ГЛАВА 13. ЕЩЕ РАЗ О ЧУВСТВАХ И СВЕРХЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ

Рональд Анна никогда раньше не ошибался.

София никак не могла отделаться от этой навязчивой мысли, она звучала в ней рефреном и не давала покоя, как комар, постоянно зудящий над ухом, заставляя ее воскрешать события ночи перед мысленным взором снова и снова.

Была вспышка. Сгорела вся техника и погиб один человек. Только один... и онужебыл без сознания — не проснулся! — когда они вытащили его из палатки, а значит, какое бы воздействие ни оказала на них стена, на него она с самого начала подействовала сильнее.

Почему только на него? Почему не на остальных?.. Чем отличался молодой здоровый Норберт Тамила от других молодых и здоровых, и почему именно для него вспышка оказалась смертельной?

И ведь Анна никогда раньше не ошибался.

София поглядела в сторону Анны, помогающего Зельде укладывать в джип контейнер с оборудованием, и тихонечко вздохнула. Она еще утром, до приезда военных, попыталась поговорить с ним о ночи, отчасти из-за мыслей, которые роились в голове, отчасти потому что ее тянуло к нему сильнее сейчас, когда он переживал свою неудачу, но разговор вышел странным и оставил после себя ощущение досады.

Анна так и держался особняком от остальных, прерывая любые попытки заговорить с ним о стене и, похоже, воспринимая их не иначе как желаниеутешить— все то, чего сама София не приняла бы ни от кого и никогда. Да, она стала называть его на «ты» к вящей радости Фрейи, и он —Рональд— даже поблагодарил ее за помощь с Тамилой, но прошлая ночь не сблизила их, как могла бы сблизить, не будь София такой... трусливой?..

Она была почти готова столкнуться с таким же серьезно-отрешенным выражением красивого лица и выслушать то же, что Анна говорил всем тем, кто подходил к нему с догадками и предположениями:

— Мы ничего достоверно не знаем. Потерпите до Базы.

...Но неожиданно он вперил в нее взгляд своих карих глаз и стал слушать так внимательно, что ей даже стало слегка не по себе.

— Ты серьезно? Ты на самом деле меня об этом просишь?

Они стояли позади робовозчика, на котором привезли систему наблюдения, скрытые его громадиной от остального лагеря, и тень падала на Анну, оставляя открытым и освещенным светом солнца лицо Софии. Она знала, что сейчас кажется особенно некрасивой: белесые ресницы стали почти незаметными, тонкие губы превратились в бледную линию, когда София их сжала, упрямый острый подбородок, вздернутый вверх, кажется еще острее.

Но она только кивнула и снова задрала голову, чтобы посмотреть Анне в глаза.

— Да. Я хочу вернуться сюда, если вспышка сегодня не повторится.

— Нет, — он покачал головой, с нервным смешком запуская руку в растрепанные волосы, — нет, я не верю своим ушам; сейчас, когда погиб человек, и мы сами еще не знаем, доберемся ли целыми домой, ты вопреки всей логике и здравому смыслу хочешь вернуться сюда? Одна?

— Но Зельда же пришлет сюда своих людей за остальной аппаратурой и робовозчиками, — сказала она. — Я могу приехать с ними.

Взять портативные измерители, по старинке сразу же вывести их результаты на бумагу, чтобы не зависеть от хранилищ памяти, которые могут выйти из строя...

— Зельда подчиняется приказу главной планеты. Опасность, риск — это его работа, то, зачем его сюда и прислали, но ты, — Анна подался вперед и почти навис над ней, заставляя задрать голову еще сильнее, — скажи честно мне, София, почему хочешь рискнуть ты?

У нее были только неумение сдаваться без боя и обострившееся после его короткого «моя вина» чувство несправедливости, а Анна — она знала это — не готов будет слушать о еечувствахсейчас, когда собственные его так обманули...

— А откуда прислали Зельду? — пробормотала она, так и не придумав, что сказать.

— С главной планеты. — Анна нетерпеливо и досадливо дернул плечом, но все же пояснил, хоть и неохотно, явно желая разделаться с этим побыстрее. — Зельда и его люди — наемники, военные, прилетевшие сюда по контракту полтора года назад. И риск — это их работа, — повторил он, — но не твоя, и пока главная планета не отменит чрезвычайное положение, ни один человек из моей экспедиции сюда не вернется.

— А если окажется, что здесь безопасно? — переступив с ноги на ногу, все-таки выпалила София. — Если эмпатия тебя не обманула?

Вспышка надежды осветила его глаза, но Анна ее тут же беспощадно подавил.

— О чем ты?

— Почему никто больше не пострадал? — спросила она. — Почему погиб крепкий взрослый мужчина, но не пострадали ни Ник, ни мы с Лерикой, ни даже этот тщедушный техник Глафиры...

— Язон, — сказал Анна, не отрывая от нее взгляда.

— Да, Язон, — дернула головой она. — И ведь твое предчувствие тебя ни разу не обмануло. И ведь трава и птицы — все было для нас безопасно, а теперь... Рональд, неужели мы просто свернем исследование и уедем? Ведь гибель Тамилы тогда окажется напрасной!

— Ты чувствуешь себя виноватой в его смерти? — неожиданно спросил он.

Она сердито мотнула головой:

— Нет!

— Вы ведь с ним не поладили, так? Я знаю, что он был одним из твоих кандидатов.

София приоткрыла рот, осознала, что потеряла дар речи, захлопнула его, отчаянно моргая.

— Какое это имеет значение? И откуда ты знаешь?

— Все знают, — просто сказал он.

— Но это же... — Она даже огляделась, будто ожидая увидеть вокруг них толпу, согласно кивающую словам Анны: «Да, мы все знаем, все знаем». — Это же конфиденциальная информация, нет?

— Была бы, если бы Северина умела держать язык за зубами.

Как, должно быть, смешно она выглядела, пытаясь скрыть от других то, что они уже успели обсудить за чашкой местного чая!

— Все знают про всех? — резко спросила она.

— Все знают про всех, — сказал он. — И еще и поэтому твоя просьба отклонена, и это мое самое последнее слово.

— Рональд, — но Анна уже закончил разговор, и Софии осталось только проводить его взглядом, когда он прошел мимо нее к осветительной мачте, у которой лежали контейнеры с его вещами.

И направиться в другую сторону, чтобы собрать свои.

Хоть Анна и призывал отложить все обсуждения на потом, ожесточенная дискуссия все-таки развернулась. Правда, связана она была не со стеной, а все с тем же Норбертом Тамилой, который наверняка не выдержал бы ни долгого жаркого дня, ни путешествия в спальном мешке в багажнике рободжипа. Такова была природа человеческого тела: прочно защищенное кожей снаружи и иммунитетом внутри при жизни, после смерти оно становилось хрупким и легко поддавалось разрушению.

Так что мужчины вырыли могилу, Ник сказал короткую прощальную речь, Лерика смахнула слезы. Они знали, что трава, незаметно отвоевывающая выкошенную накануне роботом площадку, уже завтра закроет серую заплатку в земле своим веселым волнующимся морем, и могилу будет не найти. Поэтому Глафира без раздумий обкромсал провода у неработающего прожектора и, притащив его, воткнул в изголовье могилы.

— Хотя бы так, — сказал невесело.

— Хотя бы так, — повторило за ним несколько голосов, и короткий ритуал прощания был окончен.

Уже совсем скоро на горизонте, нарушая волнистое однообразие травы, показались силуэты четырех джипов, и коммандер Зельда, спрыгнув с подножки одного из них еще до момента его полной остановки, взял власть над экспедицией в свои руки.

— Отправляемся через час, — провозгласил он, не отвечая на приветствия, и его голос, решительный и такой безразличный к трагедии, которая их постигла, заставил группу еле слышно зароптать. — Погружаем только самое необходимое, то, без чего не обойтись. — Взгляд глубоко посаженных глаз устремился прямо на Софию. — К стене без моего разрешения не приближаться и руками не трогать.

— Я вовсе и не собиралась, — пробормотала она с досадой себе под нос, но Зельда услышал и удовлетворенно кивнул, прежде чем отвернуться к своим ожидающим распоряжений людям.

И вот теперь София работала бок о бок с ним и Анной, складывая оборудование в багажник нетерпеливо фырчащего джипа, краем глаза наблюдала за Фрейей, забирающейся в установленный специально для нее контейнер на крыше машины, и снова и снова прокручивала в голове утренний разговор.

— А люди? Люди в колонии хоть что-то почувствовали? — донесся до нее от соседнего джипа голос Ника, и София навострила уши.

— Люди нет. Птицы почувствовали, — отозвался тот, кому Ник задавал вопрос. — Улетели в ту ночь раньше. Все разом с места сорвались, как будто их что-то... напугало.

— Вы точно не знаете, — снова пробормотала себе под нос София.

— А вы знаете? — И, вздернув голову, она обнаружила, что Зельда опять смотрит прямо на нее.

— И я не знаю, — призналась она, понимая, что теперь в ее слова вслушиваются уже все, кто находится поблизости. — Но я хочу выяснить. Мне очень хотелось бы вернуться сюда с вашими людьми...

— Владимир...

— ...если не будет новой вспышки и если начальник колонии и начальник геокорпуса мне это позволят, — сказала она, чуть повысив голос, когда Анна попытался ее прервать. — Я хочу выяснить, почему здесь погиб человек. Понять, на что именно в нашем присутствии отреагировало это искусственное сооружение. Ведь почему-то же оно активировалось, только когда здесь стали работать люди! Что-то же заставило его включиться!

Она не собиралась прыгать через головы, но держать в себе мысли больше не хотела. Зельда не был связан чувством вины и потери. Если будет позволено вернуться и поработать с ними, София сделает все, чтобы коммандер о своем решении не пожалел.

— София Владимир прибыла на нашу планету недавно, — охотно пояснил неизвестно откуда взявшийся позади них Глафира, и голос его звучал почти добродушно. — А новички, как известно, всегда знают о планете и ее феноменах то, чего не знаем мы, закоснелые в своих предрассудках и суевериях аборигены.

— Вы знаете о стене ровно столько же, сколько я, — сказала София, невежливо не поворачивая головы.

— И потому я молчу и не озвучиваю до поры до времени свои догадки, которые, может быть, еще фантастичнее, чем ваши, — сказал Глафира. Смущенно кашлянул. — Хотя и вашу настойчивость я хорошо понимаю. Правда.

София резко повернулась. Он что, решил таким образом намекнуть, что она так вцепилась в Стену из-за Анны или из-за этих глупых очков адаптации, которые ей непременно добавят за энтузиазм?

— Ладно, я разрешу тебе вернуться сюда и даже поеду с тобой сам, — сказал Анна, кладя руку ей на плечо и разворачивая к себе лицом, и Софии во второй раз за день пришлось захлопнуть рот. — Но только когда мы обработаем данные, и только если они убедят нас в безопасности новой экспедиции. Это тебя устроит?

Она нахмурила брови, не понимая, что происходит и не готовая к его неожиданной уступке, но почти мгновенно потеряв все желание драться от прикосновения его руки.

— Ты разрешишь мне?

— Да, — подтвердил Анна. — Но только «если», ты понимаешь?

— Мои люди вернутся сюда через два дня, Владимир, — проговорил Зельда, обращаясь прямо к ней, когда повисшее после этих слов молчание затянулось. —Есливам не претит путешествие без удобств, в компании неприветливых вооруженных мужчин, и в пути вы готовы беспрекословно подчиняться моим указаниям, то я оставлю для вас место.

Большего ей было и не надо.

София молча кивнула и, не глядя ни на кого вокруг, забралась в джип.