта мысль не вызывала в ней привычного стыда.

Наоборот.

Она даже умудрилась соблюсти все формальности, убедиться, что своим поступком не разрушит чью-то семью или счастье, а поэтому, наплевав на все остальное, Доминика глубоко дышала и старалась не поддаться унижению, не сделать что-то совершенно глупое и постыдное.

Дойдя до его кабинета, она постучала и, дождавшись ответа, вошла.

Нолан поднял взгляд от документов.

И несколько секунд просто смотрел на нее.

Доминика выдержала его взгляд, хотя внутри у нее уже все горело.

Она не собиралась показывать ему слабость.

Во всяком случае, не сейчас.

— Раз все вопросы были более-менее улажены, то снимайте штаны! — потребовала она, смотря точно в глаза мужчине, а затем невольно опустила взгляд ниже.

Нолан проследил за ее взглядом.

После чего снова посмотрел ей в глаза.

Доминика заметила едва заметную перемену в его лице и поняла, что он заметил каждую мелочь.

— Ты всегда так разговариваешь с людьми, когда тебе что-то от них нужно? — спокойно спросил он.

— Только когда у меня нет времени на длинные объяснения.

— А если я скажу нет?

Доминика сделала шаг вперед.

— Не скажешь.

На лице Нолана появилась едва заметная улыбка.

— Такая уверенность?

— Я просто знаю, чего хочу.

— А я пока не уверен, что хочу того же.

Эти слова должны были остановить ее.

Но вместо этого только сильнее задели.

Доминика прищурилась.

Вот теперь он начинал ее раздражать.

И именно поэтому нравиться еще больше.

Она подошла еще ближе, заставляя его либо отступить, либо принять ее вызов.

Нолан не отступил.

— Значит, мне придется тебя убедить? — спросила она.

— Возможно.

— И ты действительно думаешь, что у меня сейчас есть время тебя убеждать?

— У тебя всего час.

— Тогда не заставляй меня тратить его на разговоры.

Она остановилась совсем рядом.

Между ними оставалось всего несколько сантиметров.

Доминика чувствовала тепло его тела и слышала собственное дыхание, которое становилось все тяжелее.

Нолан продолжал смотреть на нее.

Спокойно.

Почти вызывающе.

— А как же наше с вами пари? — спросил он.

— К черту пари.

Ответ вырвался слишком быстро.

Она поняла это сразу.

Нолан тоже.

— Значит, ты действительно настолько уверена?

— Более чем.

— Даже если я решу не помогать?

Доминика чуть склонила голову.

— Тогда мне придется убедить тебя.

— Каким образом?

Она не ответила.

Просто посмотрела ему прямо в глаза.

На этот раз Нолан замолчал первым.

И это было маленькой победой.

Доминика улыбнулась.

— От того, спустишь ли ты сейчас штаны, то, что я профессионал в своей деятельности, не изменится. Сейчас из-за нелепой ошибки на кону стоит куда большее, чем просто секс. На кону моя репутация перед теми, кто спустя час должны были увидеть, что их просчет не вылился в куда большие проблемы. От того, как я справлюсь со всем этим, зависит моя репутация перед этим потоком, которая для меня сейчас куда важнее. Помоги или отойди в сторону! — потребовала Доминика.

Теперь в ее голосе не было игры.

Она действительно нуждалась в его помощи.

Нолан несколько секунд молча смотрел на нее, словно пытался понять, где заканчивается действие препарата и начинается ее собственное желание.

Доминика прекрасно понимала, что он проверяет.

И это начинало злить ее.

— Ты хочешь убедиться, что я действительно этого хочу? — спросила она.

— Возможно.

— Тогда перестань сомневаться.

Она сделала еще один шаг вперед.

Теперь между ними практически не осталось расстояния.

— Часа нам с тобой будет мало! — сказал он.

Доминика распахнула глаза.

В его голосе впервые прозвучало нечто, чего раньше она не слышала.

Не холод.

Не анализ.

Желание.

— Придется поторопиться. У меня еще лекция, и пропустить ее я не имею права, — ответила она, сама отступая от двери, на которую все это время облокачивалась, а затем рванула к нему вперед.

Для нее он сейчас был Аполлоном, глотком воды в пустыне и всем, что она желала, и медлить не входило в ее планы.

Получив же добро, Доминика и вовсе выпустила свою страстную натуру на свободу, так как ее голод хоть и был искусственно вызван, но также подпитывался искренним интересом к мужчине, который ей приглянулся еще в первый день их знакомства.

Нолан успел перехватить ее на лету, совершенно не замечая ее веса.

Доминика оказалась у него на руках и на мгновение потеряла свою привычную уверенность.

Но вместо того чтобы отстраниться, она улыбнулась.

Теперь уже он держал ее.

И ей неожиданно понравилось это ощущение.

Ее внимание сконцентрировалось на его тугих мышцах, обтянутых униформой.

Они напряглись.

Первым, что она сделала, стоило ей оказаться в руках мужчины, было провести пальцами по его рукам.

Медленно.

Намеренно.

Словно проверяя, насколько далеко может зайти.

— Ну же, Нолан, — тихо произнесла она. — Где твоя знаменитая выдержка?

— На месте.

— Не похоже.

— Ты слишком близко, чтобы объективно оценивать ситуацию.

— А мне нравится такая дистанция.

После этого он ничего не ответил.

Доминика одновременно двумя руками погладила его плечи, смыкая их почти одновременно на середине груди, и схватилась за застегнутую форму Нолана.

Она не церемонилась, хотя рвать ее не стала, а лишь быстро расстегнула спрятанный механизм и, оттянув материал в сторону, запустила руки под него.

Кожа Нолана оказалась теплой.

Слишком теплой.

Доминика задержала пальцы на ней чуть дольше, чем требовалось, и почувствовала, как под ними напряглись мышцы.

— Вот теперь верю, — прошептала она.

— Во что?

— Что под всей этой невозмутимостью действительно что-то есть.

Нолан посмотрел на нее сверху вниз.

— А ты очень настойчивая.

— Я предупреждала.

Он повернулся и понес ее к рабочему столу.

Доминика начала с его запястий, постепенно поднимаясь по предплечью, плечу, останавливаясь на каждом из них, чтобы прочувствовать весь тот кайф рельефности мужских рук, который кружил ей голову хуже любого алкоголя.

— О да… — стон получился громким и заставил Нолана широко улыбнуться.

— Так хорошо?

— Не задавай глупых вопросов.

— Значит, хорошо.

Кожа Нолана была столь теплой и желанной, что Доминика подалась вперед еще больше, а затем слегка напрягла пальцы и ногтями провела вверх.

Дойдя до самой шеи, она ослабила напор, чтобы уже там мягко зарыть свои пальцы в волосы мужчины и потянуть его на себя.

Нолан на мгновение замер.

Но не отстранился.

Все это она успела проделать еще до того, как он усадил ее на стол, заваленный документами, на которые ни один из них не обратил никакого внимания.

— Какая ты нетерпеливая, — почти прошипел он.

— А ты заставляешь меня ждать.

Доминика ничего больше не сказала.

Она лишь накрыла его губы поцелуем.

Нолан ответил сразу.

И именно этот ответ окончательно разрушил последние остатки их привычной дистанции.

Поцелуй был далек от нежного.

В нем горели пламя, страсть и присущая животным дикость.

Но теперь в нем было еще кое-что.

Противостояние.

Доминика не хотела уступать.

Нолан тоже.

Каждый из них словно пытался доказать другому, что именно он способен первым заставить партнера потерять контроль.

Доминика сильнее прижалась к нему.

Нолан ответил тем же.

Поцелуй оглушал, будоражил и главное — притуплял боль, так как думать о чем-то другом она больше была не способна.

Нолан не просто согласился ей помочь.

Он возглавил ее лечение, взяв на себя роль врача и спасителя, сам устанавливал методы лечения.

И теперь каждый поцелуй и каждое прикосновение становились частью этой странной игры, в которой они оба уже перестали понимать, где заканчивается необходимость и начинается настоящее желание.

Когда же поцелуя стало катастрофически мало, а воздух в легких начал заканчиваться, Нолан слегка отступил.

Доминика тут же потянулась за ним.

Он заметил это и усмехнулся.

— А говорила, что контролируешь ситуацию.

— Я никогда этого не говорила.

Он быстро стянул с себя верхнюю часть формы, чем полностью завладел вниманием Доминики.

Она даже не пыталась скрыть свой взгляд.

— Нравится?

— Очень.

— Даже не пытаешься скрывать.

— А зачем?

Нолан потянул руки, чтобы раздеть ее, при этом не повреждая одежду.

Вот только сама девушка, стоило им разорвать телесный контакт, чуть отклонилась назад и так томно и жалобно простонала, что на миг у мужчины остановились руки.

— Еще…

Нолан смотрел на нее.

Доминика видела в его глазах желание, перемешанное с убеждением, что, что бы ни произошло после сегодняшнего, он уже сделал выбор.

Та решимость и вера в то, что все проблемы не стоят того, чтобы даже подумать о прекращении всего этого, лишь накаляли атмосферу и желание, бурлящее в крови Доминики.

Руки Доминики вновь ожили, но уже в попытке сорвать одежду с Нолана.

— Не хочу нежности, не хочу, чтобы ты снова становился тем холодным и сдержанным Ноланом. Я хочу увидеть тебя настоящего, — сказала она, добравшись до голой кожи мужчины и быстро коснувшись губами его шеи.

— Не пожалеешь? — спросил он, слегка навалившись на нее, так чтобы их глаза находились совсем близко.

Доминика не отвела взгляда.

— Ни за что, даже и не надейся, — прошептала она ему на ухо. — Я еще с первого дня желала сломать твой официоз и сдержанность. Из опыта скажу, что за этими качествами обычно кроется монстр, который так и рвется на свободу, а с твоим монстром я лично хочу познакомиться и оседлать его.

Она говорила, слегка прерываясь на быстрые и обжигающие поцелуи, чередующиеся с укусами.

— Оседлать, говоришь? — сказал Нолан.

В его голосе уже не осталось прежней сдержанности.

В этот момент он все же снял блузку Доминики, а также ее наплечники, которые предусмотрительно она успела отключить на пути сюда.

— Раз ты так просишь, — сказал он и, подхватив ее вновь на руки, поднял со стола.

— Давай же проверим, насколько хорошая ты наездница!

Доминика лишь рассмеялась и впилась в мужчину губами новым поцелуем, так что у нее помутнело в глазах.

Ей нравилось, что мужчина не сидит на месте и всячески потакает ее желанию, не пытаясь ее осадить.

Он был на одной волне с ней.

Но теперь она уже не могла понять, кто из них ведет.

Именно это будоражило сильнее всего.

Стулья для посетителей были не тем, что можно было использовать для того, чтобы комфортно заняться близостью, но комфорт для них сейчас не был приоритетом.

Сев на один из них и усадив себе на колени Доминику, мужчина почти пожалел о своем решении, однако стоило женщине понять все преимущества такой позы, как отступать она ему уже не позволила.

Они снова встретились взглядами.

Доминика улыбнулась.

— Все еще уверен, что я слишком требовательная?

— Я пока только начинаю составлять мнение.

— Тогда тебе придется постараться.

И после этого им уже не требовались слова.

Они продолжали проверять друг друга на прочность, словно даже сейчас их близость оставалась продолжением того спора, который начался еще в тот момент, когда Доминика переступила порог его кабинета.

Грудь Доминики вздымалась и привлекала его внимание, а дерзкие кружева черного цвета лишь подчеркивали идеальные формы, обрисовывая и удерживая то, чем природа щедро наградила ее.

В этом плане у нее был пунктик…

Она любила баловать себя красивым бельем.

Не ради кого-то, а ради себя самой.

Осознавать, что за строгой формой скрывается страстная натура, давало ей самой стимул вести себя более раскрепощенно и дерзко.

Мелочь, но она преследовала ее еще с подросткового возраста.

Безобидная привычка, если бы она так сильно не била по кошельку.

Нолан оценил такой подарок и не стал снимать материал, лишь задержав взгляд на мгновение дольше, чем позволяла обычная сдержанность.

Доминика это заметила.

И снова улыбнулась.

Она начинала понимать, что теперь уже не только она провоцирует его.

Нолан тоже играл.

Просто делал это намного тоньше.

Женщина же у него в руках дернулась и громко и протяжно застонала, а затем ускорила движения, призывая его поторопиться.

Но времени у них действительно оставалось все меньше.

Столь простое действие так сильно повлияло на их обоих, что время на мгновение остановилось.

Они снова посмотрели друг другу в глаза.

И в этот раз никто не улыбался.

Там было только желание.

— Я хочу тебя, — тихо сказала Доминика. — И хочу, чтобы ты перестал сдерживаться.

Нолан несколько секунд молчал.

Затем его губы тронула та самая ехидная улыбочка, которую Доминика никак не ожидала увидеть на столь спокойном и бесстрастном лице.

И именно тогда она поняла, что монстр внутри него действительно существует.

И он куда внушительнее, чем она ожидала.

— Не слишком ли быстро? — спросил он.

— Если мне понравится, то я приду за добавкой после лекции, а сейчас не томи. Хочу все и сразу, — дала обещание ему Доминика, уже сама не до конца понимая собственные мотивы.

Изначально она планировала завершить все одним разом.

Но теперь эта мысль почему-то перестала казаться такой привлекательной.

— Ну раз так, требовательная ты моя… — самодовольно прошипел он.

После этого между ними уже не осталось ни спора, ни необходимости что-либо объяснять.

Они оба прекрасно понимали, чего хотят.

Время продолжало идти, но для них оно будто перестало существовать.

Страсть полностью овладела ими, и та грань, которую они еще недавно так старательно пытались не переступать, исчезла сама собой.

Они не думали о завтрашнем дне.

Не думали о последствиях.

Не думали даже о том, кем станут друг для друга после того, как дверь этого кабинета снова откроется.

Сейчас существовали только они двое и тот самый час, который оказался слишком коротким.

Ощущение облегчения постепенно вытеснило боль, мучившую Доминику до этого, а Нолан, заметив, насколько сильно она изменилась, окончательно перестал сомневаться в своем решении.

Она чувствовала, что мужчина рядом с ней все еще сдерживается, и именно это вновь пробудило в ней привычное желание вредничать.

Даже сейчас.

Даже здесь.

Будь у него больше времени, он, возможно, позволил бы себе играть с ней гораздо дольше, но отведенные минуты уходили слишком быстро.

В какой-то момент Доминика поняла, что больше не воспринимает происходящее как случайное лечение.

Ей нравился сам мужчина.

Его голос.

Его руки.

Его взгляд.

И особенно то, как постепенно исчезала его знаменитая сдержанность.

Видя же, что Доминика близка к разрядке, Нолан перехватил инициативу, вновь накрыв ее губы страстным поцелуем.

Теперь он вел.

И Доминика впервые не стала спорить.

Она просто позволила ему сделать это.

Когда все закончилось, Нолан остановился и несколько секунд просто смотрел на нее.

Доминика лежала рядом, тяжело дыша и пытаясь привести мысли в порядок.

Он ранее считал, что после разрыва с Ирэной ему больше не захочется всецело отдаваться кому-то другому и тем более так скоро, однако уже сейчас понимал, что если упустит свой шанс лишь из-за предубеждения, то себя не простит.

И самое неприятное заключалось в том, что дело было вовсе не только в физическом желании.

В Доминике было нечто такое, что заставляло его хотеть продолжения.

Она была слишком дерзкой.

Слишком живой.

Слишком непредсказуемой.

И именно поэтому отвести взгляд от нее было практически невозможно.

— Нолан… — так тихо прошептала Доминика, как будто читая его мысли.

Он посмотрел на нее.

Сейчас она была рядом, настоящая, без привычной строгой формы и без той профессиональной маски, за которой оба привыкли прятаться.

И ему вдруг захотелось, чтобы отведенный им час никогда не закончился.

Стоило Доминике открыть глаза, как мужское сердце пропустило очередной удар.

Что она хотела сказать, даже она сама не знала, но это было лишним, так как мужчина все еще был возбужден, а быстро бросив взгляд на часы, он понимал, что у них все еще есть время, хотя и не так много, как ему того хотелось.

— Потом, — произнес он. — Сейчас лишь ты и я.

После этого страсть снова вернулась, но теперь в ней уже не было прежней неопределенности.

Первый барьер был сломан.

И оба знали, что второй долго не продержится.

Одежда все еще висела на них, слегка мешая их близости, но ни одного из них это не смутило и не заставило остановиться, чтобы тратить драгоценные минуты на такие глупости.

Они были поглощены куда более приятными делами ровно до того момента, как отведенный час истек и Доминике было пора возвращаться.

За это время она успела окончательно избавиться от боли и несколько раз почувствовать ту самую разрядку, ради которой изначально пришла сюда.

Чуть остыв, Доминика с помощью Нолана вытерла наспех все улики их близости, надела форму, которая слегка выглядела помятой, но и только, ведь им удалось сохранить ее цельной.

Ее глаза горели, а губы чуть припухли.

Времени даже чтобы принять душ не оставалось, что значило, что на лекцию ей придется пойти так.

Момент, когда страсть полностью завладела ими, сошел на нет, и пришло время разойтись.

Однако перед уходом Нолан схватил Доминику за руки и притянул ее к себе, пытаясь рассмотреть что-то у нее во взгляде.

— Жалеешь? — спросил он, боясь услышать ее ответ, но в то же время желая его узнать.

Доминика посмотрела на него несколько секунд.

На этот раз в ее взгляде не было ни препарата, ни прежней спешки.

Только осознанное решение.

— Жди меня у себя после моей лекции. Я желаю продолжения, господин проверяющий, — сказала она, подняв руку и проведя по его челюсти, там, где совсем недавно оставила отпечаток своих зубов.

Борода его прятала, но они оба знали о его существовании, так как Нолан слегка потер его секундой ранее, а она это заметила.

После ее слов он ее отпустил.

Доминика собрала волосы в высокий хвост, так как они были в полном беспорядке, последний раз поправила свою одежду и направилась к двери.

Уже взявшись за ручку, она остановилась.

Обернулась.

Нолан все еще смотрел на нее.

И в этот раз Доминика не стала улыбаться.

Она просто несколько секунд выдерживала его взгляд, словно оставляя между ними невысказанное обещание.

Затем вышла.

На ее губах играла довольная и счастливая улыбка, которая исчезла, стоило ей подойти к лекционному залу и вспомнить, что ей предстоит сейчас сделать.