ГЛАВА 20

Вот задал задачку! В наши с Дейкой планы не входила организация рандеву. Наивные, думали взрослые люди, сами разберутся.

Оказалось — без нас никак. Деда не хотел внучку напрягать, а зря. Дейка бы взялась за это с большой охотой. Добавила бы креатива, как только она умеет.

— Свидание? Я — спец! — из-за ближайшего дерева высунулась шпионская мышиная мордочка. Взмах черных крыльев и Бакстер уже возле нас. — Очумительная удачливость что я вас нашел.

Ну да, то-то я так и поверила, что он ну ни словечка не подслушивал. Ну, ни капельки!

Никакой супер-скорости уже не было. Разве час уже прошел?

— Бакстер, я не думаю, что шкафные свидания сюда подходят, — я подвинулась на скамейке и мышь, царапая острыми коготками, уместился между мной и ведьмаком. Маленький, а столько суматохи вокруг развел!

— Ничего ты не понимаешь, Силька! — на меня как на глупенькую смотрели черные бусинки глаз. — Тепло! Это раз.

Загнул пальчик на лапке Бакстер. При этом у него зачесалась спина, и он был вынужден номером 'один' погонять мурашек по телу.

— Там мягко! Это два, — разгон мурашек закончили уже два пальчика, которые после были любезно продемонстрированы нам с Деином дедой.

Пожилой мужчина повернулся в полоборота, забавляясь, но мышиный лепет не прекратил.

— Уединенно! Это три! Никакой конкуренции! — и тут мы уже лицезрели три темных коготка.

— Как это нет конкуренции? — пожал плечами деда. — А если мы с тобой в одном шкафу встретимся?

Мне стоило большого труда не рассмеяться. Я тут же нарисовала в своем воображении эту эпичную встречу и начала мелко подрагивать на лавке.

А мышь тем временем задумался. Вот дела, предложил, а сам не подумал! Это же теперь и на его территорию спрос может появиться. Кажется, он даже вспотел немного, несмотря на вечернюю прохладу.

— Это я дал, конечно, — согласился сам с собой мышь. Закрыл один глаз, потом проделал это дело с другим и подпрыгнул: — Сменный график!

И гордый собой протянул:

— Ва-а-ариант!

Залихватски махнул рукой шкафных дел мастер:

— Да я голова! Деда, ну тебе же много не надо, так, раз в недельку...

Я перевела взгляд на развнеделешного деда и поняла... Бакстерова смерть близко! Очень! На одной лавке сидят!

Надо спасать эту двухволосишную головушку! Где же мы еще такого найдем?

— Бакстер! — прервала я мыша, рассуждающего о возрасте и возможностях. — Что с твоей силушкой богатырской?

Мышь сразу как-то сдулся, расстроено закусил щеку:

— Кончилась, — маленькая черная тучка нахохлилась на прогнившей лавке. — Я чуть перед всей академией не опозорился!

С другого конца лавки раздалось какое-то похрюкивание. Деда? Ну нет, он бы не стал... Сидит ровно, слушает, вроде.

— Что случилось? — предполагать даже не стала. Бесполезно. Надо слушать.

— Фонтан помнишь?

Ну как же не помню? Помню. Прекрасная девушка с букетом цветов сидела в центре, на камне, а вокруг неё взметались ввысь струи воды. Якобы, эта дева символизировала основательницу академии. Кто-то говорил, что она была магиня, кто-то, что эльфийка, но я была точно уверена — ведьма она! Ну какая еще женщина в букете соберет столько травы? Да там всего цветков пара-тройка и все!

— Фонтана теперь нет? — осмотрела мыша с лапок по макушку. Вряд ли. Ну не настолько же его силушка расперла...

— Есть, а вот букета нет.

— И за кой тебе сдался каменный цветок? — с другой стороны лавки опять донеслись странные звуки.

Бакстер встрепенулся:

— Зачем? Все вокруг с полян таскают, покупают. Фу, трясина и скукота!

— А ты опять выделился, да? — мне было жалко фонтан. Букет бы что надо. Для ведьмы. Мы все, что ведьмы Жизни, что Смерти, считали изображенную девушку своей покровительницей и бросали туда ароматные цветы. На удачу в учебе.

— Арри бы оценила! Я уверен! У неё тонкий вкус!

Ага! Тонкий вкус на тяжелые камни!

— Тебя поймали на полпути?

— Да меня никто не остановит, если я задумал что-то! — вскочил на лапки мышь, а потом жалобно посмотрел мне в глаза и положил мордочку на ногу: — Сила кончилась!

Мое сердечко дрогнуло и я погладила его по голове, утешая. Хрюканья с конца лавки повторились. Но я не стала косить глаза в сторону, у меня тут мышь расстроенный.

— А я, между прочим, даже стихи сочинил к букету...

— Какие? — с интересом спросила я. Деда тоже с любопытством посмотрел на горевавшего мыша, который уже распластался по моей ноге, смотря в ночное небо и начал декламировать:

Цветок любви моей зазнобе

Несу я смело сквозь ветра.

И пусть её любовь до гроба

Усыплет ласками меня!

— У-у-у, Бакстер! Все у тебя к себе любимому сходится! — пожурила я крылатого стихоплета.

— Не очень, да? — согласился со мной мышь. — У меня есть еще вариант:

Камень веков тебе принесу

Вечный цветок для тебя я сорву

Чтобы ты знала, что никогда

Я не покину тебя!

— Вот только последнюю строчку надо переписать, я не уверен... — почесал коготком грудку бессовестный мышь.

— Бакстер! — возмутилась я до глубины души. Женская солидарность жила, живет и жить будет!

— Что? — невинные глаза так и говорили о чистоте помыслов хозяина. Но я то знала эти мышиные мыслишки!

— Ничего, Бакстер! Ничего не подходит! — может, немного категорично, но он меня разозлил...

Нет, те похрюкивания точно деда издает! Но смотреть не буду. С дедой я совершенно не любопытна, ага-ага!

— А вообще, я на камне кое-что написал... Жалко... Раскололся напополам, когда перед ногами этой вредины упал! Весь труд лешему на палки!

— Написал? А что за вредина?

— Да эта ваша, профессорша... как её... Девор... Деворджилла, во! — на другом конце скамейки сразу стало очень тихо. Никаких звуков.

— И что ты там написал, шпендель? — угрожающе завис над ним деда. Тут даже я, со своей пока еще слабо развитой интуицией почувствовала — будет горячо. А ведьмак, с его-то опытом, наверное, всей душой чувствовал, будет попа...

Бакстер заерзал на спинке, чуть не свалившись на землю и его глазки забегали:

— Не помню... Позабыл!

— Говори!

— Да позабыл я!

— Закопаю!

— А! Вспомнил!

Букет для обиженной дамы

Будет гвоздем программы

Обиды свои оставь позади

Жаркая ночь у нас впереди!

— И ты это на камне написал? Выцарапал? — обманчиво тихо спросил деда.

— К-коготком...

— Прочитала? — спина ведьмака окаменела.

— Вслух! А стих-то неотредактирован! Для домашнего пользования! А она вслух! Говорю же, чуть на всю академию не опозорился! Хорошо, рядом никого не было.

— И... — молчание. — И что она?

— Она? Да что-то про старого валенка сказала, я толком не расслышал. Что-то там обещала...

Я честно старалась. Правда. Даже щеки надувала, но потом не выдержала и рассмеялась во весь голос.

— Ж-ж-ж... жаркая ночь у нас впереди-и-и — выла я от смеха.

Деда буравил меня взглядом, но я не могла остановится.

— Вам...- пыталась сказать я. — Вам... все устроили уже... Бакстер вон как постарался!

Я первый раз видела покрасневшего деда. От каких чувств он приобрел такой цвет лица не знаю, но точно чую одно — надо показать все плюсы ситуации, а то от нас с мышом ничего не останется:

— Смотрите, платформа для идеального свидания подготовлена. Дама букет получила. Теперь осталось только...

— Жаркую ночь? — подсказал мне серьезно деда. А потом сам рассмеялся.

— А может, это даже и неплохо! Она сильно разозлилась? — спросил он у сжавшегося в комок Бакстера.

Ведьмак явно хотел услышать положительны ответ, а хитрый мышь сразу это просек: выпрямился, расправил крылья, имитируя какое-то страшное животное:

— Рас-с-свирепела!

***

В этот вечер сон сваливал меня на полпути. Как добралась до подушки — сама не помню. Оставив деда с Бакстером продумывать план свидания, я на ватных ногах добралась до комнаты.

Во сне у меня кружилась голова. Ощущения были приятными, особенно там, где кожи касались поцелуи.

Стоп. Поцелуи?

Ах, ну это же сон! Какие прекрасные поцелуи!

Глоток наслаждения. Еще глоток...

Я не могу остановиться. Так сказочно, невероятно и та-а-ак волнительно!

Щека, шея, ключица, рука и пальчики... Все, до одного! Ох, если бы и в жизни было так! Никакой неловкости, чистое наслаждение.

Я изучаю в ответ. Это же сон! Тут все можно...

Непривычно, напористо... Такая смелость могла мне только сниться!

А она мне и снилась...

Мой выдох становился его вдохом. Его прикосновение становится моим стоном. Я парю...

Теплые воздушные потоки сменяются горячими, опаляя. Так трудно замереть на месте, удержаться от чего-то нового. Мне болезненно хотелось...

Чего?

Я просыпалась. Но продолжала дышать ИМ.

Шоколадные глаза были притемнены черными ресницами и казались черными. Предрассветная дымка прижимала нас плотнее друг к другу. Или мне так хотелось думать?

Сон рассеялся, а мой ведьмак остался. Я пробежала пальчиками по его улыбке, пытаясь собрать всю нежность, что она передавала. Мой...

— Силия... — моё имя из его уст было не хуже ласки. Манящей, обещающей.

Язык мне сегодня не подчинялся. Губы хотели поцелуев, руки объятий и пусть весь мир катится к лешему! Только он.

Для него я сделаю вдох. Для него я забуду обо всем на свете. Лишь его буду любить...

Любить?

Сердечко радостно забилось, подтверждая. Любить! Всем сердцем!

Теперь целовала я, пытаясь передать всю гамму эмоций, весь накал нервов, всю силу чувств! Я поглощала и была поглощена. Я любила и была любима. Я чувствовала не себя — его.

Его заботу в его прикосновениях, его страсть в его поцелуях, его любовь в своем сердце.

— Люблю... так люблю тебя... — я? Он? Неважно...

Мы встречали самый ласковый рассвет в моей жизни. И он был незабываем.

Но новый день не хотел ждать. Он вошел в свои права, заставляя двух влюбленных бежать по своим делам. И если Грег был согласен послать выпускные экзамены к лешему, то я такой смелостью не страдала.

Ничего сложного, с Дейкой мы расправились с сегодняшним утром на раз-два-три и даже в опале поймали преподавателя по завтрашнему экзамену. Тот быстренько охладил наш пыл парой вопросов и вот уже спустя полчаса мы судорожно перелистывали учебники в поисках ответа.

Ага, думали такие умные, сейчас быстренько сдадим и завтрашний денек освободим. Не тут-то было! На таких шустрых адепток как мы, у преподавателей были свои методы...

— И кто нас за язык тянул? — перелистывая очередную страницу, мы все больше впадали в безнадегу.

— Вижу, дело плохо... — мы не заметили, как в дверь вошел довольный как сытый кот Грег. Сразу видно по ведьмаку — сдал! И не лез к другим преподам...

Посмеявшись над нами в волю, он нежно поцеловал меня в губы и спас наше бедственное положение:

— Ну, что там у вас за каверзные вопросы? Сейчас быстро разберем.

И мы налетели на него, пытаясь выжать максимум.

— Эй! Это вам еще рано знать, а то дел натворить можете! Не мог Ставрис такой вопрос задать первому курсу!

Ну ничего! Подумаешь, под шумок одно заклинание не узнали. У меня еще будет время вытрясти из ведьмака интересненькое...

Я тут одну вещь заметила... Слабость... После поцелуя можно спрашивать обо всем — отвечает как миленький...

И ни капли я не коварная, я очень даже влюбленная... Просто ведьма.

— Эм, ребята... Я пойду... — Дея почему-то заторопилась, и я оторвала взгляд от шоколадных глаз.

— Ты же вроде говорила, у тебя нет дел? — припомнила я.

— Я вспомнила! Совершенно срочно! Побегу, — и чмокнув меня в щеку на прощание, оставила нас с ведьмаком наедине.

— Вот за что люблю твою подругу, так это за понимание, — тут же подсел ко мне поближе Грег.

Его палец прочертил линию подбородка и остановился на губах.

— Я опоздал на экзамен, чуть его не завалил и знаешь что?

— Что?

— Я чертовски счастлив!

Я не могла оторвать глаз от его губ. Теперь я понимала значение слова 'искушение'. Так близко, маняще... А первой нельзя, гордость. Или предубеждение?

Плевать, ведьме все можно!

Знаете, теперь я понимала подругу. Когда весь мир сосредоточен на мгновение, где есть только двое. Когда глаза ищут только его, а мысли припудрены розовой пылью. Когда сон просто исчезает за ненадобностью...

Это необходимость, одержимость... Любовь!

Дни летели цветастыми птичками, поющими, легкими, восхитительными. Экзамены сдавались, преподаватели становились добрее ближе к каникулам, а у нас с ведьмаком была сказка.

Дея понимающе улыбалась и подшучивала надо мной, но я не оставалась в долгу. Впервые за неделю мы, наконец, смогли встретиться и спокойно поболтать о своем, о ведьминском.

Легкий пикник у тысячелетнего дуба прекрасно действовал на наш аппетит: половина запасов уже исчезла из корзинки, а мы только начали делиться впечатлениями о проведенной неделе. Голубое небо, теплое солнышко и две абсолютно счастливые мы.

Неудивительно, что с таким аппетитом наш запас воды быстро подошел к концу. Оставив подругу сторожить наши припасы от голодных адептов, я, легко пританцовывая, сокращала путь через Темную рощу.

Еще бы! В такую жару пить хотелось безумно, а идти по академическим аллейкам так долго!

Нога зацепилась за корень дерева, но вместо того, чтобы полететь вниз головой, я оказалась мгновенно оплетена этим корнями.

— А вот и моя невестушка! — сумасшедшая улыбка на тонких губах и мое сердце рухнуло вниз.

Аурелиан! Выбрался, корень зловредника!

Голубые глаза с пламенем злости, решимости и... желания?

— Попалась, изменница? — буквально выплюнул эльф. Я от злости заскрежетала зубами и завертелась в путах. Корни вокруг меня сжались сильнее. А вот это плохо дело...

Я не ведьма Жизни, я управлять корнями не смогу. А посылать на него смертельные проклятья еще рано...

Поддерживать контакт с сумасшедшими было делом бесполезным. Даже более того — безрассудным. Поэтому я молчала и наблюдала за ним, как наблюдают за бешеным псом, готовым броситься в любое мгновение. Что-то в его движения напомнило мне именно это...

— Молчишь? Жалеешь уже, правда? — на мгновение мелькнула привычная эльфийская надменность и я немного расслабилась. Значит, еще вменяем.

Но тишина в ответ на его вопросы сработала пусковым механизмом. Эльф мелко затрясся от гнева, приблизил свое лицо вплотную к моему и я не смогла скрыть гримасы отвращения.

— Сумасбродка! — и путы сжались сильнее.

— Глупая! — еще сильнее, и мне стало тяжело дышать.

— Но теперь уже моя! — сверкая кусочками стали в глазах, он впечатал свои губы в мои и я... Я его укусила. Нечестно. Ну а кто сказал, что я правильная?

Вот я и поплатилась за свою неправильность... Корни стали сжимать меня так, что в глазах потемнело, а звуки стали доносится как сквозь вату.

Стало страшно. Сосредоточив всю свою силу, попыталась ослабить путы и немного вздохнула свежего воздуха. Но чувствовала — долго не продержусь.

Надо мной разносились эльфийские проклятия, обещания и прочая чушь, слившаяся в какофонию звуков. Она только раздражала.

Но как же был приятен слуху звук удара. И падение бессознательного Аурелиана на землю. А я и не заметила, что еще за мгновение до этого я оказалась свободна от корней.

— Ты в порядке? — расширенный зрачок, учащенное дыхание и такие родные объятия. Грег, мой Грег! Я сильная ведьма, но почему-то сейчас по моим щекам бежали слезы.

Я кивнула и увидела выходившего из-за моей спины Гидеона. Так вот кто срезал корни!

— Гидеон! — протянула я руку к мужчине, когда он стал растворялся в воздухе. — Что с тобой?

Он грустно посмотрел на свои полупрозрачные руки:

— Я выполнил свою миссию. Я ухожу.

— Нет! Ну а как же Дея? Ты же спас только меня?! — пыталась я как-то изменить ход событий. Он так хотел жить здесь, в нашем мире. Носил футболки с надписями, выполнял поручения. Кто-то мне говорил, что даже пару раз ходил на свидания...

И опять в книгу?

— Наверное, книга посчитала, что этого достаточно... — мужчина обреченно прикрыл глаза. — Прощайте...

— Нет-нет-нет! Это явный мухлеж! — прокричала я. А потом вспомнила про свою недавнюю знакомую... библиотеку...

Гидеон перестал расворятся, так и зависнув между нашими мирами, а пространство как будто ждало чего-то. Ага, ясно чего!

— Книжное хранилище, как самое справедливое и опытное создание, подскажи, как освободить Гидеона? — Создатель, где же этот Бакстер со своим очумительно удачливым амулетом, когда он так нужен, а?

Маленькая надежда, что библиотека не утратила к нашей компании интерес и держала руку на пульсе не умирала.

Прямо на мох у моих ног шлепнулась книга. 'Отречение от магии. Как жить дальше?'

— Мне? — со страхом спросила я. Внутри все похолодело. Я не была готова к такой жертве...

Бах! 'Мужчины. Трудности понимания с противоположным полом'

Фух! Облегчение.

— Гидеону? — на всякий случай спросила я.

Все переглядывались, ну, кроме эльфа, конечно. Тот оттенял травку и релаксировал перед заключением. Уж мы то постараемся...

Гидеон напряженно смотрел на меня, его рука застыла в жесте. Грег смотрел на меня с подбадривающей улыбкой, а я боялась сделать что-то не так.

Время само ждало. Возможно, черная книга сама решила отпустить своего пленника. А может, тут вмешался кто-то свыше...

Когда стало казаться, что больше подсказок не будет, а решать надо, перед Гидеоном упала книга: 'Очевидное. Невероятное'

Он облизнул сухие губы, а мы ждали его решения.

— Я, Гидеон Макреус, добровольно отрекаюсь от магии.

И никакого грома, молний. Он просто перестал быть прозрачным.

— Черт, если бы я знал, что так все просто, стал бы смертным века назад! — осоловело улыбнулся мужчина и потянулся, как будто спросоня.

Чувствовал себя по-новому? Другим?

Поблагодарив друг друга за спасение, мы вызвали маг патруль и провели самый скучный вечер в жизни — давали показания.

В этот раз и вызванный первым ректор был согласен — Аурелиан перешел все границы и должен понести наказание. Какое? Еще предстояло узнать, но я теперь была спокойна. Забыть сумасшествие в глазах будет сложно.

Когда все осталось позади и мы шли обратно в академию, Гидеон с нами тепло попрощался и сказал, что надеется увидится с нами когда-нибудь снова.

— Почему? — хором спросили мы.

— Пока я был в книге, я часто думал, а как было бы если... А сейчас у меня есть такая возможность. Неужели я буду сидеть в академии? Не дождетесь!

И засвистев веселенький мотивчик, он отправился к воротам академии.

— А вещи? — окрикнула его я.

Беззаботно махнув рукой, эта махина мышц подпрыгнул и ударил пяткой о пятку. Вот это да! Даже я так с первого раза не смогу!

Мы смотрели вслед уходящей фигуре и желали ему только счастья.

— Надо было ему отдать очумительно удачливый амулет... — пошутила я.

— Не получилось бы, — поцеловал меня в висок Грег. — Бакстер спер единственный образец.

— Очумительно удачлив, — подвела итог я.

— Это точно, — и мои губы заполыхали пожаром поцелуев.

.

Последний экзамен отличался от других. А все дело в том, что наш горячо любимый Тишмаэль решил провести его досрочно.

А мы так надеялись, что раньше следующего курса его не увидим!

— Не нравится мне его взгляд, — шепнула мне на ухо Дея. — Сейчас опять расклонирует меня...

— Не накликай! Снова отлавливать тебя по всем задворкам академии мне совсем не хочется!

— Тишина! — разнесся голос на всю аудиторию и мы немного вздрогнули. Самую малость.

— Писать скучно-о-о! — тихо протянула одна из ведьм Смерти. — А можно сдать устно?

Ответом ей был грозный взгляд и все ведьмочки грустно вздохнули. Это нудное занятие не было по нраву ни одной из нас.

Стук и тут же распахивается дверь.

— Крис? — шепчет подруга. — Что он тут делает?

Я пожала плечами и смотрела, как попугай быстро выходит из аудитории, пригрозив нам напоследок.

— Списываем! — здесь все были единодушны. И по аудитории зашуршали листочки.

— Ты что-нибудь говорила Крису о экзамене?

— Ну, если только самую малость... Что боюсь чешуйчатого и его штучек, — Дейка задумчиво постучала ручкой о стол.

— У, молодчинка! Я ему потом зелья для его жилок сварю! Выручил!

— Хм... — загадочно улыбнулась подруга. — А я, пожалуй, сварю супчик любви.

— Так, давай-ка писать, а то все его труды пройдут даром! — и заскрипели ручками по бумаге.

Быстро управившись, мы уже вовсю перемывали косточки преподавателю, который бессовестно оставил девушек в одиночестве. Ведьмы, одним словом, что с нас взять...

— А ты не знаешь, чем он мог его так надолго завлечь?

— Да, небось, опять про свое живое заклинание речь завел. Попугай выкупить проект хочет, а Крис модничает.

— А откуда он узнал?

— Говорят, какая-то эльфийка наплела. Но не спрашивай меня про нее, иначе я закипаю... — ручка хрустнула в её руках. Подумаешь, теперь их две.

— Та самая? — припомнила я рассказ, из-за чего Кристобальт и Тишмаэль поссорились. Женщина. Как всегда всю вину свалили на слабый пол...

— Да... — сквозь зубы процедила Дейка.

Вернувшийся Тишмаэль окинул нас всех пристальным взглядом, пробежался по написанному и все аннулировал, гад этакий! На следующий год перенес, попугай.

Ну ничего, мы ему еще покажем в следующем году! Как раз будем трансформационные зелья проходить, и по нашему с Дейкой мнению, он заслужил нашего самого пристального внимания...

Эпилог.

Летучий мышь был зол. Его провели. И кто? Эти мелкие прохвосты!

Великого стратега, шпиона всех времен и просто романтика оставили ни с чем.

— Дяденька! — пнул мышь валяющийся на полу мячик. — Какой я ей дяденька? Я — мужчина в самом размахе крыльев!

Единственный оставшийся волосок на голове завился от возмущения.

— Бакстер, да остановись же ты! Своим топотом ты сейчас разбудишь этого демоненка, и тогда зла буду уже я! — Дейка пригрозила мышу подушкой и тот обиженно засопел.

— Силия-я-я! — кинулся ко мне Бакстер и заглянул в глаза. — Я что, правда, такой старый?

Я с сочувствием погладила его лапки и взглянула на подругу. Дея с нежностью смотрела в колыбельку, поправляя одеяло. Миккаэль всегда скидывал одеяло и выкидывал подушку, предпочитая спать чуть ли не в походных условиях, но Дея была другого мнения на этот счет. Думаю, скоро демоненок уже сможет выкинуть подушку в окно, а не на ковер, и тогда уже Дейке придется побегать побольше.

— Бакстер! — донеслось до нас из-за двери. — Бакстер!

— Он здесь, Линая! — открыла дверь Дея.

В комнату вбежала девчушка пяти лет. С темно-русыми волосами и зелеными глазами, она как вихрь пронеслась по комнате, поменяв местами парочку ваз и запихнув фантик под подушку.

— Бакстер! Там какая-то мышка тебя спрашивает! — и он просто на глазах расцвел. Выпрямился, расправил крылья и оскалил мордочку.

— Я же говорил, что эта мелочь мне в подметки не годится! Одумалась! — Бакстер был доволен до кончиков ушей.

Взмахнув крыльями, он полетел к двери, а потом резко развернулся в воздухе, сделав кульбит.

— А во-о-от и не-е-ет! — нараспев сказал он. — Пусть ждет своего поэта!

И опустился на ковер перед Линаей!

— Девочка, сейчас я тебя научу, как правильно вести себя с мужчинами! — важно сказал он. — Во-первых, никогда не называй мужчину дяденькой, даже если он старше тебя. Тем более, если о старше тебя!

— Бакстер! — оторвала за крылышко мыша от дочки Дея. — А ну не смей мне тут пропаганду проводить! Думаешь, если деда с Джиллой в отпуске на тебя управы не найдется?

Волшебный мышь возмущенно засопел. В открытую дверь влетел мальчонка двух лет, рыжий, как солнышко и кудрявый, с задорной улыбкой и шоколадными глазами. Моё счастье. Мой лучик!

— Линая, пойдем скорее! Там дядя Крис с папой будут пускать кораблики!

Девочка тут же подскочила, схватила Валлена за руку. Бакстер тоже попался под горячую руку, и с фразой 'А ты будешь капитаном, Бакстер!' веселая компания вылетела из комнаты. Мышь, правда, не вылетел, он был зажат подмышкой у Линаи и не имел права выбора. А вот право голоса осуществлял во всю. Но его никто не слушал...

— Правильно, не захотел к мышке идти, теперь будет нянькой работать! — засмеялась подруга. В колыбельке заворочался демоненок и все звуки в комнате смолкли. Никто не хотел будить Миккаэля.

Арри давно улетела от Бакстера. Его творческая натура просто не могла остановиться на ком-то одном, вот нервы мышки и сдали. Теперь мы изредка перекидывались маготкрытками и знали — у неё все хорошо.

А у нашего летучего романтика вовсю подрастала конкуренция. Сейчас в моде у молодых ведьмочек стало заводить волшебных мышей, и шкафы ночной академии зачастую были чересчур шумными.

Но Бакстер не отчаивался. В ход шло все — обаяние, стихи и рассказы о доблестных подвигах. Нашим любимым был рассказ о том, как Бакстер свел два любящих сердца, а попросту — подставил свою хозяйку по полной программе.

О Гидеоне мы ничего не слышали, но верили, что он тоже нашел свое счастье. Так же, как и мы с Дейкой.

За наших мужчин мы благодарили судьбу и лишь изредка проклинали небеса. Именно в таком порядке, не путать! А то мало ли...

Небеса на это отвечали нам дождем, а судьба — сюрпризами. Одним из таких сюрпризов и стало назначение Грега на должность специалиста по выездным практикам у ведьмаков. Зато, благодаря такому подарку судьбы мы с Дейкой жили в соседних домах. А то по началу ездили из города к ним в гости — жутко неудобно, скажу я вам!

— Силия! Дея! — нестройными голосами звали нас по именам.

Мы высунулись в окно и увидели две озорные улыбки. В руках у Криса был огромный корабль, а у Грега пульт управления. Над этим проектом большие дети корпели целую неделю.

— Спускайтесь! У нас для вас сюрприз! — соблазняли они нас снизу, задрав головы. Руваловый куст рядом постоянно шевелился, выдавая присутствие там маленьких шалопаев. Как пить дать что-то задумали!

— Крис, тише! Разбудишь Миккаэля! Идите без нас, он еще спит! — высунулась наполовину из окна подруга и демон шагнул обеспокоенно ближе.

— А ну обр-р-ратно! — зарычал он.

Захихикав, Дея вернулась в прежнюю позицию.

— Значит, не хотите? — мы посмотрели на них как на неразумных созданий. Ведь только что объяснили!

Мужчины зашептались, и мне показалось, что Грег сказал: 'Я же говорил'

Мы подозрительно сощурили глаза, подавшись вперед. Что-то интересное обсуждают, и без нас!

— Давай! — вдруг воскликнул Крис и ведьмак щелкнул рычажком на пульте.

Тихий жужжащий звук и уже через мгновение корабль в руках демона стал подниматься вверх...

Большие бежевые крылья поражали размахом. Корабль поравнялся с нашим окном, замер, и мы увидели за штурвалом капитана Бактера. Он отсалютовал нам, и спустил паруса.

А на них мы прочитали:

'Любимая! С годовщиной!'

— Поздравляем! — дети выбежали из своего укрытия и запрыгали на месте.

— А! Как мило! — воскликнула Дея, а я смотрела на натянутые паруса.

Помнит! Не забыл! Улыбка сама расползалась до ушей...

— Ну вот! А ты полдня нос вешала! — звонко смеялась подруга.

Шоколадные глаза, такие родные и такие любимые говорили лучше любых слов. И не нужно мне было этих кораблей, лишь бы он был рядом...

Хотя нет, кораблик, все-таки я оставлю на память!

КОНЕЦ