Глава 73. Павел

Как там говорится? Беда не приходит одна? Где тонко, там и рвётся? Ох уж, эти русские пословицы. По-польски это звучало бы: "Kłopoty chodzą parami". ("Неприятности ходят парами"). А хотелось бы, чтобы в тему наконец было бы: "Po deszczu zawsze wychodzi słońce". ("После дождя всегда выходит солнце")

То, что просвета пока не предвидится, Кирсанов понял, когда по пути от главврача в отделение у него в кармане ожил мобильный. Номер начинался с +4822. Сомнений не было. Варшава. Вот и вспомни польский язык.

Но не родители. С отцом он говорил позавчера накануне операционного дня. Там всё было, слава богу, благополучно. Михал Юрьевич чувствовал себя прекрасно заботами мамы и отца. О выздоровлении говорить было очень рано. Хорошо ещё, что никакие хронические процессы не обострились.

— Doktorze, w końcu się z panem skontaktowałem! Pamięta pan, jak wygasa pana prawo jazdy? Wygasa w przyszłym miesiącu. Musi pan złożyć w administracji dokumenty potwierdzające kwalifikacje! (Пан доктор, наконец-то я до вас дозвонилась! Вы помните о сроках вашей лицензии? Она закончится уже в будущем месяце. Нужно предоставить в администрацию документы на подтверждение квалификации!) — очень быстро заговорила женщина на том конце провода.

Павел даже не сразу смог разобрать, кто это и о чем это она. Спустя несколько секунд неловкой паузы, до Кирсанова дошло, с кем он разговаривает.

— Dorota, dzień dobry! Cieszę się, że się odezwałaś! Oczywiście, że pamiętam. Dokumenty będą gotowe na czas. (Дорота, добрый день! Рад Вас слышать! Разумеется, я помню. Документы будут в срок.)

Павел попрощался и шумно выдохнул. Под рёбрами была тяжесть. На душе и того поганее. Только что пришлось бессовестно врать. Конечно же, он забыл! И про сроки аттестации, и про подготовку документов. По "Плану А" он давно должен был быть в Варшаве. И как же некстати сейчас у него заканчивается лицензия! Впрочем, такое никогда не случается вовремя. Все неприятности приходят тогда, когда на них нет ни сил, ни времени.

Вот и скажи теперь, что главврач не в сговоре с чертовщиной. Не просто так он предлагал проведать родителей! А теперь что получается? А получается, придётся лететь. И как это будет выглядеть? Точно! Это будет выглядеть, будто он бежит от неприятностей.

И ведь никак не получится решить вопрос дистанционно. Раз в три года — вынь да положь. Надо являться лично пред ясные очи комиссии. И будет очень и очень неприятно, если за короткое время информация о летальном случае во время его операции дойдёт до Варшавы.

Сделать это можно только целенаправленно. В целом, польских коллег мало волнует мнение русских. Тут некоторое пренебрежение и холодность ему только на руку. Значит, в Питере никто не должен знать, зачем он летит. Пусть думают, что хотят.

Правду он скажет только Вере и анестезиологу. С Романом Викторовичем он и в разведку пошёл бы. Тот скорее съест свою шапочку, чем проболтается.

— Виталич, живой? Что главный хотел? — обернулся анестезиолог всем корпусом, когда Кирсанов появился в ординаторской.

— Он хотел большой и чистой любви, — буркнул Павел.

Настроение стремилась в минус бесконечность. Надо бы предложить Вере полететь вместе, если у неё есть шенгенская виза. И глянуть билеты до Варшавы.

— Паш, нам бы с тобой это где-то на нейтральной территории обсудить за рюмочкой супа, — сильно понизил голос Роман Викторович.

— Добро. Обсудим. Ты закончил? — вне работы они могли себе позволить неформальное общение.

— Мне пара историй. И я весь твой, — кивнул на компьютер анестезиолог, — И нам бы юриста толкового, — добавил, озадачив Кирсанова.