Глава 32

– Нравится? – спросил Кир, пока мы сидели на берегу большого озера и кормили уток и лебедей. Газон мы застелили теплым пледом, который можно было взять на прокат на входе, и также на входе мы купили лакомства для птиц: маленькие кусочки свежей рыбы и сухари из кукурузной муки, так как хлеб слишком быстро размокает в воде. Кир надел на меня свою толстовку, оберегая от холода и уютно обнял за плечи. Я же пригрелась у него «под крылышком». – Нравится, – ответила я и тут же перевела тему. Не стоит уходить в романтические разговоры. – Мне завтра нужно к врачу. – К какому? – насторожился Кир. – Как к какому? – нахмурилась я. – К женскому. Как раз ты сможешь убедиться, что я действительно беременна. Кир внимательно посмотрел мне в глаза, явно надеясь, что я обманываю, но я и бровью не повела. – Хорошо, – согласился он. – Если так… У меня будет одно условие. – Какое? – в целом я была готова ко всем условиям. – После твоего врача, мы заедем ещё к одному, – сказал Кир, и предугадав мое возмущение он тут же пояснил. – Мне не нужны доказательства беременности, но я хочу, чтобы ты сдала пару анализов. – Понятно, – буркнула я. – Думаешь, что я заразная? – Я почти уверен, что нет, – его взгляд был таким пронзительным, он будто хотел увидеть меня насквозь. – Но я хочу в этом убедиться. – Пожалуйста, – немного обиженно произнесла я. – Я готова сдать для тебя всю кровь, какая у меня есть, лишь бы ты убедился во всем, в чем хотел. – Мышка моя, не капризничай, – Кир плотнее завернул меня в свою толстовку. – Я беспокоюсь за твое здоровье. Но обещаю, каждую капельку крови я компенсирую. К тому же, завтра мы с тобой открываем твой счёт, помнишь? – Правда? – обрадовалась я. – А… Я хорошо себя вела? Сколько ты мне зачислишь? – Не торопись, мышонок, – усмехнулся Кир. – Ты ведь понимаешь, что чем дольше ты со мной проживёшь, тем больше будет твой счёт. – Да-да, – обрадованно закивала я. – У тебя есть какая-то определенная цель? – спросил он. – Или определенная сумма, которую ты бы хотела получить? – Да, – уверенно ответила я. – Сто тысяч долларов. Кир закашлялся, а я смастерила саркастичную рожицу. Можно подумать это для него такая баснословная сумма! У него один только дом дороже раз в десять. Плюс машина. Плюс бизнес. Плюс банковские счета. Возможно, ещё какие-нибудь инвестиции, другая недвижимость. В общем я была уверена, что для Кира это не такая большая сумма. – Зачем тогда спрашивал, если ты все равно не хочешь мне ее давать? – надулась я. Теперь я чувствовала себя как дура. Как будто я призналась этому скандинаву в любви, а он меня тут же отверг и высмеял. – Это весьма крупная сумма, – примирительно продолжил он. – Что ты хочешь с ней сделать? – Уже ничего, – я сердито бросила очередной сухарик красавцу селезню. – Ведь ты мне их не дашь. Наверное, и десятой части этого не дашь. – Липа… – раздражённо выдохнул Кир. – Что Липа? – передразнила я. – Ты со мной только играешься, да? И до какого момента? Когда у меня живот не вырастет? Дальше я уже буду тебе не интересна? – Липа, тебе никто ее не даст, – серьезно ответил он. – Ни за какие заслуги ты – наивная девочка – их не получишь. Нужно ввязаться в очень крупные неприятности, чтобы тебе понадобилась такая сумма. – Я тебя поняла, – равнодушно ответила я, но на этот раз Кир притянул меня к себе и заставил взглянуть в глаза. – Расскажи мне всю правду, – потребовал он. – Я думаю ты попала в большую опасность, иначе бы не просила у меня такую сумму. – Угадал, – я сверкнула глазами. – Я забеременела от тебя, жмота такого. Это самая большая опасность. – Липа, я ведь все равно узнаю, – пожурил меня он. – Тебе же хуже. – Хуже уже некуда, – ответила я и попыталась встать, но Кир не позволил. – Я замерзла, – возмутилась я. – Потрогай мои руки. Я приложила свои холодные ладошки к шее Кира в знак доказательства и машинально пересела к нему на колени. Кир же наградил меня долгим многозначительным взглядом, а потом без лишних слов прижался к моим губам и тесно сжал меня в объятьях. Я же крепче обвила его шею и наконец ответила на поцелуй. Я устала сопротивляться этому красавцу с львиной гривой. Тем более, если совсем никто не может оценить моего сопротивления. Не проще ли уже сдаться?