Глава 21 · Четыре по четыре…

Остыв после теста «Ветра», я заглянул к Копченовым — не спалось, да и хотелось убедиться, что с детьми все в порядке.

Семейство разместилось в дальнем углу прихожей жилого модуля, возле номерных шкафов, отгородившись от общего пространства подвешенными одеялами. Им так и не удалось убедить детей спать в крошечных спальных капсулах. Мальчики спали у стены, свернувшись в позах эмбриона. Анастасия дремала, а Павел сидел на полу, держа на коленях рисунки — мятые листы из какого-то найденного блокнота.

— Мальчики не спали всю ночь, — сказал он тихо. — Рисовали.

Рисунки были, пожалуй, странные. На каждом — россыпь точек, похожих на звезды, падающих по диагонали сверху вниз. Черные точки, жирные, угольные. И среди них, на каждом рисунке — одна серая. Не черная, а именно серая, будто ее рисовали легким касанием, едва нажимая.

— Рома сказал: «Эта звездочка хорошая. Она плачет. Остальные — злые», — пересказал Павел, глядя на меня снизу вверх. — Я не знаю, что это значит. Может, ничего.

— Может, — согласился я, забирая один рисунок.

Серая точка среди черных. Хорошая звездочка, которая плачет? Какой-нибудь поэт увидел бы здесь метафору, а я видел информацию. Пусть неполную, зашифрованную в детский лепет, но информацию. Дети ни разу не ошиблись — ни с охотниками, ни с НЕХ, ни даже с «большой рыбой» Глубинником. Игнорировать их слова было бы глупо.

Будить мальчиков, чтобы спросить, что они имели в виду, я не стал — и из человеколюбия, и потому, что вряд ли они ответят. Складывалось впечатление, что либо они сами, видимо, не понимали, что говорили, либо не могли правильно донести.

Убрав рисунок в карман, я вернулся к себе в комнату, озаренный идеей. Звездочки, символы — это все цеплялось за что-то в голове, и я, наконец, сообразил за что.

Достав черную коробочку, найденную в кабинете Хорхе Уя, я снова изучил ее, пытаясь понять, что это, и пялясь на матовый корпус, закругленные углы. Черт, ни кнопок, ни экрана. Теплая на ощупь, почти живая, но что с ней делать? Хрень какая-то.

Положив рядом навигационно-коммуникационный модуль скейра, намародеренный Сергеичем, я принялся сравнивать.

Навигационный модуль — тонкая пластина с символами, расположенными по спирали. Символы угловатые, с острыми засечками, напоминающие рунические иероглифы. Скейровская письменность, наверняка.

Коробочка Хорхе — совсем другое дело. На ней тоже были символы, но плавные, округлые, с петлями, как арабская вязь, только мельче и плотнее. Судя по всему, язык другой, а значит и принадлежала она другой расе. Не скейрам.

Кому? Хорхе в своих записях отмечал: «Контакт подтвержден: максимум сто восемьдесят суток». Он думал, что общается с кем-то разумным. Но с кем? Поначалу мне думалось, он связался с другими выжившими, но теперь, похоже, все оказалось гораздо интереснее. И до чего сто восемьдесят суток? До прибытия охотников? Или до чего-то еще?

Почему символы на коробочке вызывали у меня странное чувство узнавания — будто я видел их раньше, но не мог вспомнить где? Минутку… Может, данные из кристалла, засевшие в мозгу? Тот самый «информационный отпечаток»? Вроде бы и на том космическом корабле, возле которого пасся Го Дзи, я видел что-то подобное…

Так-так…

Но нет, поломав голову еще полчаса, я так и не нашел ответа.

Зато нашел кое-что получше — мысль, что Макс с его сисадминскими мозгами разберется в этих штуковинах быстрее меня. Кстати, куда он подевался? С вечера, получив призрачные клинки, засел у себя в модуле и не вылезал — наверняка колдует над инопланетными игрушками, счастливый как ребенок. Ладно, отдам ему оба девайса позже, а пока — тоннель.

Солнце клонилось к закату, золотилась в закатных лучах «амфибия». Впрочем, думал я не о красоте пейзажа, а о таймере квеста, который тикал с убийства скейра. По моим подсчетам, оставалось часов пятьдесят с хвостиком — завтра рано утром вылет на вертолете, сто двадцать километров над морем до непонятного биосигнала, и Дитрих предупреждал: топлива впритык. Медлить нельзя.

Но сначала — тоннель, без него клан так и останется разрезанным надвое.

В клановом чате я списался с группой Джехомара, узнал, что у них все спокойно. Они ждут, когда мы расчистим тоннель, и можно будет присоединиться к нам.

Я тоже жду, и основная часть клана ждет — кто с интересом, кто напряженно. В чате, как водится, народ высказался: Эстер написала, что торопиться не стоит, Элеонора поддакнула — мол, и так тесно. Все опять завязано на мне, нужно ехать, смотреть, что там с тоннелем.

Можно, честно говоря, одному рвануть — ну что мне угрожает? Остров зачищен. Мы тут хозяева. Но, с другой стороны, где есть одна НЕХ, там может быть и вторая, а мне так и не удалось побеседовать со скейром по душам и узнать это. Рисковать я не имею права. Как бы ни хотелось быстренько метнуться кабанчиком туда-сюда, я написал в клановом чате, что нужна команда для разведки. Скорее всего, ничего опасного, но лучше перестраховаться. Точкой сбора обозначил место, где мы ужинали.

Пока народ не собрался, я уселся в песок, глядя на закатное солнце, которое качали волны. Пара минут — и оно скроется за горизонтом, еще пять-десять — и стемнеет. То есть стемнеет ровно тогда, когда мы прибудем к тоннелю.

Ко мне подошел Крош, боднул бедро, метя вибриссами свою территорию, запрыгнул на ноги и с некой укоризной заглянул в глаза, словно пытался сказать: «Совсем забыл обо мне, хозяин. Не гладит. Не прокачивает. Вон, Тетыща свою свинью постоянно тренирует, а я? Я же лучше, чем свинья?»

— Подожди, лохматый, — сказал я, поглаживая кота. — Вот соберется клан, раздам плюшки, тогда и тебе что-нибудь перепадет.

Ответ кота устроил, и он распластался у меня на бедрах.

Все вроде бы хорошо, но, как говорится, есть нюансы. Клан у меня, если не считать ближний круг — бесштанная команда, которую НЕХ соплей перешибет. Людей, само собой, нужно срочно вооружать и прокачивать, и я примерно представлял масштаб бедствия: пятьдесят с лишним человек, из которых боеспособных — дюжина, остальные — претенденты низких уровней, которым нужно оружие, патроны, таблетки и время. Чую, на это и уйдут мои миллиарды, и все равно будет недостаточно.

Из мыслей меня вывела Лиза. Села сзади, обхватила ногами и положила подбородок на плечо.

— Опять собрался убегать, — прошелестела она, едва касаясь губами уха. — И снова я не могу пойти с тобой, прикрыть спину. Мигель и Дитрих крафтить научились, Бергман, Вика, Рамиз и Сергеич — воины. А я…

— Ты — мозг нашего клана, — перебил я. — Его основа. А я — позвоночник и черепная коробка.

Лиза грустно усмехнулась и промолчала, потому что пришла Вика. Плюхнулась сбоку и толкнула меня бедром.

— Что бы ты без нас делал, а?

Вскоре подтянулись Рамиз, Сергеич и Тетыща — в кои-то веки без свиньи. Лукас, вероятно, дрых. Вояки из колонны тоже не появились — после последних дней сплошного стресса, титанов и скейров я не стал их дергать. Мигель и Дитрих возились с вертушкой — им до утра нужно довести ее до ума. Зато явился Макс, демонстративно удлинив руки призрачными клинками — своими новенькими «Касперами», которые вчера его полюбили. Двигался он рывками, как робот — играл на публику.

— А где водилы? — спросил Сергеич и поскреб в затылке, косясь на «амфибию».

С полминуты никто не отвечал. Зевнув, я сказал:

— Нам необязательно ехать на броневике, джип вполне сгодится.

— А если НЕХ нападет? — с сомнением проговорил Сергеич. — Ну, вдруг тут еще одна есть?

Вика хлопнула его по спине.

— Тогда, Пролетарий, по фигу, на чем ехать. НЕХ завалит и броневик, и джип. Нас только щит Тетыщи спасет. — Она повернулась к Бергману. — Ты же с нами?

Тетыща кивнул.

— Мне нравится идея взять джип, — сказал он. — И давайте поторопимся, чтобы до сумерек успеть.

Через пять минут, ровно тогда, когда солнце оставило розовую дорожку на горизонте, мы выехали к тоннелю. Вооруженные до зубов и готовые в любой момент давать отпор, мы, по правде говоря, напряженно ждали нападения.

Даже непривычно было, признаться, просто ехать, никого не опасаясь, ни от кого не отбиваясь. Теплый ветер бил в лицо, джунгли стрекотали цикадами, а фары выхватывали из темноты знакомый серпантин, по которому я днем гнал на мотоцикле. Крош мирно спал у меня на бедрах. Если в поле видимости появлялись бездушные, я отправлял их в джунгли, чтобы не мешали.

За все время езды до стоянки — один амбал и один нюхач, оба 29-го уровня. И все. Макс, заполучив инопланетное оружие, порывался нашинковать их в капусту, но на это не было времени. Я рассчитывал посвятить прокачке завтра и послезавтра — точнее, не я, а клан будет качаться, пока мы с Дитрихом отправимся выполнять задание системы.

— Красота и идиллия, — проговорил сидящий за рулем Рамиз. — Как в старые добрые времена!

— Хорошо было, — вздохнула Вика. — А мы не ценили, думали, что так и надо, так будет всегда.

— А мне нравится, — признался Рамиз. — Я снова молодой и полный сил. Просыпаешься утром — и…

— Эрекция! — выпучив глаза, ввинтил Сергеич умное многобуквенное слово. — Я забыл, че это такое!

Воздев перст, Рамиз протянул:

— Во-о-от! Ты понимаешь. Хотя я имел в виду не утренний стояк, прости, Вика…

— Напугал ежа голой жопой, — усмехнулась она.

А Рамиз продолжил:

— Я имел в виду, что сил много! Целый день на ногах, и не устал! А раньше только проснулся — а сил уже нет. Хотя целый день надо функционировать.

Я разрушил идиллию:

— Жаль, что через три дня нагрянут охотники и обломают наш кайф.

На место мы прибыли затемно. Я загодя взял под контроль всех бездушных поблизости. У тоннеля обнаружился Донки Конг — дошел-таки! — два амбала и шаркун. Остальная мелочь разбежалась, пока я был далеко, но главную работу они, к счастью, сделали. Свет фар скользнул по раскуроченной подпорной стене и утонул в черном лазе тоннеля.

— Аллилуйя! — воскликнула Вика радостно.

— Мотать мой лысый череп, — Сергеич подался вперед с заднего сиденья. — Тля буду, они вытащили все! Совсем все. Все камни, нах!

Нюхач, которого я поначалу не заметил, все еще, должно быть, выполнял мой приказ, выковыривая скрепленные бетоном камни из подпорной стены.

— Готово, — констатировал Тетыща. Впрочем, он лишь озвучил то, о чем думали все: — Никто на нас не напал, не попытался сожрать. Мне одному кажется это подозрительным?

Подозрительным это казалось всем, потому мы не спешили вылезать из машины. Я мысленно прикидывал расходы: пятьдесят одна нулевка и низкоуровневые, на каждого — хотя бы автомат и комплект таблеток, плюс броня, плюс прокачка через магазин. По самым скромным подсчетам — миллионов сорок, не больше. При моем-то балансе в миллиард семьсот — конечно, копейки. Но таблетки, естественно, дорожают с каждой покупкой, а денег много не бывает, особенно когда через три дня конец света.

— Ну че, — сказал Сергеич, — типа принимай работу. — Он кивнул на Донки Конга. — Прораб, вон, сдает объект.

— Прикрывайте, — скомандовал я, разбудил кота и спрыгнул на идеально чистый асфальт.

Я не видел, но чувствовал спиной — за мной не просто соклановцы, а друзья, готовые в любой момент защитить. Пока шел к тоннелю, ни камешек не хрустнул под ногой — бездушные убрали все, в том числе каменную крошку.

— Ну, блин, ребята, точно вам премию выпишу, — бормотал я, направляясь к черному провалу. — И каждому — медаль и благодарность перед строем.

Слишком все хорошо, слишком спокойно. Каждый раз, когда я чувствую себя в безопасности, случается жопа…

Загрохотало на горе, затрещали ломаемые кусты. Захотелось упасть и накрыть голову руками, но я подавил рефлекс, и правильно сделал, потому что это просто случился небольшой обвал.

Включив фонарик, я посветил в тоннель… и не обнаружил там нагромождение из машин. Развернулся, мазнул лучом по придорожным кустам… Ага, вот они, спрессованные в металлические шары.

Обернувшись, я сказал остальным:

— Тоннель не просто чист, а суперчист. Хоть сейчас вызывай к нам усиление.

— Пф-ф, усиление, — проворчала Вика. — Скорее ослабление. Сейчас точно не надо, они припрутся ближе к ночи, грязные и голодные. Ден! — Она сложила на груди руки лодочкой. — Давай завтра будет это большое переселение народов.

Тетыща кивнул.

— Соглашусь.

— Солидарен с вами, — согласился я. — Сегодня никто не готов. — И зевнул, представив, как в полночь провожу собрание, раздаю плюшки.

Нет уж, сперва высплюсь, потом с рассветом сгоняю на вертолете выполнять квест, а уж после этого — встречусь с обновленным кланом. Пока меня не будет, пусть Эстер с Кирстен принимают гостей, ознакомят их с правилами общежития. Проблем, разумеется, возникнуть не должно — покойный Хорхе Уй отлично выдрессировал команду.

— Новеньких принимать будем завтра, — сказал я вслух, а сам написал в клановый чат:

«Тоннель расчищен. Джехомар Диас, база готова принять тебя и твоих подчиненных. Ждем вас завтра до полудня со всем, что может пригодиться, включая еду, лекарства, оружие и машины».

Джехомар ответил лишь, что принял, сделает. Филиппинцы не написали ничего — боялись, надо полагать. Видимо, Хорхе считал, что чатом можно пользоваться только высшему офицерскому составу.

Зато «старички» завалили бестолковыми вопросами и шутками-прибаутками. Разбаловал я их, эх, разбаловал! Болтать с ними не хотелось, потому я написал лишь: «Вернусь — обсудим».

Обратная дорога прошла без приключений, и я, казалось бы, мог расслабиться, но в голове, как назло, ворочались мысли — о скейрах, мумифицированных рептилоидах, о жнецах, которых никто не видел, но которые, несомненно, существовали. Какие они? Вряд ли симпатичные в человеческом понимании. И вообще, есть ли у них тело?

Сидел я возле Рамиза, гладил кота и вспоминал два инопланетных артефакта, что изучал пару часов назад. В голове засвербело, будто там заворочался червь — напомнил о себе загруженный в мозг информационный блок. Символы на коробочке, символы на модуле — разные, принадлежащие разным расам. Две цивилизации, и обе добрались до нашего захолустья. А может, и три, если считать жнецов. Даже просто принять это было… тяжело. Даже после всего, что с нами случилось. «Человек — венец творения»… Да уж, как же.

Когда мы прибыли на базу, навстречу выбежала Лиза.

— Ден! Периметр-детектор засек аномалию, — доложила она. — Одиночная сигнатура, крупная. Нечеловеческая. Появилась на границе зоны — пятьсот метров к северо-востоку — и исчезла через четыре секунды.

— Костегрыз? — предположил Сергеич. — Но как он сюда попал? Приплыл?

— Вероятно, — пожала плечами Лиза. — Или что-то другое. Размер сигнатуры совпадает с нашим Донки, но конфигурация… не совсем стандартная.

— Не было печали, — проворчал я и обратился к Тетыще: — Костя, усиливаем ночное дежурство. Двойная смена, и чтобы «Страж» был на автомате.

Тетыща кивнул и погрузился в себя — писал в лички, видно, распределяя время дежурства. Это раньше надо было проводить собрания, теперь же достаточно написать.

Дождавшись, пока народ разойдется, я тронул Макса за локоть.

— Ты мне нужен, — шепнул я. — Отойдем.

Он и сам, похоже, ждал чего-то подобного — глаза горели от любопытства. Я отвел его к себе в комнату, где оставил артефакты, и протянул оба: коробочку Хорхе Уя и модуль скейра.

— Посмотришь?

Макс радостно взял их и улыбнулся, демонстрируя кроличьи резцы.

— Вау! Это те самые штуки?

— Ага. Какой-то передатчик, по которому лидер «Щита» с кем-то общался. И хрень, которую Сергеич выковырял из НЕХ. Символы на них разные — я сравнивал. Коробочка, похоже, вообще не скейровская. Другая раса, другой язык.

Макс аж подпрыгнул. Схватив инопланетные девайсы, он исчез в модуле, а я постоял, глядя на купол, за которым на черном полотне неба мерцали звезды. Серая точка среди черных — вспомнил я рисунки мальчиков. Хорошая звездочка, которая плачет…

Мы с Лизой уже засыпали, когда в дверь забарабанили.

— Ден! — Макс ввалился без стука, бледный, с коробочкой Хорхе в трясущихся руках. — Ден, е-е-ема-а-а! Она говорит!

Сон слетел мгновенно. Лиза скрылась под простыней, а я сел на койке, прикрыв собой подругу.

— Что значит «говорит»? — поинтересовался я.

— Я вертел ее, нажимал, грел, стучал — ничего, — затараторил Макс, плюхнувшись на край койки. — А потом положил рядом с модулем скейра, и она загудела. Нагрелась. И из нее полилась речь — шипящая, свистящая, вообще ни на что не похожая. Но система перевела! Не все, обрывками, но перевела!

Он протянул мне коробочку. Та была теплой — теплее, чем обычно, почти горячей. Я поднес ее к уху.

Тишина. Потом — едва уловимое шипение, будто змея продирается сквозь сухую листву. И поверх шипения, обрывками, с провалами, будто из-под воды, — слова. Система в моей голове переводила образами, подставляя ближайшие значения, и смысл проступал:

« Четыре по четыре… [непереводимо]… тебе, человек… нужна помощь… время на исходе… помогу в Жатве…»

И снова шипение, и снова, по кругу, те же обрывки — зацикленная запись или бесконечный вызов, на который никто не отвечает.

Я опустил коробочку и посмотрел на Макса.

— Хорхе по ней с кем-то общался, — медленно проговорил я. — Я читал в его дневниках: «Контакт подтвержден». Похоже, он думал, что на том конце люди. А там…

— Там точно не люди, — закончил Макс. — Но и не НЕХ. Символы на коробочке — не скейровские, ты сам говорил. Это точно другая раса, Ден! И эта раса тоже знает, что такое Жатва.

Я посмотрел на звезды за куполом. Серая точка среди черных.

Хорошая звездочка, которая плачет.

Конец шестой книги