Глава 5 · Наследство людоедов

Допросы закончились под утро. Из девяти вояк «Щита» проверку прошли шестеро, а остальных расстреляли: двоих психопатов в холле, а третьего — после того, как Вечный вытащил из него признание в изнасиловании.

Я стоял у разбитого окна, наблюдая, как небо на востоке наливается серостью. Впрочем, в этих широтах солнце встает моментально. Стоит отвернуться, и солнышко выкатится полностью.

— Командир…

Обернувшись, я увидел Роберто — того самого вояку, который помог найти Тори. Он застыл в дверном проеме, вытянувшись по стойке смирно, с выражением человека, готового к худшему.

— Чего тебе?

— Разрешите доложить. — Он сглотнул. — Могу провести вас по базе, показать склады, технику, все тайники. Я знаю «Коста Бланку» лучше всех — работал здесь еще до Жатвы, когда это был просто отель.

Только тут до меня дошло, что мы даже не знали названия отеля — вывески на здании не было. То ли пострадала в боях с другими группировками, то ли титан снес. А может, ураганом унесло.

— Роберто… — заговорил я и присмотрелся к нему внимательнее: лет тридцать пять, коренастый, с цепким взглядом человека, привыкшего замечать детали.

В системке значилось:

Роберто Алонсо Крус, 34 года

Претендент 29-го уровня: 94%.

Неплохо прокачан. И штраф системы его не доконал — держится. По крайней мере, внешне.

— Почему ты хочешь помочь? — спросил я напрямую.

Роберто помедлил, подбирая слова.

— Потому что Хорхе мертв, а я — нет. — Криво усмехнувшись, он продолжил: — Знаешь, что самое странное, чистильщик Денис? Впервые за полгода могу говорить то, что думаю. Хренов Хорхе заполучил талант… «Бомба в мозгах» или как-то так… мы все знали, что он может убить любого из нас одной мыслью. Теперь этого нет. И я хочу, чтобы так и оставалось.

Подумав недолго, я кивнул.

— Ладно, веди. Посмотрим, что нам досталось в наследство от людоедов.

Одному идти было глупо, поэтому я прихватил с собой Вечного и индейца Дака. Остальные остались охранять пленников, отдыхая посменно.

«Коста Бланка» оказалась настоящей крепостью, мы это поняли, когда Роберто повел нас по коридорам, комментируя каждую дверь и каждый поворот.

— Здесь оружейная, — пояснил он, толкнув тяжелую железную дверь.

Я присвистнул, когда увидел стеллажи от пола до потолка, забитые автоматами, винтовками, пистолетами. А еще ящики с патронами, гранаты, пара гранатометов в углу.

И что-то накрытое брезентом.

— А там что?

— Артефакты. — Роберто стянул брезент.

На столе лежали три предмета: небольшой металлический шар размером с кулак, плоская коробочка с кнопками и связка знакомых кристаллов.

— «Око разведчика», — Роберто указал на шар. — Позволяет смотреть глазами подконтрольных бездушных. Хорхе использовал его для разведки. «Полевой ингибитор» — парализует всех в радиусе двадцати метров на тридцать секунд. И мобильные «пугачи» — отпугивают зомби, мы ставили их по периметру, но можно брать с собой в поле.

Вечный взял шар, повертел в руках.

— Полезные штуки, — сказал он. — Особенно «Око разведчика» — можно следить за округой, не высовываясь.

— Забираем все, — решил я. — Что еще есть?

Роберто повел нас дальше — через технический этаж с гудящими генераторами, мимо кухни, к выходу на задний двор.

Там меня ждал настоящий подарок: десяток БТРов, пять БМП, два танка под маскировочной сеткой, россыпь грузовиков и джипов.

— Твою мать… — выдохнул Дак.

— Не все на ходу, но большая часть в боевой готовности, — уточнил Роберто. — Топлива — на три месяца… плюс-минус. Хорхе что-то знал и не позволял трогать эту технику. В последнее время он вел себя странно… Это все видели, но никто не говорил вслух.

— Роберто, — я повернулся к нему. — Может, он говорил что-то о будущем, о каких-то угрозах?

Вояка нахмурился, вспоминая.

— Он вообще мало с нами разговаривал. Но… да, кое-что было. Последние дни, после падения «Псов» особенно, он был одержим этим чертовым Сектором — отправлял экспедицию за экспедицией, терял людей, но не останавливался. Он часто запирался у себя, потом выходил злой как черт и приказывал удвоить запасы. Говорю же, как будто готовился.

Вечный и Дак переглянулись.

— Значит, он что-то знал про Третью волну, что она близко, — медленно проговорил Вечный.

— Где его личные вещи? — спросил я. — Записи, если были?

— В апартаментах на третьем этаже. Но там…

— Что?

Роберто поморщился.

— Там офицерский гарем. После того как разнеслась весть о смерти Хорхе, они заперлись и никого не пускают.

Отлично. Еще одна проблема.

— Разберемся позже. Сначала — подвал…

Как же мне не хотелось снова туда спускаться! Но некоторые действия лидер должен совершать сам, чтобы лучше понимать ситуацию. И мы пошли вниз, прихватив ключи у Тетыщи.

Спуск в подвал напоминал спуск в ад, а запах ударил в нос еще на лестнице — кислый, тошнотворный, замешанный на человеческих испражнениях, гнили и чем-то сладковатом, от чего к горлу подкатывала тошнота. Вечный закашлялся, прикрывая лицо рукавом.

— До Жатвы это был спа-центр, и когда-то здесь журчала вода в джакузи, пахло эвкалиптом и лавандой, а богатые туристы нежились в саунах, — рассказал Роберто, пытаясь выслужиться. Помявшись, добавил: — Моя жена работала тут. Она не пережила Первую волну.

Да, был спа, это я и без него понял, когда побывал тут в первый раз, а теперь повсюду громоздились клетки из грубо сваренной арматуры, втиснутые в каждый угол, в каждую нишу, а в клетках сидели люди.

При нашем появлении они зашевелились — кто-то поднял голову, кто-то попытался встать, цепляясь за прутья. Грязные и истощенные, с потухшими глазами, они напоминали живые скелеты, обтянутые кожей.

— Это он! — хрипло выкрикнул кто-то. — Он вернулся!

— Новый чистильщик, спаси нас!

— Спаси нас, русский!

Тут же поднялась волна голосов, стонов и мольбы:

— Выпустите нас!

— Пожалуйста, я больше не могу… Сколько можно нас тут держать!

Я остановился посреди этого кошмара, не зная, с чего начать. Считать их? Сортировать? Как вообще можно сортировать людей, которых держали как скот на убой? А если выпустить их всех, а они накинуться на нас? Или на оставшихся и принятых нами вояк? Хотя урона они, нулевки, не нанесут.

Крош, увязавшийся за мной, жался к ногам и тихо рычал — ему тут тоже не нравилось. По моей команде Вечный и Дак всех пересчитали. Всего оказалось девяносто четыре пленника, плюс трое мертвых.

Из живых примерно шестьдесят мужчин, двадцать пять женщин и девять детей.

В ближайшей клетке девочка лет пяти прижимала к груди тряпичную куклу без головы. Она не плакала, не звала на помощь — просто смотрела на меня пустыми глазами, в которых давно выгорело все детское. Все — нулевки. Ни одной системки выше «активная одушевленная оболочка». Контролер «Щита» постарался на славу, прежде чем его прикончили повстанцы.

— Открывайте клетки, — приказал я Роберто. — Всех выпускаем. Вечный, организуй воду и еду — что найдешь на кухне.

— А с этими что? — Дак кивнул на отдельную секцию, где за усиленной решеткой сидели пятеро крепких мужчин, которых я видел раньше и запомнил. В отличие от остальных, эти выглядели не измученными, а скорее злыми и настороженными.

— «Железные псы», — пояснил Роберто. — Их взяли в плен после того, как вы… ну, когда разгромили их на арене. Поймали на мародерке, когда сами туда приехали…

— Помародерить, — хмыкнул я.

Подойдя ближе, я рассмотрел здоровенного детину с татуировкой скорпиона на шее. Тот оскалился:

— Че уставился, русский? Хочешь нас тоже в котел? Давай, не тяни! Подавишься мясом Скорпиона, урод!

— Заткнись, Скорпион, — равнодушно бросил я и повернулся к Роберто. — Скорпионы и прочие твари подождут. Сначала — люди.

Следующий час мы дозированно выпускали пленников, начав с женщин и детей.

Пленники выходили из клеток — кто сам, кого выносили на руках. Некоторые падали на колени, целовали мне ботинки, бормоча благодарности. Других приходилось успокаивать — они не верили, что это не очередная жестокая игра Хорхе.

Среди освобожденных я провел опрос, кто кем был до Жатвы, и нашел полезных людей, которые нам явно пригодятся.

— Мигель Рейес, — представился худой мужчина лет сорока с обожженными руками. — Механик с судоремонтного завода. Могу починить что угодно, если дадите инструменты.

— Анна Сантос, — просипела молодая женщина с пустым взглядом. — Работала медсестрой в городской больнице до… до всего этого.

— Я тот самый Марко Виллануэва, — сообщил мужчина средней упитанности; судя по обвисшей коже, он похудел килограммов на тридцать. — Шеф-повар ресторана «Маре Нострум». Могу накормить армию, изыскивая ресурсы там, где кажется, что их нет.

Их я отмечал отдельно. Понадобятся. Но большинство оказалось простыми горожанами — официанты, рыбаки, продавцы. Все обнуленные, то есть балласт, который нужно тащить на себе. И даже прокачать их сейчас не на ком.

Джехомара Диаса я нашел там, где его оставили — в углу холла отеля, прикованного наручниками к батарее. Услышав приближающиеся шаги, он поднял голову. Регенерация у него была помощнее, чем у обычного человека, и подбитые глаза открылись, лицо, превращенное в отбивную, взялось коркой, как у Сергеича. Наверное, и зубы расти начали. Если бы ему дали поесть, был бы как новенький, а так у организма не хватало ресурса.

— Пришел добить? — прошамкал он, с трудом ворочая губами. — Наконец-то. Или решили что-то другое?

Покрытые коркой, они плохо слушались. Нижняя треснула, и по его коричневому от засохшей крови подбородку побежала алая струйка.

Я присел рядом на корточки. Крош запрыгнул мне на плечи, уставившись на бывшего чистильщика немигающим взглядом.

— Расскажи мне о Хорхе, — сказал я без предисловий. — Все, что знаешь. Особенно интересно, что он скрывал в последнее время.

Джехомар криво усмехнулся.

— А что мне за это будет?

— Жизнь. И шанс войти в мой клан, если докажешь лояльность.

Помолчав, он кивнул — еле заметно, морщась от боли.

— Хорхе был умным ублюдком. Гением-тихушником, если хочешь. — Джехомар сплюнул кровавую слюну. — Знаешь, почему он создал этот… «белковый запас»? Чистый расчет. Высчитал, сколько людей нужно для поддержания клана, сколько для прокачки, сколько для продолжения рода человеческого. Остальные — лишние. А лишних надо утилизировать с пользой. Ведь если их просто убить, их могут сожрать бездушные и прокачаться. Понимаешь? Даже если похоронить, отроют те же ползуны. И сжигать трупы — расход топлива.

Меня передернуло от этой холодной расчетливой логики.

— Что он знал об охотниках?

Бывший чистильщик долго молчал, потом заговорил:

— Это не точно, сразу предупреждаю. Слышал от одной девицы, к которой он ходил. Хорхе получал сообщения от кого-то с материка. Там народ сильно прокачался, и у них куда больше информации. И Хорхе боялся, говорил, что Жатва, то есть появление зомби — это только начало. Что те, кто придет после, не будут играть по привычным нам правилам.

— Охотники?

— Не знаю. Он не объяснял. Только приказывал готовиться…

Чтобы очистить голову от хаоса, плача, гомона, криков и суеты вокруг, я решил подняться на крышу и побыть с собой наедине.

Но, прежде чем сделать это, я написал Лизе в личку:

«Лиза, ты на связи?»

Ответ пришел почти мгновенно:

«Здесь. Мы все читали сообщения в общем чате. Поздравляю с победой, Ден. Хотя „победа“ — громко сказано для того, что ты описал».

«Как там у вас?»

« Спокойно, — ответила Лиза. — Купол держит, патрули не фиксируют активности. Макс возится с турелью, говорит, что можно там что-то улучшить, проапгрейдить. Братья Копченовы всю ночь не спали — сидели на крыше и смотрели на восток. Коля сказал что-то странное…»

Я напрягся и спросил: «Что именно?»

После короткой паузы пришел ответ:

«Он сказал: „Они уже рядом. Много-много звезд, но не звезды. Они голодные“. И заплакал. Рома тоже плакал, хотя обычно он вообще не реагирует на внешние раздражители».

Охотники? Если так, то это лишь доказывало, что братья видели что-то, чего не видели мы, и это «что-то» летело к нам. Успокаивало, что хотя бы летело, а не телепортировалось. Значит, мы должны это увидеть заранее… если, конечно, у инопланетян или этих неведомых охотников нет стелса.

«Держите их под присмотром. И… Лиза, системное предупреждение об охотниках видела?»

«Все видели. Макс считает, что нужно укреплять периметр вьетконговскими ловушками. Я согласна».

«Укрепляйте. Я тут разберусь с трофеями и вернусь. У „Щита“ техники — на целую армию. БТРы, танки, куча огнестрела. Нам это пригодится».

«Что там с артефактами, которые украл Сергеич?»

«Пока в штабе „Щита“. Он продолжает уверять, что они есть и надежно спрятаны. Поскольку тут их нет, я склонен ему верить».

«Принято. Береги себя, Денис», — написала она, но я чувствовал что-то большее за сухим «Денис».

Я закрыл чат и позволил себе минуту просто постоять в тишине. Где-то внизу возились освобожденные пленники — их кормили, поили, пытались привести в чувства. Вика взяла на себя женщин и детей, Рамиз — мужчин. Тетыща не отходил от Тори, которая наконец-то уснула на принесенном в холл диване.

Сергеич…

Я нашел его взглядом через окно. Пролетарий сидел на ступеньках заднего крыльца, с наслаждением смолил сигару и пялился в небо. Струпья на его лице уже начали отваливаться, обнажая розовую молодую кожу — он выглядел как подросток, переболевший оспой, нелепо и жутковато одновременно.

Рядом с ним стояла почти пустая бутылка рома.

— Пролетарий! — окликнул я его.

Он обернулся, и я заметил красные глаза — но покраснели они явно не от выпивки.

— Че, командир?

— Ты как?

Сергеич затянулся, выпустил дым.

— Нормально.

— Иди отдохни, Сергеич, пока есть возможность.

Он кивнул, но не двинулся с места. Я и не ждал.

На крышу «Коста Бланки» я поднялся, когда было совсем светло.

Разрушенный мертвый Мабанлок лежал внизу, поделенный между титанами. Где-то на севере патрулировал Костегрыз, на юге плескался Глубинник, а между ними пытались выжить мы — крошечные люди в мире, который больше нам не принадлежит. И, похоже, уже не будет принадлежать никогда.

Крош сидел рядом, навострив уши. Его хвост нервно подергивался.

— Чуешь что-то, приятель? — тихо спросил я.

Кот не ответил — только уставился в небо. Я проследил за его взглядом и обомлел, увидев, как на горизонте разгоралось свечение, похожее на северное сияние. Пульсирующий зеленоватый свет, будто кто-то включил гигантскую неоновую вывеску за краем мира.

Я медленно выдохнул. Охотники. Кем бы они ни были, они уже совсем рядом.

Крош издал звук, которого я от него раньше не слышал — что-то среднее между рычанием и воем. Шерсть на его загривке встала дыбом.

— Да, приятель, — сказал я, не отрывая взгляда от зловещего свечения. — Мне тоже это не…

Снизу донеслись боевые крики и автоматная очередь.

Я рванул к лестнице и помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Крош несся рядом, прижав уши.

В холле творился хаос.

Пятеро «Железных псов» вырвались на свободу. Детина с татуировкой скорпиона держал за горло медсестру Анну, приставив к ее виску пистолет — судя по кобуре на поясе мертвого охранника, оттуда и взял. Двое других отстреливались от Рамиза, засевшего за перевернутым столом. Еще двое волокли к выходу женщину из бывших пленников.

Роберто лежал у стены, зажимая рану на боку, а рядом с ним валялся труп охранника с перерезанным горлом. Вот что бывает, когда оставляешь двух измотанных бойцов стеречь пятерых злых бандитов. Кто их только выпустил, мать их так!

— Стоять, сука! — заорал Скорпион, увидев меня. — Еще шаг — и эта дохлая!

— И куда вы собрались?

— Подальше отсюда. — Скорпион ткнул стволом в висок заложницы, и та заскулила. — Нам нужна машина, один из тех джипов. И чтоб никто не преследовал.

— Хорошо, — кивнул я. — Бери джип. Отпусти женщин.

— Не-а. Они — наша страховка. Отпустим, когда отъедем.

Краем глаза я заметил движение справа — Тетыща. Бесшумный, как тень, он выходил из бокового коридора, и бандиты его не видели — их внимание было приковано ко мне.

— Ладно, — сказал я и поднял руки, делая шаг вниз. — Не стреляйте. Сейчас дам команду, чтобы…

И тут атаковал Крош.

Кот прыгнул с перил — три метра по воздуху — и вцепился в лицо ближайшему бандиту. Тот заорал, выронил автомат, попытался содрать с себя мохнатую тварь. Крош полоснул когтями, и крик захлебнулся бульканьем — кот располосовал ему горло.

Ну ни хрена себе!

Одновременно Тетыща активировал «Гарпун». Скорпиона дернуло назад — будто невидимое лассо захлестнуло его и потащило к чистильщику. Бандит замер, парализованный талантом, пистолет выпал из онемевших пальцев и грохнулся о мрамор. Заложница упала на пол, зажимая уши.

Рамиз высунулся из-за стола и короткой очередью срезал двоих у колонн.

Скорпион врезался в Тетыщу — тот уже ждал с ножом наготове. Короткий удар снизу вверх, под ребра, и бандит осел к его ногам.

Я рявкнул последнему:

— Стоять!

Последний бандит — тот, что волок женщину к двери — замер.

— На колени.

Он рухнул, выпустив жертву. Женщина отползла в сторону, всхлипывая.

Я подошел к нему — обычному филиппинцу лет двадцати пяти, с наколотым псом на предплечье. Животный ужас плескался в его глазах.

— Пожалуйста, — прохрипел он. — Я просто хотел…

— Знаю, чего ты хотел.

Я кивнул Тетыще за его спиной, и тот молча одним движением клинка снес ему голову. Кровь хлынула на мраморный пол, смешиваясь с той, что уже там была, а следом скользнула с шеи и голова.

Пять трупов. Плюс один охранник. Минус шесть проблем. Полгода назад я бы, наверное, мучился угрызениями совести, но сейчас просто переступил труп, который лежал на моем пути.

Крош сидел на груди своей жертвы и вылизывал окровавленную лапу. При виде меня мяукнул — довольно, будто спрашивая: «Ну как я?»

— Молодец, — сказал я и потрепал его по загривку.

Тетыща вытер нож об одежду мертвого Скорпиона и посмотрел на меня:

— Надо было их сразу кончить.

— Надо было, — согласился я. — Кто их вообще выпустил?

— Приказы нужно давать точнее, — проворчал Тетыща. — Видимо, Дак и Вечный выпустили, не став с тобой спорить, когда ты велел выпустить всех.

Роберто застонал у стены. Рамиз уже был рядом, зажимая рану и крича медсестре, чтобы тащила бинты.

Я огляделся. Освобожденные пленники жались к стенам и смотрели на нас круглыми глазами, в которых ужас мешался с уважением.

— Шоу окончено, — бросил я. — Кто умеет оказывать первую помощь — к раненому. Остальные — не путаться под ногами.

Анна, которую Скорпион держал в заложницах, сидела на полу и смотрела в одну точку. Ее трясло.

Я подошел, присел рядом и спокойно привлек ее внимание:

— Эй. Ты медсестра, верно?

Она моргнула, переводя на меня расфокусированный взгляд.

— Мне нужно, чтобы ты помогла раненому, — сказал я спокойно. — Справишься?

Анна сглотнула, посмотрела на свои трясущиеся руки. Потом медленно кивнула, встала и на негнущихся ногах пошла к Роберто. Руки ее все еще дрожали, но она работала.

Я поднял голову, посмотрел на разбитое витражное окно под потолком, через которое было видно то странное мерцающее свечение на небе.

До прибытия охотников оставалось сто пятьдесят шесть часов.