36. Потому что дурак

— Это что, а? — тихо спрашивает Дося.

В ответ лишь стон Серова.

— Погоди, это же он? — сестра вскидывает на меня удивлённый взгляд. — Это же он! Да, Ева?

Ничего не отвечаю. Сажусь на корточки перед Серовым и снимаю с его головы меховую маску. Провожу ладонью по лбу.

— Серов, ты спятил? — вглядываюсь в его лицо. — Ты что тут делаешь?

— Спасибо, Банникова, — хмыкает как-то слабо он и пытается приподняться на локтях. — Я тоже за тебя беспокоюсь.

— Ты как, вообще? — осматриваю его. — Ты зачем… ты зачем в костюм выхухоли залез? Серов?

— Удивить хотел. Ай, сука, — опять морщится.

— Удалось тебе! — звучит сверху голос Доси.

— Дось, — строго смотрю на неё.

— Что? Мало ему ещё! Жаль промахнулась. Надо было чуть пониже.

Я знаю, что она шутит. Но Серов, похоже, всерьёз пугается.

Кое-как садится на полу и прижимает руку к животу. Исподлобья смотрит на нас с сестрой.

— Ладно, добивать тебя никто не будет, — усмехается сестра. — Ева, — смотрит на меня, — разберись тут. С незванными выхухолями. А то Новый год на носу, а у нас дома крыса. А ведь как Новый год встретишь…

— Дося, — опять смотрю на неё.

Она чуть улыбается и вместе со шваброй уходит.

— Серов, ты что тут делаешь? — хмурюсь я и строго смотрю на него. — И почему… почему ты крыса-то? — осматриваю его костюм.

— Это не крыса, — бурчит он, потирая голову мохнатой лапой. — Это выхухоль. Не узнаешь, что ли? Сама мне такой костюм заказала! Заказала ведь? — щурится.

Ну, а чего отнекиваться-то?

— Я ошиблась, — отвечаю я.

— Ну да, ну да, так и поверил тебе. Ой, — он пытается встать и морщится от боли. — Чего она такая агрессивная у тебя?

— Кто?

— Сестра твоя. Чего она сразу со шваброй кидается?

— Так мы думали, это медведь! Ты! Ты вообще спятил, Серов?! Нарядился в шкуру и припёрся! Нафига?!

— Не знаю, — бросает он со злобой. — Дурак потому что.

— Хм.

— Молчи, Банникова!

— Ты сам это сказал!

— Молчи!

— Хватит мне указывать! Ты нафига сюда пришёл вообще? — злюсь на него и встаю.

Собираюсь уйти, но этот гад хватает меня за щиколотку и дёргает вниз. Так, что я падаю прямо на него. Сильные руки сжимают меня за талию и фиксируют, лишая возможности подняться.

— Пусти! Выхухоль! — я, нахмурившись, смотрю на него.

— Молчи, я сказал! — цедит он, захватывая мои руки за запястья и заводя их за спину.

— Хочу и говорю! Не тебе решать…

— Достала! — рычит он сквозь зубы и одним движением переворачивает меня на спину, а сам оказывается сверху.

В его взгляде блеск ярости.

И я только открываю рот, чтобы возмутиться, как он просто набрасывается на меня, сминая мои губы.