Глава 36. Начать с чистого листа

Алекс

Саундтрек: Jacob Banks — Unkown

Я нагнал ее только у главного входа в корпус.

— Эмма, нам надо поговорить. Не уходи вот так! Пожалуйста! — пока я выяснял отношения с Мрачным типом и спешил за Эммой, мое возбуждение немного умерилось, и я старался говорить спокойно.

Она не стала долго ждать моих уговоров, слава богу, и повернулась сразу, не дожидаясь, пока на мои мольбы соберется целая толпа зевак. Нам, кажется, хватит и тех, что собрались у костра, чтобы завтра об этом узнала вся школа. Она молча смотрела на меня. Этот ее взгляд был мне еще не знаком. Там была и обида, и боль, и ненависть. К такой Эмме я не привык. А еще по ее щекам струились слезы, а глаза уже сильно опухли и покраснели. В этот момент я сглотнул ком в горле и почувствовал сожаление. Когда успело все так изменится? Две недели назад все вроде было так хорошо, а сейчас…И откуда у нас столько секретов друг от друга?

— О чем ты хочешь поговорить, Алекс? Расскажешь мне о том, как Мелани сама на тебя напрыгнула, а ты ничего поделать не смог? Я не поверю ни единому твоему слову. — она сложила руки на груди, а лицо выражало упрямое недовольство. — Она вьется около тебя все эти годы, а в последнее время — особенно. И ты даже не дал ей понять, что ты занят. Это многое говорит о наших отношениях, даже если не учитывать тот факт, что вы переспали. А так и говорить не о чем.

— Ты права, — согласился я, а Эмма явно опешила, не ожидая, что я так быстро сдамся. — Я только недавно осознал, что она все эти годы надеялась на что-то большее.

Я умолчал о том, что глаза на это мне открыл отец, а не я сам пораскинул мозгами.

— Как и все твои поклонницы, Алекс! — с досадой выкрикнула она. — Как и я. И теперь я очень жалею обо всем.

— Давай я расскажу, что я помню с той вечеринки, ты меня выслушаешь, а потом будешь делать выводы. Я имею право высказаться.

Она какое-то время думала, а потом молча прошла мимо меня и подошла к одной из лавок, натянула ниже к ногам пуховик, и не счищая снег, села на край. По ее позе было понятно, что долго оставаться тут она не намерена. Вопросительный взгляд на меня позволили мне начать. Я оперся о дерево рядом: решил, что не стоит сейчас нарушать ее личное пространство, разделяя с ней одну лавку. И я начал свой рассказ. Рассказал ей все, включая разговор с отцом и его намерение женить меня на Мелани. Рассказал о том, почему пренебрег свои правилом и выпил больше. Я не только не хотел отказывать подруге в ее день рождения, но и чувствовал себя отвратительно, сделав несколько важных открытий после разговора с отцом. И, конечно, закончил тем, что проснулся в одной кровати с Мел, а она делала вид, что у нас что-то было, хотя я, как ужаленный, выскочил из кровати уже спустя несколько секунд, как пришел в себя.

— Но я ничего не помню. Поверь, если бы что-то было, я бы точно это запомнил! Тем более, я никогда бы не полез к ней будучи в том состоянии, в котором я был. И я хранил верность тебе, все это время, — как-то нелепо закончил я и замолчал.

Эмма закинула ногу на ногу и поджала губы.

— Премного благодарна, — отрывисто сказала она. Этот тон был похож на тон директрисы, я к такому не привык и поежился. — Я не понимаю, как можно напиться до беспамятства и не помнить, где ты и что ты делаешь?

— Ты говоришь, как твой Джей. У него набралась? — я не мог сдержать язвительности. Она отчитывала меня, явно глядя свысока.

— Джеймс. Нет, — резко ответила Эмма. — Это всецело МОИ мысли.

— Я облажался. Я виноват, я не спорю, — попытался подвести итоги я. — Но я к ней ничего не чувствую. И я даже был бы не в состоянии что-то сделать с ней… физически… в таком опьянении.

— Ой, избавь меня от подробностей.

— Эмма, ты тоже не права! — начинал закипать я от ее надутого вида. — Тебе, как мне кажется, тоже есть что сказать!

Она замолчала. Потом шумно выдохнула и начала:

— Прежде чем, обвинять меня в том, что ты услышал от своей якобы подруги, надо было спросить у меня и ДОЖДАТЬСЯ моего ответа. А потом уже делать выводы.

— Такого же отношения я прошу и к себе, — парировал я.

Она устало вздохнула и потерла пальцами виски. Сейчас я мог, наконец, ее разглядеть, не пытаясь одновременно защищаться. Мокрые дорожки от слез блестели в лунном свете. В волосах застряли маленькие веточки и сухие листья, шапка съехала набок, но ей было не до этого. Она подняла голову и посмотрела на меня снова. Этими чистыми преданными глазами, которые как бы без слов говорили: «Я тебе не вру, поверь мне». Услышав обвинения Джейн, я опешил от неожиданности. За эти годы она была исключительной паинькой и суперответственной и честной девушкой. Она всегда была недостижимым идеалом морали. В отличие от меня.

Какое-то время мы молчали, глядя на деревья и падающий снег, я ее не торопил.

— Это был день последнего мастер-класса по самообороне, — начала делиться Эмма. — Но Джеймс не пришел. Это не было на него похоже. И я пыталась узнать, где он, обратилась в том числе и к Джейн, она направила меня к его наставнику из клуба. Он сказал, где он может быть, и мы вместе его нашли. У него случилось несчастье в семье, и он сильно переживал…

— Что именно случилось? — уточнил я.

— Ему было очень плохо. И ему нужна была помощь. Тим, его наставник, не мог побыть с ним, поэтому мы отвезли Джеймса ко мне домой. Мама как раз на тех выходных уезжала.

— Удачное стечение обстоятельств, — честно, я пытался сдержаться, но не мог.

И, если Эмма верила в то, что говорит, мне это все казалось каким-то нелепым. Взрослый парень, который может сам за себя постоять, ищет поддержку в девчонке, которой самой нужна чья-то защита? Что-то не сходится.

— Но это правда, Алекс! Да, он остался до утра, но спал на диване в гостиной. А утром он ушел, — она развела руками, как бы завершая рассказ.

— А почему ты мне об этом тогда не рассказала? — мой голос был хриплым от подорванного доверия и ощущения, что я обманут.

— Потому что знала, что ты отреагируешь вот так. Ваше вечное противостояние… я знала, что ты не сможешь отреагировать адекватно.

— А почему он не поехал к себе домой? Я не могу понять этого, Эмма, — в моей голове было так много вопросов.

— Ему нельзя было домой. Все, что я могу тебе сказать.

— Это что, ваш общий секрет? — поморщился я, явно давая понять, что не в восторге от этого факта.

— Ну называй это так. То, что мы с тобой встречаемся… или встречались, уже не знаю…— она делала огромные паузы, а наличие здесь прошедшего времени вообще не добавляло позитива в и так напряженный разговор, — не дает мне права раскрывать личные секреты своих близких друзей.

— Ты знаешь, что я ему не доверяю!

— Тогда доверяй мне, — глаза ее теперь смотрели прямо в мои. — Пожалуйста. Я, как и ты, не могу доказать свою правоту. И мне остается только просить тебя поверить мне. И сделать то же самое для тебя. Только так, Алекс.

Я задумался. Логика и ум снова преобладали над чувствами внутри меня, буря стихала. Эмма была права. Я пытался вспомнить что-то, о чем еще говорили Джейн и Мел, но все это упиралось в пустые домыслы. Я был так разочарован в Мел. Ее внезапное сближение с этой Джейн в этом году, их участие в активе с идеями, шушуканья, появление Джейн в моей команде, такое показушное внимание Мел ко мне в школе — все это было вызвано ревностью двух обиженных девушек. И, если бы я верил в нас с Эммой с самого начала и не делал бы из наших отношений тайну, может, всего этого бы не было? Я так доверял Мел и искренне полагал, что она всегда спросит у меня, если ее будет что-то интересовать, но она пошла другим путем, строя козни и распуская сплетни. Но теперь я понимал, что между нами уже все кончено. Никакая дружба не была возможна после такого предательства.

— Мне жаль, что тебе пришлось видеть это поведение Мел. То, что она сделала, непростительно.

— Алекс, да, но ты ей потакал! И это куда серьезнее. Ты не можешь сейчас возложить всю вину на нее.

— Я должен был четко обозначить границы нашего поведения друг с другом.

— Именно.

— Почему ты молчала о том, что тебя это смущает?

— А тебя самого это не смущало? Это для тебя в порядке вещей? — снова вспылила Эмма.

— Я… я не имел опыта серьезных отношений. Не хочу сказать, что меня это оправдывает, — хотя именно это я и пытался сделать сейчас. — Но, только со стороны, сейчас я понимаю: это было неправильно по отношению к тебе. Я хотел, чтобы у нас с тобой было все иначе, но сделал только хуже.

— У вас еще что-то было, кроме того, что она сказала сегодня?

— Нет.

Мы замолчали. Мне хотелось верить, что мы все обсудили. И я был бы даже рад, если бы она сама попросила меня не общаться с Мел больше, я сам этого хотел. Но она знала, что взамен я попрошу то же самое о ней с Макэвоем.

— Я хочу тебя спросить еще кое-о-чем, — вдруг нарушила тишину Эмма, — тогда на маскараде…

Я понял, о чем она, я тоже давно хотел ее спросить. И, похоже, время настало, раз сейчас мы так сбрасываем маски.

— Ты пришел с ней, — она поморщилась, явно намекая на Мел. — Я прождала тебя так долго. А ты пришел пьяный под ручку со своей подружкой и унизил меня. Что произошло тогда, Алекс? Ты специально меня пригласил, чтобы вот так выставить меня дурой, одной из многих, кто хотел быть с Алексом Вайлдером, но никогда не получит его?

— О боже, не делай из меня такого злодея, Эмма. Как я видел, ты сама не грустила и была уже в компании, когда я заявился туда, — смутные воспоминания всплывали перед глазами или я рисовал их сам.

— Алекс, ты издеваешься? — кажется, наш конфликт набирал обороты с новой силой. — Я ждала тебя весь вечер, я была так рада твоему приглашению!

— Но ты танцевала с другим! — выкрикнул я, злость на нее за тот поступок, которая долгая время сидела внутри, рвалась на волю.

— Да потому что ты меня унизил своей выходкой, я проревела в туалете полчаса, а потом этот парень, которого я облила колой после твоих слов, пригласил меня танцевать! И я нашла в себе силы сделать этот вечер не таким поганым.

— Ты не с ним пришла? — правый глаз предательски задергался.

Она вздохнула, встала и подошла прямо ко мне.

— Я никогда бы так не поступила с тобой, хотя ты всегда вел себя как полный козел по отношению ко мне, — она стояла достаточно близко, из-за чего ей приходилось смотреть снизу-вверх, но даже при этом мне было не по себе.

Слова ранили, открывая мне тот мой образ, который я создал для всех. И для нее тоже.

— Я напился тогда. Опять. И поругался в тот день с отцом. Опять. Я снова чувствовал себя ничтожеством, которое ничего не добьется в этой жизни. И прийти на вечеринку к тебе, такой успешной, с большими планами на эту жизнь и амбициями, — было выше моих сил. Я выбрал протоптанную дорожку. Но что именно я тебе сказал, я не помню, Эмма. Я так напился, господи, что все рассказали мне на следующий день только Сэм, Эйден и Мел. Я не помнил ничего.

—. И ты, конечно, снова поверил всем, кроме меня. Показательно, не правда ли?

— Похоже, я дважды совершил одну и ту же ошибку.

— Ладно, что я узнала правду сейчас, а не через пятьдесят лет, — она горько усмехнулась. — Мне очень жаль, что ты так плохо думаешь о себе, и что слово отца способно так выбить тебя из колеи. Это неправильно. Но и со мной ты тоже поступил неправильно, Алекс.

Я молчал. Я так сильно накосячил и даже не знал, можно ли это простить. И более того — боялся даже просить об этом.

— Эмма, все кончено? — наконец спросил я, разрезая тишину.

Я не хотел услышать ответ, но бесконечно долго ждать его, теряясь в догадках, тоже не мог.

— Думаю, да. Все кончено.

Я отвернулся в сторону.

Вот так. Первая девушка, с которой я захотел быть (действительно быть!) сейчас бросала меня. Это было не просто обидно. Нет. Это было словно по затянувшейся только-только ране снова провели острым ножом, и теперь из нее вновь заструилась кровь. Таким я ощущал свое сердце сейчас.

— С тем Алексом Вайлдером и той Эммой Харди, которыми мы оба были. И между которыми было столько недомолвок.

Я осторожно повернулся и взглянул на Эмму. И понял, что она имеет в виду, в сердце затеплилась надежда. Я решил рискнуть и продолжил:

— Начнем с чистого листа? Забудем про этого парня, который столько времени не замечал самую прекрасную девушку в мире и во многом вел себя как полный кретин, и забудем про …

— Ту девушку, которая страдала от неразделенной любви к красавчику-кретину и боялась заявить о себе, — закончила за мной Эмма.

Я улыбнулся и протянул ей руку:

— Привет. Я Алекс. И ты мне очень нравишься.

— Привет. Я Эмма. И ты мне тоже.

Я протянул ей мизинец, она протянула свой в ответ. Это то, что еще осталось в память о тех нас, которые когда-то нашли путь друг к другу. Наши пальцы едва коснулись, а потом я с силой сгреб ее в охапку и крепко обнял. Тело Эммы словно выдохнуло и расслабилось, оказавшись в моих крепких руках. Я обнимал ее, прижимая к себе сильно-сильно, чтобы она ни на секунду не засомневалась в моих намерениях в отношении нее. Лицом я зарылся в ее волосы и искренне надеялся, что ни одна волосинка не расскажет ей о том, что в этот момент я плакал. Плакал от напряжения, которое, наконец, было сброшено. От тайн, которых больше нет. От вопросов, которые больше меня не мучили. Я плакал, а слезы капля за каплей делали макушку Эммы немного влажной. Хорошо, что это можно списать на снег, который хлопьями оседал рядом.

Эмму явно уже знобило, по телу шла мелкая дрожь.

— Надо возвращаться, а то еще заболеешь, — сказал я, обнимая ее двумя руками и зацеловывая ее мокрое и соленое лицо.

Ее руки так естественно обнимали меня за талию, а шапка совсем съехала. Она отстранилась и посмотрела на меня, собираясь что-то сказать, но разговоров на сегодня было достаточно. И я накрыл ее губы полным страсти поцелуем, который, как я надеялся, был красноречивее всех сегодняшних слов. Но непокорная и такая своенравная, она снова отстранилась, явно вспомнив о чем-то.

— Алекс Вайлдер, считаешь ли ты правильным целоваться на первом свидании? — серьезно спросила она.

Я засмеялся:

— О, я и не такое вытворял … — начал было я, но осекся. — Да. Я не могу устоять, когда я рядом с тобой.

— Сочту за комплимент, — улыбнулась она, а потом протянула мне какую-то коробочку. — С днем рождения. Откроешь, когда будешь один. Думаю, сегодня подходящий момент для этого, и я не только о том, что именно сегодня твой день рождения.

Мне было интересно, что же там внутри. Но я убрал коробку в карман куртки, взял Эмму за руку, и мы пошли в корпус. Меня потряхивало то ли от напряжения, то ли от озноба. Мне хотелось закинуть свою девушку себе на плечо и унести ее в свою комнату, закрыться изнутри и вытворять всякое такое, от чего она заливалась бы румянцем. Я хотел доказать ей, что чувствую, хотел показать, как хочу ее, но все это было невозможно. На это требовалось время.

— Готовься, с завтрашнего дня ты официально девушка Алекса Вайлдера, а это будет очень непросто! — зачем-то сказал я.

— Готовься, Алекс Вайлдер, с завтрашнего дня ТЫ официально парень Эммы Харди. И это тоже будет ой как непросто! — парировала Эмма мне, и мы засмеялись.

Я знал, с завтрашнего дня начнутся большие перемены. И каким бы странным, взбалмошным и богатым на события ни был этот день, я рад, что, наконец, он завершился вот так, пусть и очень сложным и витиеватым путем. Но как я и планировал: с Эммой в моих объятиях.