Глава 10. Лиза

Глава 10. Лиза

Чем лучше я узнаю Царева, тем больше его не понимаю. Он же с пулей в голове! Мчится, все снося на своем пути. Слава богу, у меня еще есть мозги. Благоразумно оставляю его нелепое предложение без внимания.

— Подумай пару дней, — говорит он. — Как только вернемся в ***бург, поедем в ЗАГС.

— Царев, ты что, недоразвитый? — произношу тихо, чтобы обедающая Марьяна нас не услышала. — Я не поеду с тобой в ЗАГС.

— Поедешь, — скалится он. — Это я не спрашиваю, а утверждаю.

Закатываю глаза. Каким бы бесподобным любовником он ни был, недостатков у Царева через край. А мне нужен мужчина, которого не надо воспитывать.

Точно по времени мы приземляемся в аэропорте. Марьяна в бешеном восторге от полета. Радостно визжит, что теперь всегда будет летать с папой в командировки. Царев тоже в восторге.

— Рад, что твой бывший всех нас не угробил, — празднично признается мне.

А мой бывший тем временем созревает для разговора. Не успеваем мы дойти до здания аэропорта, как Валера преграждает нам путь. Снимает фуражку и с полной уверенностью в своей победе говорит:

— Лиза, на пару слов.

Обвожу его взглядом. Вчера я была готова ворковать с ним до утра. Я собиралась посвятить ему всю жизнь. Сейчас даже видеть его не хочу.

— На два шага назад откатился, — рычит ему Царев. Всовывает в мою ладонь ручку Марьяны и говорит: — Идите внутрь. Я подойду через минуту.

В моих жилах стынет кровь. Не идиотка. Понимаю, что Царев не мирить нас собирается. Валера здоровее него. Постоянно тренируется. Если дойдет до драки, в которой даже смысла нет, Царев получит сотрясение, а Валера лишится карьеры.

— Иди, — тверже цедит Царев, пристально глядя мне в глаза.

Внутри что-то обрывается. Я ловлю себя на мысли, что переживаю за него сильнее, чем за Валеру. Но если не уйду, Царев осуществит задуманное на глазах у Марьяны. Приходится проглотить трусость и оставить этих двоих для мужских разборок.

— Папа его уделает, — воодушевленно улыбается Марьяна. — Он по выходным на бокс ходит.

Застываю столпом у дверей. Как — на бокс?!

Резко разворачиваюсь, но пропускаю все самое зрелищное. Валера уже корчится на земле с разбитым лицом, а Царев шагает к нам, потирая кулак.

— Больше ты его не увидишь, — подмигивает мне, берет Марьяну на руки и входит в здание.

С открытой челюстью смотрю на Валеру. К нему подбегает его стюардесса и работники аэропорта, но он отмахивается ото всех. Не терпит поражения. Злится.

— Лиза, — окликает меня Царев, — идем, нас уже ждут.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю, поспешив за ним. — Я бы и так с ним порвала.

— Он назвал тебя… — Царев поглядывает на Марьяну: — очень некультурно. Во время протезирования челюсти у него будет достаточно времени пораскинуть мозгами, какой он… — опять подбирает подходящее слово, взамен того, что вертится на языке: — гаденыш.

— Гаденыш, — хихикает Марьяна. — Няня в детском саду так Толика называла…

Мы с Царевым переглядываемся.

— В какой сад ты ее водил? — ахаю я.

— В тот, в котором ноги нашей больше не будет.

— Тебе надо заниматься дочерью, Царев.

— Ты же мне в этом поможешь, — улыбается он так, будто полминуты назад не выбивал зубы моему бывшему.

Измученно выдыхаю. Спорить с Царевым — это биться головой об стену. Он никого не слышит. Только себя.

— Здравствуйте! — приветствует нас приятной наружности парень после паспортного контроля. В его руках табличка с надписью «Царевы», а в глазах плескающееся гостеприимство. — Добро пожаловать в наш прекрасный город! Я отвезу вас к Максиму Алексеевичу.

— Сначала завезем мою семью в отель, — отвечает ему Царев.

— Зачем же? — Парень берет у нас чемодан. — Ребровские приглашают всех вас на свою дачу. Отдохнете, заодно обсудите дела в неформальной обстановке.

— Какая семья, Царев? — шиплю ему. — Что ты несешь? Мы не договаривались, что я снова буду притворяться твоей женой.

— Не притворяйся. Репетируй. Все равно скоро ею станешь.

Хватаюсь за голову, нервно усмехнувшись:

— Невероятно. Я всего лишь хотела поужинать с Валерой, и вот куда меня занесло.

Он сгребает мое запястье в свою ручищу, тянет к себе и уверяет:

— Лиза, дай мне шанс. Я докажу, что мне можно доверять.

Мамочки! Сделал бы вчера то же самое Валера, и я простила бы ему любое сообщение. Едва я намереваюсь послать Царева, как его дерзкая решительность пленяет меня. Напоминает его фантастические поцелуи. Ласки. Шепот. Хрип. Тяжесть и жар тела.

Сдаюсь. Сглатываю и покорно киваю. Лечу вместе с ним в какую-то бездну. Сама не замечу, как в полете действительно стану его женой.

Парень провожает нас на парковку и усаживает в минивэн. Все время тарахтит. Рассказывает о городе, о погоде, о Ребровских. Интересуется, сколько лет нашей дочери, чем она увлекается. Делится интересом своей матушки к йоркширским терьерам. Спрашивает, как зовут чудо, которое Царев называет Псиной.

Молчим. У бедолаги даже нормальной клички нет. И ее хозяин уверен, что я выйду за него? Мальчишка!

— Ребровские любят собак, — сообщает нам их помощник, ведя машину по улице престижного дачного поселка.

Всюду камеры наблюдения. Дорога изумительно ровная. Газон на обочинах подстрижен. Ели ухожены. С тоской вспоминаю нашу дачу, где мы с Яськой провели детство. Я до сих пор не знаю, кому она досталась после развода. Слишком долго не общаюсь с родителями. Научилась жить самостоятельно.

— Приехали, Лиза, — докладывает мне Царев.

Смотрю на его ладонь. Ею он водил ночью по моему телу. Оставлял настоящие ожоги на коже. Заставлял меня вздрагивать и скулить от удовольствия.

Вкладываю пальцы в эту ладонь и, закусывая губу от волнительных воспоминаний, вылезаю из машины. Оступаюсь и оказываюсь в надежных мужских объятиях.

Корова неуклюжая! Сейчас он решит, что я нарочно это сделала.

Царев вонзает в меня напряженный взгляд своих темных глаз и, удерживая меня на весу, почти утробно произносит:

— Лиза, давай сегодня поженимся?

— И правда, — ворчу, выкручиваясь из его лап, — чего медлить? Сегодня поженимся, завтра сына заделаем.

— С удовольствием, — шепчет Царев, раздевая меня глазами.

Замечаю идущего нам навстречу мужчину. Лет тридцати пяти. В пляжных шортах и рубашке с коротким рукавом. Отвлекаюсь. Обращаю внимание на двухэтажный дом из бруса и стекла. На ухоженный сад. На мангальную зону и батут. Это не дача, а настоящая вилла.

— Вот так сюрприз! — Хозяин пожимает ладонь Цареву и переводит любопытный взгляд на меня. — Ты меня удивил, Костя.

— Ты меня тоже, Макс, — отвечает Царев. — Не только тем, что отдыхаешь по понедельникам.

Тот коротко усмехается.

— Не знал, что ты женат.

Царев опять лезет обжиматься. Обхватывает меня за талию, притягивает к себе и скользит влюбленным взглядом по моему лицу. Кое-как рисую подобие улыбки.

— Это Лиза, — представляет меня. — Моя фея.

— Вижу, нафеячила. — Макс кивает на Марьяну, за поводок вытягивающую свою испугавшуюся собачонку из машины. — Поразительное сходство.

Блин, да кто же ее мать?! Хоть одним глазком посмотреть, неужели мы с ней и правда так похожи?

— Проходите, — приглашают нас в дом. — Лика вас уже ждет.

Помощник этого Макса уносит наш чемодан на второй этаж, а его суетливая жена выскакивает откуда-то из кухни. Вслед за ней бежит мальчик возраста Марьяны и няня с младенцем на руках.

— А это моя фея. Анжелика. Недавно сделала меня отцом во второй раз.

Минут пятнадцать мы тратим на знакомство. Я стараюсь играть роль, на которую даже не подписывалась, но буксую на тонких вопросах. Анжелика жалуется, что с появлением в их семье малышки жизнь перевернулась с ног на голову. Она очень капризная, полная противоположность сына. Отнимает у них с Максом все время и силы. Поэтому они позволяют себе незапланированные выходные.

— Приходится прибегать к услугам няни, — оправдывается Ребровская. — Ваша Марьяша, наверное, была смирной? Как мама?

Все устремляют в меня пытливые взгляды. Видимо, когда я в шоке, я кажусь смирной , а не припыленной.

— Лика, не загружай гостей нашими проблемами, — улыбается Макс. — Давайте лучше к столу. Вы же проголодались.

— Мы два часа назад ели в самолете, — тихо напоминаю Цареву. — Я растолстею от твоих деловых обедов.

— Клянусь, буду любить даже пышечкой, — шепотом отвечает он и тянет меня вслед за хозяевами.

Дети обедать отказываются. Марьяна быстро находит общий язык с сыном Ребровских, и они бегают по двору, играя с собачонкой.

— У вас очень красиво, — не удерживаюсь я от комплимента.

— Эх, жаль, мы бываем тут редко. В основном, живем в городе, — с тоской признается Анжелика.

Мы рассаживаемся за столом в беседке. Царев нарочно придвигается ко мне поближе. Едва ли не сажает меня к себе на колени. Готов с ложечки кормить.

Макс ставит посреди стола огромное блюдо с дымящимся мясом, снятым с гриля, и просит своего помощника зажечь фонари на улице. Начинает вечереть. Очередной сумасшедший день подходит к концу.

— Пахнет вкусно, — улыбаюсь я, не понимая, зачем вообще любезничаю с партнерами Царева. Просто не могу иначе. Ведь они очень гостеприимны.

— Спасибо, — отвечает Макс с улыбкой. — Остается попробовать. — Он раскладывает свой кулинарный шедевр всем на тарелки, разливает напитки и наконец садится. — Итак, Костя, знаю, что прилетел ты ко мне не за шашлыком. Этого добра и у Рубена хватает.

Царев отодвигает от меня бокал с вином и подставляет сок. Гляжу на него возмущенно и стискиваю зубы. Какой же подлец! Второй день издевается. Вчера не дал запить боль. Сегодня не дает отпраздновать.

— О, так вы тоже ждете пополнение?! — с чего-то радуется Анжелика.

— Нет, — отвечаю я.

— Да! — перебивает меня Царев. — Планируем сына. Дорогая, ты же сама сказала, что пришло время подарить Бусинке братика. Только что. У машины.

Прожигаю его наглую морду взглядом. Ну и сволочь!

Обнажаю зубы в идиотской улыбке:

— А ты все помнишь, любовь моя.

Анжелика смущенно хихикает. Наверное, думает, что мы к ним на дачу детей приехали строгать.

— У вас нет колец, — замечает Макс.

— Мы не зарегистрированы, — говорю честно.

— Пока, — добавляет Царев. — Штамп в паспорте ведь всего лишь формальность.

— Божечки, Макс, они такие милые, — продолжает радоваться за нас Анжелика. — Как будто только вчера познакомились. Как вам это удается? Спустя столько лет хранить огонь в отношениях?

Царев обводит меня взглядом. Его глаза вдруг мутнеют. Он кладет свою ладонь на мою руку и произносит:

— Просто с каждой минутой я влюбляюсь в Лизу все сильнее.

Не было бы это игрой, я бы ему поверила. Воздух из легких выкачивает этим заявлением.

— Лика, у нас тоже все нормально, — подключается Ребровский. — В тебе говорит послеродовая депрессия. Скоро слетаем на море, и все наладится.

Она тяжко вздыхает и начинает резать мясо.

— На море? — Царев переводит все внимание на Макса. — Не на бабки Кайсарова случайно?

— Костя, — нервно ухмыляется тот, — это бизнес. Инфляция бьет по каждому карману. Приходится искать альтернативы, чтобы зарабатывать достаточно. — Берет бокал вина и откидывается на спинку кресла. — Да, я работал с Рубеном несколько лет. Но напомню тебе, что уже собирался расторгать с ним контракт. Я ему не доверяю.

— А Кайсарову доверяешь? — голос Царева становится жестким.

Закидываю в рот кусочек мяса, чувствуя, как накаляется атмосфера в этой беседке.

— Я удивлен, что ты перестал ему доверять. Костя, я не знаю вашей истории. Ходят слухи, что ты ушел от него из-за… — Ребровский смотрит на меня и замолкает.

— …Вики, — договаривает за него Царев. — Мы с ней партнеры. Лиза в курсе.

— У Рубена дыры в счетах, Костя, — произносит Макс и делает глоток вина. — Он использует тебя. Ты перспективен. Приносишь ему колоссальную прибыль. Но ты видишь цель и прешь, не имея плана. Это тебя ослепляет. Это стало причиной вашего конфликта с Кайсаровым. Это же однажды тебя обанкротит.

На лице Царева играют желваки. В глазах вспыхивают искры гнева. Не за нравоучениями он сюда прилетел. Но даже я согласна с Ребровским, не зная, кто такой Кайсаров. Царев слишком импульсивен. А эта черта лишает способности верно воспринимать окружающую действительность. Фактически лишает его критического мышления.

Вынув телефон из кармана брюк, он встает из-за стола и выходит из беседки.

— Мне надо сделать один звонок.

Я растерянно смотрю на Ребровских. Анжелика делает глоток воды. Макс задумчиво крутит в руке бокал с недопитым вином.

— А что не так с Рубеном Давидовичем? — интересуюсь я.

— Костя сам тебе расскажет, — отвечает Макс.

— Не расскажет, — спорит с ним Анжелика. — Из вас, мужчин, слова не вытянешь. — Переводит взгляд на меня. — Он был по уши в долгах. Вика, его агент по пиару, сплела для него картинку безупречной репутации, используя лишь его имя и связи. На это и клюнул твой муж.

— А разве они с Рубеном работают не на равных? — хмыкаю я.

— Работает твой муж. Рубен просто гребет лавэшки. У него отработанная схема и слаженный коллектив. При удобном случае он просто кинет Костю, а сам останется и при партнерах, и при счетах.

— Откуда вы все это знаете?

Ребровские обмениваются молчаливыми взглядами. Макс все же решает пролить свет на этот туман:

— Недавно один мой столичный знакомый приобрел в вашем городе кое-какую фирму. Равиль Девлегаров, может, слышала?

Мотаю головой. Я же не из бизнес-кругов. Яська бы точно знала это имя.

— Неважно. Короче, в первую очередь он перешерстил всех предпринимателей города. Надо знать конкурентов в лицо. Его спецы, конечно, не фээсбэшники, но накопали и на Рубена. Это не Кайсаров ко мне пришел. Я сам предложил ему контракт и расторг с Рубеном. И Костя зря с ним связался. Он толковый. Подает большие надежды. Ему вообще не нужны напарники. Он способен вести дела в одиночку.

Учитывая то, как Царев в одиночку воспитывает дочь, то не такой уж он и толковый.

— Это моя Псина! — доносится раздражительный вопль Марьяны.

— Но я тоже хочу с ней поиграть! — капризничает сын Ребровских.

Мы с Анжеликой выскакиваем из-за стола. Бежим во двор, где дети делят скулящую собачонку. Разлепляем их, растаскиваем в стороны и беспомощно наблюдаем за удирающей в сад освобожденной пленницей.

— Он хотел забрать ее! — вскрикивает Марьяна.

— Всего лишь поиграть! — оправдывается мальчик.

— Она не игрушка! — не унимается моя новоиспеченная дочь.

Подхватываю ее на руки и прижимаю к себе. Глупо искать виноватых в детской драке. Выговор получат оба. Только каждый от своих родителей.

Анжелика отводит сына в беседку, а я глазами отыскиваю говорящего по телефону Царева на углу дома. Гладя злющую Марьяну по головке, иду к нему. Он стоит спиной к нам. Не слышит шагов, поэтому не прерывает разговор.

— То есть я был вашим с Рубеном проектом? — выплевывает сердито. — Не надо отмазываться, Вика! Ты изначально мне врала. Похрен, что было позже. Через год ты в меня втрескалась или через полгода, у тебя было достаточно времени рассказать мне правду. Чего ты ждала? Момента, когда Рубен натянет меня?

Притормаживаю. Не хочу попасть под горячую руку. Хотя Царева можно понять. Он приносил в жертву детство дочери ради бизнеса, чтобы однажды получить нож в спину. Мне это знакомо. Уволиться с хорошей должности ради Валеры было глупо.

— Не о чем нам с тобой разговаривать, Вика… Да насрать мне на китайцев. Не поставите вовремя товар, они сами сделку расторгнут. А вы не поставите, потому что у вас в команде больше нет Константина Царева.

Он скидывает звонок, убирает телефон в карман и поднимает лицо к звездному небу. Выдыхает. Не обреченно. Скорее с облегчением. Будто избавился от тяжкого груза.

Чуть поворачивает голову, замечает нас и оборачивается.

— Давно слушаете? — спрашивает с заметным укором.

— Вика дура! — надувает губки Марьяна.

— Марьяш, так нельзя, — делаю ей замечание и перевожу взгляд на Царева. — Она подралась с сыном Ребровских.

— Я его всего раз ударила!

— Драться нехорошо. Особенно девочкам, — говорю я.

— Но эти мужчины такие сложные!

Царев усмехается. Подходит к нам и берет у меня дочь. Ругать ее даже не думает. Считает такое поведение нормальным. Раз так, то при удобном случае обязательно замахнусь на него сковородкой. Посмотрим, как потом запоет.

Проклятье! Какие сковородки?! Я что, с ним жить собираюсь?!

— Тебе уже спать пора, кнопка. Давай Лиза тебя искупает. А я еще немного с дядей Максимом поговорю и приду.

Марьяна обвивает его шею своими ручками и с детской искренностью говорит:

— Я люблю тебя, папа.

Он целует ее в щечку.

— Знаю. Я тоже люблю тебя, моя Бусинка.

Зажевываю губу. Они так славно смотрятся, что уже не хочется ругать Марьяну и учить ее отца воспитывать детей.

— Лиза…

— Да, я уложу ее. Конечно, — соглашаюсь без споров.

В щедро выделенной для нас комнате меня вполне устраивает двуспальная кровать и диван. Марьяна, само собой, сразу обозначает, что спать собирается на кровати. Так-то лучше. Не имеет значения, кто ляжет с ней, второму придется располагаться на диване. Отличное решение. Гарантия, что я снова не пересплю с Царевым.

Я купаю уставшую Марьяну, переодеваю в пижаму и укладываю спать. Она опять отключается моментально. Даже сказку не дослушивает. Кстати, надо пополнить кругозор. Оказывается, я знаю всего две сказки.

В полумраке комнаты подкрадываюсь к окну. Отодвигаю занавеску. Царев с Ребровским все еще в беседке. Не конфликтуют. Наоборот, смеются, шутят.

Непроизвольно улыбаюсь. Не зря мы сюда приехали. Чувствую, жизнь Царева теперь круто изменится. Да и моя тоже. После встречи с Валерой в самолете.

Никаких вещей у меня с собой нет. Так что позволяю себе воспользоваться одной из рубашек Царева. Не спать же в белье. Беру полотенце и отправляюсь в душ.

— Лиза, — тихонько окликает меня Анжелика, прикрывая дверь детской, — ну как Марьяша?

— Успокоилась. Ты извини ее. Она у нас немного избалованная.

— Да пустяки, — улыбается она. — Наш орел постоянно с кем-нибудь дерется. Надеюсь, роль старшего брата его чему-нибудь научит. Ты не против, если я пойду спать?

— Какой разговор. Я и сама собираюсь ложиться.

— Ладно. Пусть парни сидят своей чисто мужской компанией. А мы с утра устроим девичник. Я заказала на завтра торт.

Да, Царев, с твоими друзьями я себе точно сочную жопу отращу.

Улыбаюсь Анжелике в ответ, желаю спокойной ночи и продолжаю путь.

С трудом нахожу бегунок молнии на платье. Вшили самую похожую, чтобы Яська не догадалась о подмене. Раздеваюсь, открываю воду и вхожу в кабину. Прямо под тугие струи. Какой же это кайф — душ после тяжелого дня. Вода способна расслабить любую напряженную мышцу. Даже размять, судя по ощущениям.

Замираю на месте, опускаю лицо и вижу, что по моему телу скользит не только вода. Пара наглых мужских рук с возмутительной борзотой ощупывает мой живот.

Резко оборачиваюсь. Напарываюсь на темные глаза и оказываюсь припечатанной к стене.

— Царев…

— Тш-ш-ш…

Смазывает мое тело взглядом. Заводит лапы за мои бедра и отрывает от пола. Ртом хватаю воздух. Не успеваю сомкнуть губы, как они попадают в плен его горячего поцелуя.

— Царев… Вдруг нас услышат…

— А ты не кричи, Лиза, — отвечает он хрипло, усаживая меня на себя и спуская поцелуи на шею. — Можешь просто материться. Я все пойму…