Глава 70. Признание

Алекс

Саундтрек: Jessie Ware feat ASAP — Wildest Moments

Я собирался весь день на маскарад, пытаясь выбрать из всего огромного ужасно пафосного гардероба на выход хоть что-то стоящее. Все казалось не подходящим. Эмма никогда не любила вычурность, считая это демонстрацией статуса своих родителей. Она считала, что одежда должна отражать меня самого, а не вкус моего отца. Я был с этим согласен, но я всегда комфортно чувствовал себя в этих дорогих костюмах и смокингах, вот только сегодня не один из них мне не нравился. Они были словно дорогая обертка на мне, а я конфета с непонятной начинкой. Хотел бы я, чтобы все было наоборот. Бабочку или галстук я надевать не стал, наоборот, даже расстегнул немного рубашку,чтобы было немного видно тату и кулон, который я снова надел, чтобы Эмма всегда была со мной. Взъерошил немного волосы, закатал рукава рубашки.

Бросив последний взгляд в зеркало, я одобрительно кивнул: “Пойдет.”

— Ты готова? — заглянул я к Вики. — Поедем вместе?

Сестра вышла мне навстречу, и я потерял дар речи. Она была ослепительно красива в фиолетовом платье по фигуре, на каблуках и с собранными волосами, из которых словно так и нужно, выбивались несколько прядей.

— Ты…ты очень красива, — пробубнил я избитый комплимент, а потом добавил: — Ослепительно красива.

— Прибереги комплименты для Эммы, — подмигнула она мне. — Но спасибо, брат. Ты тоже, выглядишь очень.. — она оглядела меня с ног до головы. — решительно и дерзко. Надеюсь, у тебя все получится!

Я рассказал Вик о том, что у меня с ней и Эммой разные отцы, поэтому она теперь была всецело на моей стороне.

— Ты так говоришь, потому что сама не против встречаться с этим Макэвоем, да? — подтрунил я над ней, а она обиженно насупилась.

— Конечно, нет! Я вообще-то иду с Дином на бал.

— Это кто еще такой? — удивленно спросил я, не поспевая за сменой парней у сестры.

— А вот, увидишь, если у тебя будет минутка, — загадочно отозвалась та и вышла из комнаты, давая понять, что разговор закончен, и мы можем выдвигаться.

Всю дорогу в машине я нервно кусал губы, а, когда Вики положила руку мне на колено, понял, что стучу ногой в напряженном ожидании, пока мы доедем.

— Ник, можно быстрее? — спросил я водителя.

— Пробки, может, какая-то авария, ничего пока не могу сделать.

Как назло, на улице разразился сильный ливень, поэтому я просто откинулся на сидение и закрыл глаза, мысленно прокручивая слова, которые скажу Эмме. Когда мы, наконец, добрались, то опоздали на час. Я открыл дверь перед сестрой, помог ей выйти из машины и намеревался сопроводить ее в зал, но она убрала руку со словами:

— Беги. Я справлюсь сама.

— Спасибо, — бросил я и бегом побежал по еще мокрой плитке в актовый зал.

Быстро перемахнув через ступеньки, я открыл двери и вошел вовнутрь, пытаясь сообразить что и где. Еще эти чертовы маски никогда не облегчали жизнь, но я уверен,что узнаю Эмму, как узнал ее в прошлый раз.

Я не сразу нашел ее, бегая взглядом сначала по девушкам, стоящим отдельно, а потом по парочкам. Страх внутри меня нарастал, и я знал, что могу увидеть ее с этим Мрачным типом, но я все равно надеялся. Спустя две песни поиска я заметил ее. Она была в черном восхитительном платье, которое ей безумно шло, идеально подчеркивая ее фигуру, но при этом делая тонкую талию еще тоньше. Она была словно принцесса из сказки, и я так давно ее не видел, что застыл в изумлении. Длинные распущенные волосы были убраны от лица назад и струились гладкой волной. В ушах были длинные сияющие серьги, которые покачивались в такт ее движениями переливались, а кружевная маска сидела на ней так, словно сделала для нее и действительно шла ей. Черт, а я вот совсем забыл, что это был маскарад, и свою маску не взял. А еще Эмма улыбалась, как давно я не видел эту самую прекрасную на свете улыбку…Я уже было собрался подойти к ней, но тут танцующие парочки чуть сдвинулись, и мне открылся менее приятный вид на этого типа Макэвоя. Я совсем его не заметил, будучи поглощен Эммой, но сейчас… Его руки обнимали ее, прижимали к себе так, что у меня запершило в горле. А она улыбалась ему. Нет, нет, они не просто друзья. Потом он поцеловал ее, а она ответила. Я как дурак, как зритель в кино, смотрел на эту сцену не в силах пошевелиться, но только удовольствия не получал. Мое дыхание перехватило, хотя сердце неслось галопом, а ноги буквально стали ватными.

— Мне жаль, — Вики подошла ко мне и приобняла меня.

Я только качал головой из стороны в сторону. Это не может закончится вот так. Когда она узнает правду, все изменится, потому что она все еще любит меня. А я люблю ее.

— Еще не все потеряно, — тихо сказал я и набрал воздуха в легкие, восстанавливая дыхание.

— Эмма? — позвал я, подойдя к ним.

Макэвой сразу среагировал, повернув ко мне голову, а руки на теле Эммы сжались сильнее. На лице заходили желваки, а во взгляде читалась ненависть и неприязнь — что ж, я могу отплатить тем же. Потом через мгновение Эмма повернулась ко мне и застыла в изумлении. Она больше не улыбалась, а на лице было непонимание. Я знал, кто она не будет мне рада, но чтобы настолько… Действительно ли мои слова что-то изменят?

— Я хочу поговорить, — кратко произнес я.

— Кажется, ты сказал уже все, что мог, — заступился за нее тип, но я не смотрел на него, речь сейчас шла вовсе не о нем, а о нас с ней.

— Пожалуйста. Это очень важно, нужно поговорить сейчас, — настойчиво уговаривал ее я, держась на некоторой дистанции, чтобы решение все же было за ней.

— Хорошо, — кивнула она, немного придя в себя.

Она освободила руку, кивнула Макэвою словно говоря “все в порядке”, отпустила его руку и мы вышли на улицу. Воздух после дождя был особенно свежим и бодрящим, поэтому я снял пиджак и, не спрашивая, накинул Эмме на плечи, а потом отвел чуть в сторону, чтобы скрыться от любопытных глаз снующих туда-сюда школьников.

Сегодня я впервые за долгое время заметил звезды на небе. Не помню, чтобы я в последнее время обращал на них внимание. Но сегодня все по-другому. Кажется, даже я — другой человек. Надо уже сказать ей то, что я так давно собираюсь, учитывая изменившиеся обстоятельства. Но я волнуюсь. И ком в горле не дает мне начать.

Какое-то время мы стояли так, и она, наверное, гадала, кто начнет первым, но еще больше — начнет ли кто-то из нас вообще что-то говорить…Наконец, я начал, пытаясь не смотреть на нее, пытаясь не поймать этот взгляд бездонных проницательных зеленых глаз:

— Я рад,что ты дала мне возможность поговорить. Я так долго ее ждал. Очень долго.

Эмма не отвечала, она явно была не в настроении, только поежилась от холода и закуталась в мой пиджак. Я продолжал:

— Я давно собираюсь сказать тебе одну важную вещь. Но я так облажался, что с каждым днем мне все труднее сказать тебе это. Я так боюсь,что ты не простишь меня после всего, что я натворил.

— Алекс… — покачала она головой.

— Мне жаль, Эмма. Я вел себя как придурок все это время. Я не должен был скрывать наши отношения, не должен был молчать перед отцом, не должен был отталкивать тебя после его смерти, не должен был общаться с Мел…не должен был набрасываться на тебя и обвинять во всем. Много чего я не должен был делать, но сделал. И мне так жаль…

— Я давно тебя простила, — тихо сказала Эмма, теребя платье, тоже старалась не смотреть на меня.

— Но, видимо, я должен был через все это пройти, чтобы понять, как сильно я по тебе скучаю, как ты мне нужна. Я никогда не был так счастлив, как с тобой в те несколько месяцев. Только с тобой я начал задаваться действительно важными вопросами и думать о будущем, я становился лучше с каждым днем. Без тебя моя жизнь стала рутиной, пустой — как будто кто-то поставил ее на паузу.

Я не привык извиняться и просить. Год назад я бы даже подумать не мог, что окажусь здесь сейчас, с ней. Но она молчит, просто слушает. А я продолжаю, пытаясь сказать все, что так долго сидело в голове. И теперь самое главное — не облажаться еще раз.

— Я прочитал письмо отца. Он признался в письме, что любит меня. И что мы можем распорядиться Скалой по своему усмотрению, — я начал с другого конца, подбираясь к сути, надеясь, что она все изменит.

Эмма вздохнула, а я краем глаза заметил, что она вытерла слезы.

— Я очень рада за тебя, Алекс. Каждый ребенок нуждается в родительской любви. Это то, что должно тебя исцелить, правда.

“Ты меня исцелишь!” — хотелось мне сказать, взять ее лицо в свои руки и целовать, целовать эти мокрые от слез щеки, чтобы она никогда, никогда больше не плакала из-за меня.

— Мы продали Скалу, — продолжил я, стараясь говорить ровно. — Вики так решила. Теперь я свободен от этих обязательств и могу делать, что действительно хочу. Понимаешь, я свободен? Нет ни отца, ни долга, нет ничего, что мешало бы…

— Алекс… — снова закачала головой Эмма, прерывая меня, как бы говоря, что это тоже ничего не меняет.

Но я продолжал:

— В письме отец признался, что он не мой отец. Он написал об этом в личном письме мне, которое я прочитал только вчера, — тараторил я заготовленную речь. — Я так долго откладывал чтение этого письма…Он усыновил меня, когда мне было три, а родной мой отец погиб, когда мне было пять месяцев. Разбился на мотоцикле.

— О боже… — Эмма прикрыла рот рукой и впервые посмотрела на меня. — Значит..

— Мы с тобой не кровные брат и сестра, Эмма, — я заговорил медленнее, подбирая слова.

Какое-то время мы сидели в тишине.

— Алекс, мне так жаль,что тебе пришлось через все это пройти, правда. Это ужасно несправедливо, и я очень хочу, чтобы ты был счастлив, несмотря на все.

— Значит, мы.. — начал было я.

— “Нас” больше нет. И я боюсь, это ничем не исправить, Алекс, — всхлипнула Эмма. — Ты разбил мне сердце и не один раз. Я простила тебя, я благодарна тебе за этот опыт, но я не могу этого забыть. Не могу просто вычеркнуть последние полгода из своей жизни.

— Я знаю, знаю, малышка, — мое сердце разрывалось изнутри, а голос срывался. — Я испытал такую боль от потери тебя, какую никогда не испытывал. Я совершил много ошибок и заплатил за них.

Эмма только качала головой, а слезы все текли по ее щекам. Я аккуратно прикоснулся пальцами и попробовал смахнуть их, сказав:

— Есть еще кое-что.

— Что? — с вызовом спросила Эмма и посмотрела мне прямо в глаза.

Я взял ее руку, и она не одернула ее. Это дало мне капельку надежды, я выдохнул и продолжил:

— Только с тобой я хочу пить кофе, сидя в нашем парке на лавочке. Только с тобой я хочу обниматься зимними вечерами, только тебя хочу держать вот так за руку и целовать так жадно, словно ты сейчас исчезнешь. И только тебя не хочу никогда больше терять. Я чувствую к тебе то, что никогда раньше не чувствовал ни к одной девушке. Черт, я даже репетировал эту речь несколько часов, — говорить мне было все сложнее. — И пусть моя чувства не такие, как в кино или твоих любимых книгах, пусть наша история не начинается с любви с первого взгляда, пусть наш путь к друг другу был извилистым и полным преград, но ты завладела моим сердцем и забрала его с собой, когда ушла. Но отныне я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я люблю тебя, Эмма.

Что в ее глазах? В них слезы и …любовь? Или обида? Я, наконец, признался ей, сказал те самые слова, которые она так ждала от меня. Но что, если я опоздал? Однако я все-таки должен закончить.

— Эмма Харди, ты будешь моей?

Она сделала вдох, чтобы ответить.

КОНЕЦ