Глава 34. Вера

Вере было не просто плохо, а очень плохо. Наверное, она заслужила такое наказание за то, что не послушала Павла. Сдался ей этот клуб! А ведь он предупреждал. И явно был рассержен. Она бы на его месте рвала и метала!

Но на своём месте Вере оставалось только смиренно пить всё, что Кирсанов дал, хоть это и была несусветная гадость, от которой потом рвало. И не спорить.

Когда Павел вдруг оделся и ушёл, стало страшно. Накатил такой липкий дикий неконтролируемый ужас, что снова затошнило. Вера сначала списала это на последствия отравления. Бог знает, что она такое выпила, и как теперь организм реагирует. Но потом вдруг с предельной ясностью дошло — это страх за Кирсанова. Вот куда он пошёл один? Да ещё и с таким лицом, будто готов убить.

Как только захлопнулась дверь, время будто замедлилось. Вера подошла к окну. Видела, как Кирсанов широкими уверенными шагами пересёк двор и скрылся в тёмном провале арки, выходящей на проспект.

Добраться до университета — совсем недолго. Вера глянула на часы. У них сегодня три пары. Или четыре? Если четыре, то будут уже сумерки. Что он там пытается увидеть и узнать?

Веру сморило тревожным сном. За окном было уже совсем темно. Она встала. Вышла на кухню. Выпила залпом большую кружку воды. Паша велел много пить, чтобы вывести всё из крови и снизить интоксикацию. Настенные часы показывали, что давно уже кончились все занятия. И пора бы Кирсанову быть дома.

Снова накрыло тревожными мыслями. Ну и где он ходит, спрашивается? Чтобы хоть как-то себя успокоить, Вера проинспектировала холодильник. Мясо и картошка, пожалуй, беспроигрышный вариант. Картошка почистилась моментально. А тревога никуда не делась.

Вера уговаривала себя, что времени прошло совсем немного. И Кирсанов мог вполне пойти по каким-то своим делам. В клинику, например, поехать. А что? Вдруг его срочно вызвали?

Очень хотелось позвонить. Услышать Пашин голос и успокоиться. Но вдруг он где-то очень занят. Или у него, например, свидание. А тут она. Будет неловко. И без того Кирсанов напрягся. И очередную ночь не спал. И вообще, у него кроме неё, своих проблем выше крыши.

Не зная, куда деть руки и голову, Вера замесила тесто на песочное печенье с яблоками. Известно же, что вкусные запахи и сладкое прекрасно повышают настроение. Способ, конечно, не для сохранения фигуры, но для тёмного холодного питерского вечера должно сработать.

Отправив печенье в духовку, перемыв всю посуду, убрав всё по своим местам, протерев все кухонные поверхности, Вера всё же взяла в руки телефон.

Сначала просто покрутила в руках.

— Кирсанов, куда ж ты провалился? Я печенье испекла…. Хорошо, почти испекла, — высказывала она чёрному молчащему аппарату.

Потом не выдержала. Набрала сообщение: "Паш, я волнуюсь. Жду с ужином. Обещаю, будет вкусно!".

Отправила. Печенье тем временем пахло так умопомрачительно вкусно, что у Веры аж в животе заурчало. Открыла переписку. Две галочки, но серые. Не читал. Занят. Может, и слава богу! Может, удалить, пока не поздно? А то вдруг он где-то на свидании, а тут вдруг у него на экране такое сообщение появляется! Что подумает девушка?

Вера легко нарисовала в воображении эту сцену. Ресторан. Мягкие кресла или диваны. Портьеры из бархата, свечи и скрипичное трио. Ну или наоборот — кирпич, металл, стиль лофт. Стильная мебель, экзотические светильники. И девушка. Рядом с Кирсановым может быть только очень красивая девушка.

Веру аж замутило. Она кинулась к духовке доставать подоспевшее печенье, как на амбразуру. Схватила горячую печеньку. Кинула её на блюдце, открыла окно и поставила остывать на подоконник.

Где-то по улице проехала сначала машина скорой. Потом через минуту — полиция. Павел научил Веру отличать сирены. У скорой звук нарастающий. А полиция использует двухтональный звук сирены.