Глава 13

Леха хватает Свету, она что-то ему говорит, но он упорно тащит ее к нам - ко мне и китайцам с вытянутыми лицами. Хотя может лицо полное шока только у меня.

Они останавливаются рядом, и в этот момент я натягиваюсь весь как по струнке. Боковым зрением замечаю, что Света не особо расположена врать. И… если эта королева откроет рот, мне хана. Контракту тоже хана. Моему назначению хана.

Блин…

- Ваша жена? - спрашивает китаец через переводчицу.

- Да, - кивает за нас Леха. - Это моя мама. Ее Света зовут.

- Сынок, я не…. - открывает она рот, чтобы уничтожить мое будущее, но я решаю - не бывать этому. Кладу руку ей на плечо и рывком притягиваю к себе. Рубашка вмиг делается влажной, по предплечью проходит легкая волна прохладной дрожи. Мы как лед и пламя - несовместимые элементы.

- Да, это моя Света. Под дождь попала, с кем не бывает.

Света дергается, прожигает меня таким взглядом, что я почти сдох. Не хуже дула пистолета.

- Как вы умудрились промокнуть? - спрашивает китаец. Все-то ему надо.

- С работы бежала, - отвечаю за нее.

- Я не… - опять за свое Света.

- Мам, - шипит Леха. Затем вдруг обходит меня, и становится с моей стороны, хотя до этого был с ее. - Чая может? Горячего?

- Вы присаживайтесь, - показываю китайцем на столик. - А мы отойдем, Света переоденется. Иначе заболеет.

- Конечно, конечно, - вдруг с энтузиазмом кивают гости.

- Дорогая, пошли, - беру ее под локоть и тяну в сторону подсобки. Леха наоборот, не идет с нами. Он будто всем видом демонстрирует Свете свою позицию. И мне снова делается не по себе. Создал проблем людям.

Света, в конце концов, соглашается, и мы выходим в коридор. Заворачиваем в комнату с одеждой для персонала. Не самое лучшее решение: там только белые футболки, зато сухие и в них тепло. Не особо презентабельно для китайцев, но будет экспромт.

Закрываю дверь, роюсь в ящике с новыми вещами, выбираю майку самого маленького размера с этикеткой и протягиваю Свете.

- Держи.

- Тебе смешно? - кривит она губами.

- Слушай, я не знаю, что у тебя с сыном произошло, но… - начинаю оправдываться, чувствуя себе не в своей тарелке.

- Мой сын сбежал из дома. - Строго и медленно произносит она, делая долгие паузы. - Он не понимает, что ты - это временное явление. Сегодня, завтра, сколько там нужно для твоих китайцев? А потом все, испаришься, словно никогда и не было тебя.

Молчу, засунув руки в карманы брюк. Всматриваюсь в лицо Светы. Пытаюсь вспомнить хоть что-то. Что-то смутное. Что-то же должно отразиться в памяти. Хотя бы маленький короткий эпизод.

- Дети, Гера, они не куклы. Они скучают, они хотят внимания, они обижаются и искренне не понимают, почему их бросили.

- Я может и никогда не имел дел с детьми, но Леха явно хочет, чтобы ты помогла мне. Не отталкивай его своим отказом.

- Прекращай! - шипит она, вспыхнув больше прежнего. - Прекращай решать свои проблемы через моего ребенка.

- Слушай, - я вздыхаю, пытаясь удержать харизму на плаву, хотя она тонет под женским взглядом, словно Титаник под айсбергом. - Он пришел ко мне рано утром и с порога заявил про отца. Я… может и не прав, что втянул его во встречу с китайцами. Но ты глянь, он же улыбается. Разве это не самое важное?

- А завтра будет плакать.

- Пацаны не плачут.

- А мой плачет, - не унимается она.

- Значит, плохо воспитала, - бурчу, вспомнив, как мелкого обижали на улице. Уж что-то что, а плакать - последнее дело.

- Ты мне еще про воспитание будешь заливать?

- Свет, - я сам от себя не ожидая, кладу ей руки на плечи. Чуть наклоняюсь, из последних сил, пытаясь расположить к себе. - Я может и поступил дерьмово, но сейчас твой сын тут. И это его решение. Если ты не поддержишь его, он обидится в первую очередь на тебя.

Света фыркает, оттолкнув меня.

- Ты серьезно? - ее голос - это чистый яд, смешанный с сарказмом. - Ты хоть знаешь, как менять памперс? Как купать ребенка? Как с температурой мчаться в больницу? Уверена, что ты и вилку толком держать не можешь, если перепьешь. И ты смеешь мне говорить, что я плохая мать?

- Родная, - пытаюсь я отшутиться, хотя внутри понимаю, что иду по тонкому льду, который трещит под каждым моим словом. - Во-первых, я не говорил, что ты плохая мать. А во-вторых, ложку я держу мастерски. А еще вилку. И даже палочки для суши, если что. Китайцы оценят.

- Все! Хватит!

Она поворачивается и даже почти уходит, дергает ручку двери, пока я упорно перебираю в голове варианты, как остановить эту женщину.

- Ты права, - хватаюсь за последнюю соломинку. Света оглядывается, скептично скользя по мне взглядом. - Я реально не умею памперсы менять, и никогда не купал детей. Я… я не отец. И никогда им не было. Но одно знаю точно, если ты закатишь сцену сейчас, оттолкнешь сына.

- Ты… - едва не задыхается от злости Света.

- Это всего на час, ну два максимум. Ну что ты теряешь? Используй ситуацию с выгодой для себя. Покажи сыну, что ради него на все готова и он важнее, чем даже твоя гордость. Покажи, что ты классная, а я… мудак.

- Ты реально думаешь, что можешь вот так просто манипулировать мной? Назвать себя мудаком и думать, что я растекусь от твоей честности? Гера, ты не просто мудак, ты… чемпион по мудачеству! Олимпийский уровень!

- О, спасибо за титул, - я прикладываю руку к сердцу, изображая театральный жест, при этом не могу удержаться от ухмылки. - Закажу себе медаль. А вообще Свет, я не манипулирую. Я просто хочу, чтобы Лешка не чувствовал себя между двух огней. Он там, за дверью, ждет, что мы выйдем и сделаем вид, что все нормально. Ради него, а?

Она смотрит на меня, и я вижу, как ее внутренний бой продолжается. Гордость против любви к сыну. Злость на меня против желания не разочаровать Лешку. В какой-то степени, меня даже восхищает ее поведение. И в целом, происходящее. Я как по лезвию хожу. Адреналин короче. Необычно.

- Ты невыносим, - устало вздыхает Света, видимо желая, со всем этим разделаться и уйти. - Ладно, Гера. Твоя взяла. Но это не из-за тебя, а из-за сына. Понял? Всего два часа, не больше.