Глава 31. Павел

Пока Кирсанов вёз Веру из клуба, пока откачивал её ночью, у него в голове были тысячи мыслей и идей. Но они никак не хотели выстраиваться хоть в какую-то одну стройную версию.

Первая версия, что Вера с какой-то большой радости сама употребила вещества, которые ожидаемо потом обнаружились в её крови. В этот вариант верить не хотелось. То, что было в пакетике, и без анализа понятно, можно было нюхать или колоть. Но ни того, ни другого Вера не делала. Следы на её руках были ещё от "системы", которую он сам же и ставил, когда Вера болела. Зрачки были чуть сужены. Но не так, чтобы в булавочную головку. Нет, Вера сама добровольно ничего не употребляла.

Вторая версия Верочку оправдывала, но не делала ситуацию понятнее. Кто-то ей подсыпал в бокал клофелин. Не смертельно, но неприятно. И этот же "кто-то" сунул Вере пакетик. А вот это уже могло иметь серьёзные последствия.

Если дофантазировать, то выходила совсем невеселая картинка. Вера пьёт. Вещество имеет седативный эффект. Хорошо, если у неё здоровая сердечно-сосудистая система. А то ведь и убить могли, а не просто усыпить. Про то, что Егорова позвонит кому-то, да не просто левому чуваку, а врачу, тот, кто всё это придумал, знать не мог. Вывод — это не та девушка, с которой он разговаривал. С ней Вера дружит. И она могла знать, что Кирсанов врач. А потом приехали бы в лучшем случае врачи скорой. А в худшем — ППС. И увидели бы у Веры на руках следы недавних инъекций. И нашли бы пакетик. Не известно, хватило бы у её семьи административного ресурса всё это разрулить.

— Вер, вспоминай, — Павел вертел в руках лист с результатами анализа крови.

Когда Вера на него глянула, стала ещё бледнее. Хотя, казалось бы, бледнее уже некуда.

— Паш, ты понимаешь, что меня бы из университета попёрли бы "на раз-два левой"? И не видать мне адвокатской практики, как своих ушей. Справку бы ни один диспансер не дал! Сидела бы мышью под печкой всю жизнь, этой грязью облитая!

Павел не стал ей напоминать о своих предупреждениях. Что толку? Уже всё. Главное — жива. С остальным разберутся потихоньку.

— Давай… Шаг за шагом. Всё, что помнишь. Вы пришли. Сели… Что ели? Кто принёс? Кто куда и когда отходил? Было такое, что вас всех не было около стола?

Вера ладонями сдавливала виски, пытаясь вспомнить.

— Мы пришли. Официант принёс закуски и бутылку.

— Открытую?

— Нет. При нас открывал. Мы и пить особо не собирались. Только отпраздновать хотели.

— Был там кто-то ещё, кого ты знаешь? Или кто может знать тебя?

Вера снова поморщилась. Вспоминалось всё с огромным трудом.

— Давай у Лины спросим. Может, она лучше меня соображает.

— Это та, с которой я разговаривал?

— Если она тебя как-то прикольно обозвала, то да — это Лина.

— Она назвала меня "Киви", — хмыкнул Кирсанов и потёр ладонью очень коротко стриженный затылок и макушку.

— К-как? — Вера аж чаем подавилась.

— Твоя южная подруга назвала меня "Киви", и это не смешно. Звони ей. Будем выяснять подробности.

— Только Линка тут ни при чём!

— Откуда такая уверенность?

Кирсанов и сам был такого мнения, но Верины доводы могли отличаться от его.

— Она не из тех, кто идёт по головам. Я уверена.

Павел не хотел расстраивать Верочку. Она, несмотря на выбранную профессию, всё же доверчивая и открытая. И, похоже, это будет ей порядочно мешать.

— Лина, здравствуйте, это Вас Павел Кирсанов беспокоит. Это я Веру Егорову увёз. Я врач. И мне нужно кое-что прояснить.