Глава 45. Кукловод

Нолан

Убедившись, что Доминика осталась под присмотром, а присланные Талгатом люди заняли свои позиции, Нолан направился к Мирославу, стараясь хотя бы на несколько минут отложить все, что происходило с Доминикой, и сосредоточиться на человеке, который, как теперь становилось все очевиднее, мог оказаться связан с происходящим гораздо теснее, чем казалось в самом начале.

Теперь, когда непосредственная опасность для Доминики миновала хотя бы на ближайшее время, Нолан впервые за последние часы позволил себе остановиться и последовательно восстановить в памяти события последних дней, сопоставляя между собой детали, которые раньше казались разрозненными и незначительными, но теперь одна за другой начинали складываться в слишком стройную последовательность, чтобы ее можно было объяснить простой случайностью.

Мирослав сидел за своим столом и спокойно изучал документы, словно ничего необычного сегодня не произошло. Перед ним по-прежнему лежали аккуратно разложенные бумаги, очки находились рядом с раскрытой папкой, осанка оставалась безупречно ровной, а на лице сохранялось привычное спокойствие человека, который привык контролировать происходящее вокруг себя и не позволял внешним обстоятельствам нарушать установленный порядок.

И именно это спокойствие раздражало Нолана сильнее всего.

Он слишком хорошо его помнил.

С первого дня Мирослав вел себя одинаково: спокойно, вежливо и предупредительно, всегда готовый ответить на очередной вопрос, предоставить нужный документ, открыть доступ к материалам или познакомить Нолана с человеком, который мог оказаться полезен расследованию. В каждом отдельном поступке не было ничего подозрительного, и именно поэтому Нолан так долго не обращал на них внимания.

Теперь же он понимал, что хорошая схема именно так и должна была выглядеть: она не заставляет человека заметить ловушку, а заставляет его самостоятельно двигаться в нужном направлении, убеждая себя, что каждый следующий шаг он делает исключительно по собственной инициативе.

Мирослав почувствовал его присутствие и поднял глаза. Его лицо осталось спокойным, однако взгляд на мгновение задержался на Нолане дольше обычного, словно он пытался понять, с каким именно настроением тот вошел в кабинет.

— Вы что-то хотели? — спросил Мирослав ровным, почти будничным голосом.

Нолан не ответил сразу. Он несколько секунд просто смотрел на него, чувствуя, как накопившееся за последние часы напряжение постепенно превращается в холодную, почти безэмоциональную сосредоточенность. Сейчас ему уже не хотелось спорить или повышать голос; ему хотелось только одного — заставить Мирослава перестать контролировать разговор.

— Доминика спасена, — наконец произнес Нолан.

Он намеренно сказал это спокойно, хотя внутри еще слишком отчетливо ощущал страх, который испытал, когда понял, насколько близко она оказалась к гибели.

На лице Мирослава едва заметно что-то изменилось, но он быстро вернул себе прежнее выражение.

— Рад это слышать, — ответил он сдержанно.

— Не надо.

Нолан произнес это негромко, однако в его голосе впервые появилась жесткость, которую уже невозможно было принять за обычную усталость.

Мирослав слегка нахмурился.

— Что?

— Делать вид, что тебе все равно.

Нолан почувствовал, как злость, которую он до этого сознательно удерживал, снова поднимается внутри, но не позволил ей проявиться в голосе.

— Я действительно не понимаю, о чем ты, — ответил Мирослав.

Он произнес это совершенно спокойно, но теперь в его взгляде появилась настороженность: человек, привыкший заранее просчитывать разговор, впервые почувствовал, что не знает, какую именно карту собирается открыть собеседник.

Нолан подошел к столу и положил перед ним папку.

— Тогда начнем с Леонида.

Мирослав опустил взгляд на документы. Несколько секунд он изучал папку, словно надеялся найти в ней что-то, что заранее объяснит направление разговора.

— Что с ним? — спросил он наконец.

— Он передавал сведения.

— Насколько я знаю, этим занимается служба безопасности.

— Уже занимается.

Нолан положил на стол следующий документ, и в его движениях не было ни спешки, ни раздражения; он сознательно растягивал разговор, потому что хотел увидеть момент, когда Мирослав поймет, что привычный контроль постепенно ускользает из его рук.

— Леонида завербовала Вероника. Они оба передавали закрытую информацию, а затем Леонид связался с людьми, которые похитили Доминику.

Мирослав выслушал его до конца, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри уже начинал просчитывать, насколько далеко продвинулся Нолан и какие именно сведения тот успел собрать.

— И какое отношение все это имеет ко мне? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Нолан не ответил сразу, потому что именно сейчас понял: если начать перечислять доказательства, он снова позволит Мирославу играть по привычным правилам. Гораздо важнее было не дать ему возможности заранее подготовить объяснение.

— Ты знаешь, что меня с самого начала беспокоило?

Мирослав посмотрел на него внимательнее.

— Что именно?

Вопрос прозвучал спокойно, но теперь в нем уже не было прежней расслабленности.

— Причина, по которой я вообще оказался здесь.

Мирослав несколько секунд молчал. Он чувствовал, что разговор постепенно выходит за пределы обычного расследования, однако пока еще не понимал, насколько далеко Нолан сумел продвинуться.

Нолан продолжил:

— Сначала я не придал этому значения. Слишком много всего происходило одновременно, а дело выглядело достаточно обычным для того, чтобы не искать в самом его начале какую-то особую закономерность. Но теперь, после того как я увидел всю цепочку, все выглядит совершенно иначе.

Он достал из папки несколько документов и положил их перед Мирославом.

— Я проверил сведения, которые продавались из ЦДС.

Мирослав посмотрел на бумаги, стараясь сохранить невозмутимость.

— И?

— Почти все они были связаны с перспективными молодыми людьми.

Нолан разложил документы один за другим.

— Учениками, исследователями, будущими специалистами, инженерами, военными; людьми, чья ценность еще только должна была проявиться, но которые уже сейчас представляли интерес для тех, кто был готов платить за сведения о них.

Он перевернул один из листов.

— Их способности, связи, семейное положение, привычки, поведение, уязвимости. Информация была достаточно подробной, чтобы ее можно было использовать не просто для наблюдения, а как полноценный товар.

Мирослав почувствовал неприятное напряжение в груди, но внешне остался совершенно спокоен.

— Но потом появилась информация о Доминике, — продолжил Нолан.

Он положил перед ним отдельный документ.

— И она почему-то оказалась у человека, который не имел ни денег, ни связей, ни возможности использовать эти сведения профессионально.

Нолан поднял взгляд.

— Зато у него был характер.

Мирослав несколько секунд смотрел на него, понимая, к чему тот ведет, но еще надеясь, что Нолан не располагает достаточными доказательствами.

— Что ты хочешь сказать?

— Что тот, кто продал ему эту информацию, должен был понимать, что именно он сделает.

Нолан говорил медленно, внимательно наблюдая за его лицом.

— Такой человек не станет спокойно использовать полученные сведения, если вообще способен использовать их как обычный покупатель. Он полезет разбираться, начнет задавать вопросы, искать людей, вмешиваться туда, куда его никто не приглашал, и рано или поздно создаст достаточно серьезную проблему, чтобы ЦДС была вынуждена обратить на него внимание.

Мирослав почувствовал, как внутри появляется холодное понимание: Нолан уже не просто задает вопросы, он практически воспроизводит схему, которую Мирослав считал надежно скрытой.

— Это только предположение, — произнес он, сохраняя спокойствие.

— Да.

Нолан кивнул.

— Пока.

Это короткое слово прозвучало значительно тяжелее предыдущих обвинений.

Нолан собрал документы обратно.

— Но если я прав, мой приезд сюда не был случайностью.

Мирослав несколько секунд молчал, а затем ответил:

— Не тебя лично.

В его голосе впервые прозвучала усталость, будто он понял, что дальнейшее отрицание уже не имеет смысла.

Нолан едва заметно усмехнулся.

— Конечно. Ты не мог знать, кого именно отправят, и тебе это не нужно было. Достаточно было создать ситуацию, которая потребовала бы внешнего расследования. Кто-нибудь вроде меня рано или поздно появился бы здесь.

Мирослав отвел взгляд к окну.

— И вот теперь возникает вопрос, — продолжил Нолан, — зачем тебе было нужно, чтобы кто-то начал проверять ЦДС?

Мирослав ничего не ответил.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и в этой тишине Нолан впервые заметил, как уверенность Мирослава начинает давать трещину.

— Вот это я и собираюсь выяснить, — сказал Нолан.

Он открыл другую папку.

— Потому что дальше начинается самое интересное.

Нолан достал первый лист.

— Сначала я думал, что ты просто хорошо выполняешь свою работу. Ты сообщил мне о первом деле, затем обеспечил доступ к материалам, после этого познакомил меня с нужными людьми и каждый раз давал ровно столько информации, сколько требовалось для того, чтобы я продолжал расследование.

— Возможно, я просто помогал тебе, — возразил Мирослав.

Он произнес это почти с улыбкой, однако теперь эта улыбка выглядела натянутой.

— Нет.

Нолан покачал головой.

— Теперь я думаю, что ты не помогал мне расследовать. Ты направлял меня.

Мирослав перестал улыбаться.

Несколько секунд он молчал, а затем тихо спросил:

— Сильное заявление.

— Поэтому я начал проверять старые дела.

Нолан положил на стол таблицу с датами, событиями и последующими действиями системы.

— Я начал не с людей. Я начал с самой ЦДС, потому что люди могут лгать, документы могут исчезать, а отдельные события всегда можно объяснить случайностью. Но система реагирует определенным образом, и если посмотреть достаточно далеко назад, ее реакция начинает повторяться.

Он указал на первый столбец.

— После каждого серьезного инцидента здесь усиливали охрану, вводили дополнительные проверки, ограничивали доступ и меняли внутренние правила.

Он перелистнул документы.

— А потом проходило время, и все постепенно возвращалось к прежнему состоянию.

Мирослав посмотрел на экран.

— И что ты хочешь этим доказать?

Вопрос прозвучал уже не так уверенно, как раньше. Он по-прежнему пытался держать себя в руках, но теперь его интерес был настоящим: ему действительно хотелось понять, какую именно закономерность обнаружил Нолан.

— Пока ничего. Я собираю последовательность.

Нолан на секунду замолчал.

— Потому что теперь я думаю, что события внутри ЦДС никогда не были случайными.

Мирослав еще несколько секунд смотрел на экран, после чего медленно снял очки.

И тогда произошло то, чего Нолан ждал все это время.

Мирослав перестал притворяться.