Глава 53. Павел

Кирсанов говорил Вере про план, а сам понимал, что у него уже план "Б". Если дело с места не двинется, то так в несколько этапов и до "Г" не очень далеко. А не хотелось бы этого допустить.

Он перечитывал уже написанный раздел диссертации. Не убедительно выходило. Слабенько. Ковырни верхний слой — и всё: посыпется стройность изложения.

Значит, надо переписать. Или вообще написать заново. Будто с чистого листа. Жаль потраченного времени и сил. Но иногда проще снести и заново построить, чем ремонтировать плохо сделанное.

Утешала мысль, что это "всего лишь" научная работа. Не пациент на столе уже в наркозе, когда не переделаешь и не переиграешь стратегию.

Но Кирсанов был уверен — его разработка очень и очень нужна людям. Это же только тем, кто никогда не лежал на больничной койке в травматологии, кажется, что неделя — другая в восстановительном периоде ничего не решает. Ещё как решает! Человек уходит из больницы жить обычную жизнь. Меньше боли — меньше лекарств, а следовательно — меньше побочных реакций. Не говоря уже об экономическом эффекте сокращения койко-дней. На миллионы в любой валюте.

Можно было бы вернуться в Варшаву. Пойти к отцу и честно признаться в проблемах. Можно было не сомневаться — Виталий Сергеевич Кирсанов нашёл бы для сына время и силы. Сел бы с ним вместе над данными и чертежами. Но… Нет. Пока дело не дошло до "плана Г", он будет пробовать сам. Иначе какой он к чертям доктор?

— Ты обещал позвонить и узнать, что там с "профессором", — напомнила Вера. Подошла, обняла сзади. Положила голову на плечо. Посмотрела в экран. — Метод тройного костного блока при корригирующей остеотомии hallux valgus, — прочитала, — Как ты в этом разбираешься? Я почти все слова понимаю только по-отдельности. А вместе — полная абракадабра. Вот про вальгус ты мне, помнится, говорил.

Конечно Павел помнил, когда и при каких обстоятельствах он это сказал. Сгреб Веру одной рукой. Усадил к себе на колени. От её близости мысли снова превращались в розовый туман.

— Твой вальгус — самый прекрасный вальгус на свете! — ни единым словом не соврал доктор Кирсанов. Таких красивых ножек он не видел никогда. А то, что вальгус, так это можно поправить, если будет желание. Лишь бы ноги не болели.

В санпропускник звонил почему-то волнуясь. Пришлось долго объяснять дежурившему доктору, какой именно "клиент" его интересует. Стариков там традиционно много. Особенно, когда холода наступают.

— Паш, я понял, — откликнулся на том конце провода знакомый доктор, — Меня словами "молодой человек" не называли, наверное, с института. А этот твой старик какой-то уникальный. Ты слышал, чтобы кто-то из нашей клиентуры без запинки мог сказать "бензил_бензоат"?

— Что там по состоянию? — у Кирсанова уже не первый раз мелькала мысль, что этот "профессор" не просто так обзавелся прозвищем. А теперь казалось, что старик имеет отношение к медицине. Где ещё используют средства от чесотки?

— Там весь традиционный "букет". Острый бронхит плюс возрастные болячки, ГБ, ИБС, гастрит, педикулез, посттравматическая энцефалопатия, начальная стадия истощения. Но что мы можем, Паш? Ему надо тепло, костные бульоны, сон. А он без имени даже. Его психичка не возьмёт.

— Занимаемся документами сейчас. Сколько протянуть можем?

— Ты лично, что ли, впрягся? Надо оно тебе? Не твой профиль же.

— Мой, — выдал Кирсанов и посмотрел на Верочку.

Та смотрела вопросительным взглядом и по отдельным фразами Павла пыталась понять суть беседы.

— Ладно, как скажешь. Три дня у нас. Потом мы его по "скорой" госпитализируем в инфекцию. Там ещё десять дней. Годится?

— Годится. Буду должен!