Глава 3. Павел

Появление рядом отца Павел заметил не сразу. Это ж надо было так расконцентрироваться. Непростительно для хирурга. И означает только одно — пора в отпуск. Хоть на несколько дней. Уехать в Питер в старую квартиру, зашторить окна и спать! Столько, сколько будет спаться. С перерывами на какую-нибудь лёгкую еду. Ничего не читать по работе. Может быть, смотреть какое-нибудь старое кино.

— Что, Павел Витальевич, наделал ты шороху своим появлением, — Виталий Кирсанов хлопнул сына по плечу.

Павел — копия отца в молодости. Обращение по имени и отчеству было у них в ходу. Но это в России. В Польше не принято.

— Скажи, сын, как тебя раскололи?

— Не понял…

— Помнишь анекдот: "Уж лучше бабки у подъезда будут считать тебя наркоманом, чем узнают, что ты терапевт"?

— Так я и не терапевт. И при чём тут бабки?

— А при том, что одна очень солидная пани только что со всей пролетарской прямотой спросила меня: "Ваш мальчик что, таки врач?" — Виталию Кирсанову было явно весело.

— И ты что ответил? Что я наркоман?

— Нет, упаси бог! Я сказал, что ты таки хирург. И папа у тебя хирург, и дедушка у тебя хирург, и прадедушка тоже хирург. Вот только бабушка — педиатр. *

— И зачем ей это?

— Хороший вопрос. Думаю, скоро узнаем. Выключай уже голову. Отдыхай. Продуктивность напрямую зависит от качества отдыха. Не мне тебе объяснять.

У Павла было, что возразить. Отец работал много и одержимо. Оперировал. Состояние послеоперационных больных мониторил круглосуточно. И преподавал. Но непонятно из каких душевных и физических кладовых брал силы на семью. Они с мамой ещё с самого детства занимались бальными танцами. И с тех пор, как поженились, танцевали в паре, делая перерывы только на поздние сроки двух беременностей. Сначала Анной, а потом и Павлом.

— Иди, Паш, потанцуй. Смотри, какая девушка без охраны, — Виталий Сергеевич развернул сына за плечи.

Та самая рыжая девушка действительно стояла одна рядом с танцполом. Язык тела ясно говорил — ей страсть, как хочется танцевать.

Быстрее, чем успел подумать, Павел возник у неё прямо за спиной. Девушка неожиданно оказалась высокой. А рыжина — абсолютно натуральной. У Кирсанова аж закололо кончики пальцев, так остро захотелось коснуться веснушек на нежных плечах.

— Разрешите Вас пригласить, — наклонился Кирсанов к аккуратному розовому ушку с маленькой изящной сережкой. Украшение сверкнуло маленьким, но натуральным бриллиантом.

В Европе девушки почти не носят натуральные драгоценности. У немки сейчас в ушах были бы пластмассовые фрукты или ещё что-то вроде того. У польской девушки что-то вычурное от местного бренда Rosa.

Девушка почти подпрыгнула от неожиданности. Будь Кирсанов чуть ниже, получил бы затылком в челюсть.

Она удивлённо обернулась и распахнула свои огромные серые глаза в обрамлении длинных тёмных стрельчатых ресниц с медными кончиками.

— Меня? — удивление было вполне искренним. А смущение старательно спрятанным. Выдавали красные пятна на шее.

— Да, Вас. Отличная музыка для танца. Френк Синатра — классика, — Павел предложил ей свою руку. Отдыхать, так отдыхать. Тонкие изящные пальцы с красивыми ногтями легли в его ладонь.

*отсылка к фильму "Михайло Ломоносов":" Барков Иван.

Батюшка — поп, матушка — поп, дедушка — поп.

"Автор едких пародий и эпиграмм, солёных сатир, и серьёзный учёный, оставивший заметный след в истории русской демократической культуры 18-го века."