Глава 7. Вера
Что такое диплом бакалавра? Недодиплом! Особенно для юриста. И если претендовать на какое-то серьёзное место в юридическом сообществе, то нужна не просто магистратура, а еще и аспирантура с учёной степенью по итогу.
И огромной загадкой для Верочки было, почему мест в магистратуре примерно в половину меньше, чем выпускников бакалавриата на этом же факультете. Ребята со средними способностями у них не учились. Поступить было адски сложно. Конкурс колоссальный. И учиться очень тяжело.
Бюджетных мест вообще по пальцам одной руки. Платники проплатили своё обучение ещё в конце весны. Егорова в том, что её возьмут на бюджет, была уверена на тысячу процентов. Ну хотя бы потому, что она всё время обучения в рейтинге курса была в первой пятёрке. То выбиваясь чуть вперед, то спускаясь на одну-две ступени. Закончила на строчку выше Обухова, после чего он долго дулся. Как будто это Вера сама составляла этот рейтинг и специально поставила его на одну ступень ниже.
Конечно, можно было попросить папу. И он бы оплатил платную магистратуру. Но тут было два момента. Во-первых, это било по самолюбию. Все четыре года бакалавриата Егорова пахала как проклятая, преодолевая в том числе и гендерные стереотипы. А во-вторых, четыре года назад папа был против юридического факультета. Но Вера настояла на своём. Теперь надо доказывать свою состоятельность. Взялась — делай. Греби лапками, как говорила мама.
Сколько заявлений подано на бюджет, было известно тоже давно. Никаких "варягов". Только свои. Осталось дождаться приказа. И всё. Море. Солнце. Обухов звал поехать вместе в Сочи. Вера сомневалась.
— Верусь, — (на самом деле, Егорова терпеть не могла эту сюсюкающую форму своего имени, и Обухов об этом знал), — ты помнишь про собрание для будущих магистрантов? Третий корпус двести пятая. В пятнадцать завтра. Заехать за тобой?
Что-то в Димкином тоне было не так. Но что? Собрание. Да, точно. Это зам декана объявляла. Значит, это просто её собственное раздражение на "Верусю". Какая она, к бесу, Веруся? Это прям название вируса какого-то. Она же не зовёт его Димасиком. Хотя вот прямо сейчас, наверное, стоило бы.
— Не, не надо. Я сама приеду, — Вере не нравилось ездить с Димкой. И Обухов об этом знал. Водил он опасно и нагло. Поворотник не включал, видимо, считая, что маневры его не очень свежего Мерседеса остальные должны угадать. Ругал всех водителей вокруг себя. Все у него были "твари косорукие", "курицы слепые" и "мудилы колхозные".
Перебрав в уме все самые частые фразы Димки-водителя, Вера очередной раз убедилась, что люди вот так эмоционально реагируют именно на собственные недостатки в других людях.
Обухов был из тех, у кого светлая голова и острый ум сочетались с абсолютно не из того места растущими руками. Будто он левша, но обе руки у него правые.
Зрением тоже не блистал. Но носил линзы. А очки держал в портфеле для солидности. Но тут, что уж греха таить, Вера позаимствовала прием придания внешности более солидного вида. И тоже носила очки, но пустышки.
Ну и как вишенка на торте, родители Дмитрия Олеговича Обухова были из того самого колхоза. И в свое время приехали в столицу учиться и "завоёвывать".
Вера положила трубку. Побродила по квартире. Мутная тревога плескалась где-то в районе живота. Можно было бы, конечно, заесть это дело. Пара кусочков колбаски волне могли бы помочь. Такой копчёной. Но лучше на чёрный хлебушек. И огурчик. Томатный сок тоже пригодился бы…
Она открыла холодильник. Оглядела содержимое. Грустно взяла с полки греческий питьевой йогурт и целый огурец. Если она хочет так влезть в чудесный полосатый деловой костюм, надо бы скинуть вес. Чуть-чуть. Максимум пять кило.
Она подошла к большому зеркалу. Оглядела себя с головы до ног. На них остановилась подробнее. Как там этот недодоктор выразился? Вальгус? Нормальные ноги. Димке, например, очень нравятся! А кому не нравятся, тот пусть и не смотрит!