Глава 5. Павел

Кирсанов ясно ощутил, как мгновенно переключается в режим "доктор" из режима "обычный парень". Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что с Верой всё в порядке. Он с сожалением выпустил девушку из своих рук. И на какое-то мгновение перестал быть врачом. Следующую минуту потратил уже на выяснение ситуации.

Яркое накрашенную девушку на невероятных каблуках и в леопардовом мини, очевидно из родни жениха, утешал Михал Тухольский — тоже варшавянин и давний друг Кирсанова. Они переглянулись.

— Wszystko w porządku? (Всё в порядке?)

— Tak. Nie martw się. (Да, не волнуйся)

По-польски звучало так тепло, будто он не в Москве, а в родной Варшаве. За собой Кирсанов знал — акцент его выдаёт. Несмотря на то, что дома говорили исключительно по-русски. Но школа была польская, почти все друзья — тоже поляки. От характерного произношения мягких шипящих за годы учёбы в России он так и не избавился.

Где-то в стороне нескольким мальчишкам что-то выговаривали Владимир и Жанна Орловы — дедушка и бабушка невесты. Вывод был простой — дети устроили весь этот переполох. Наверное, ничего опасного. Но это они не видели, какие травмы случаются при неосторожном обращении с пиротехникой! Можно остаться и без глаз, и без конечностей! Такие фокусы, как говорит отец, "до первой госпитализации в травматологию".

Стоило, наверное, вернуться к Вере, но тут как раз рядом оказался отец. И отказать себе в участии в разговоре с ним и ещё одним московским доктором-кардиологом Павел не смог. Тема была интереснейшая — особенности восстановления пожилых пациентов, имеющих патологии сердечно-сосудистой системы, после характерных для их возраста травм. Кирсанов-старший тут же сел на свой конёк — различие применения эндопротезирования и электретных имплантантов. Разговор плавно перетек в область травматологии. Павел в этих вопросах ориентировался как рыба в воде. Да и поговорить аж с двумя докторами медицинских наук вот так, почти на равных, было очень и очень лестно и занимательно. Тем более, что его мнение вполне серьезно слушали и задавали вопросы. Тут Кирсанова понесло. Он излагал основные задумки своей новой статьи для журнала "Травматология и ортопедия" весьма эмоционально.

Если бы ни мама, мягко намекнувшая, что тут вообще-то не медицинская конференция, а свадьба, они проговорили бы, наверное, ещё дольше. Павел отдышался. Хотелось записать мысли, которые пришли во время разговора. Но уйти с мероприятия раньше времени вроде как не очень вежливо.

Про Веру он вспомнил, когда было уже неловко подходить. А когда всё же нашёл её рыжую шевелюру, то обнаружил, что недостатка кавалеров у неё нет. Рядом тёрся какой-то болгарский гарный хлопец с золотой, шириной в палец цепью на шее и лаковых мокасинах. И ещё несколько смутно знакомых парней чуть старше.

Вера глянула на Кирсанова как раз в тот момент, когда он разглядывал её свиту. Не многовато ли надменности во взгляде? Она вообще школу-то закончила? Кто их разберет. Некоторые бывшие однокурсницы Павла выглядели как сорокалетние тётеньки, а некоторые — как их дочери. Фигурка у Веры вполне себе… А вот ноги… Зачем она носит такие каблуки? С её-то вальгусной деформацией стопы! Обувь была совершенно безграмотно выбрана. Несколько тонких ремешков абсолютно никак её не фиксировали. Вывихи же очень долго заживают.