Глава 36

Гордей

На моих глазах Ангелину с сумкой в руках посадили в машину и увезли. Выходит, минус ещё одна проблема. Остальное решится на сегодняшней встрече.

Глянув на часы, прикидываю, успею ли доехать до клуба. Надо узнать у парней, что там интересного вещал пьяный Андрюша, и глянуть, как идёт тренировка. Уже пора подавать заявку с именами на гонку, а мы в таком подвешенном состоянии.

Добираюсь. Закатываюсь в ворота. Работа идёт полным ходом. Кит с ноутбуком у вагончика следит за ходом тренировки.

Увидев меня, откладывает технику, протягивает руку для приветствия.

— Захар на треке, — кивает на происходящее на экране.

С интересом наблюдаю, как друг грамотно обходит каждого из парней. Корректирует манёвры знаками.

— А чего он не на учёбе?

— Его отец прикроет на несколько дней. У них утром состоялся разговор по нашему вопросу. Он тебе потом сам расскажет.

— Окей. Чего там наш гоблин? Развели? — облокотившись на нагретую стену вагончика, прикрываю глаза. Голова гудит немного. Намотался уже с утра.

— Ты будешь ржать, — невесело усмехается Кит. — Ему пообещали этот клуб.

Отлипнув от стены, упираюсь предплечьями в колени, сцепив пальцы в замок, поворачиваю голову к Толмачёву, готовый слушать ещё внимательнее.

Я думал, его купили за бабки, а тут вон что, оказывается.

— Он сначала ныл, что ты его ни хрена не ценишь. Пацаны его капитаном выбирали за лидерские качества, за опыт, а ты его до тренера так и не поднял. Нас с Захаром поставил.

— Так вы очевидно сильнее как тренера. Ты силён в сольных заездах. Захар вообще универсален. Мне кажется, если мы его на метлу нашу посадим, он и на ней уедет.

Ржём, немного разряжаясь после накатившего напряжения. Адаптировался я уже, что ли, к тому, что вокруг меня столько козлов скопилось? Хороших ребят намного больше. И мелкие ещё есть. За них точно стоит повоевать.

— Ты понимаешь. Мы с Захаром понимаем. Кис вчера это бухое чудовище чуть мордой в стол не впечатал. Еле тормознули, — посмеивается Кирилл. — Так вот Андрюша сильно расстраивался, что нет ему карьерного роста в твоём клубе. И даже на детскую группу не взял.

— На детскую я и вас взял пока только на подстраховку.

— Так и мы ему о том. Такой опыт есть только у тебя. Смысл нам в это лезть? Каждый занимает своё место — и всем зашибись. Так любой бизнес работает. А он всё выл, и выл. Мы ему ещё подлили, и язык у него окончательно развязался. Стал хвастаться, что скоро всё изменится и Гордей Калужский лично будет проситься к нему на работу. Пока я это дерьмо слушал, Захар в его в телефон залез.

— Как?

— Да палец его приложил. Тот по пьяни даже не заметил. Гордый, мы его нормально накачали. Он только говорить и мог. Захар в его телефоне нашёл то самое кино. Это он отправил файл Ярославе.

— Мика нашла район, откуда оно было отправлено. Там как раз живёт наш Андрюша. А с наркотой что?

— О, это было шедеврально. Саркис тоже решил пострадать. Мол, скучно сидим. Бухло не вставляет, я трезвый. Хочу расслабиться. Есть чего? — у Толмачёва прикольно получается парадировать нашего Киса. Не зря они вечно цепляются. Хорошо друг друга изучили.

— Нашли? — закуриваю я, продолжая тихо смеяться.

— Ну, как тебе сказать… Знаешь, чёт я так порадовался, что бухать в таком количестве бросил. Это ж пиздец. Как котёнка сделали. Придурок ещё и рожу довольную состроил. Ему там какую-то дрянь забористую подогнали. Сносит от минимальной дозы. Только вот досада, — картинно вздыхает Кирилл. — Закончилась. А дадут ли ещё, он не знает.

— Бедняга. Всё на меня перевёл. Ничего себе не оставил, — поддерживаю я.

— Не, может и оставил. Хрен его знает. Я вообще в нём за вчерашний вечер окончательно разочаровался. И под конец нашего мероприятия уже был готов помочь Кису уработать это тело. Мы записали всё. Я тебе скину сейчас. Ночью не стал, чтобы не дёргать.

Кирилл быстро водит пальцами по своему телефону. На мой приходит сообщение с несколькими аудиофайлами.

Подняв облако пыли, недалеко от нас тормозит Захар. Снимает шлем. Поднимает кулак вверх, здороваясь со мной. Киваю в ответ. Жду, пока он откатит байк в сторону и вернётся к нам.

Команда тоже закончила. Умываются из шланга, бурно обсуждают тренировку. С ними Андрей. Выглядит, мягко говоря, хреново. Плохо ему после вчерашнего, и явно ни черта не помнит, раз приехал. Тем лучше. Всё, что мне было нужно, я от него получил.

— А где Саркис? — не вижу его среди ребят.

— Маму в больницу увезли. Ей под утро хуже стало. Он с ней, — отвечает Захар.

— Твою мать! — резко поднимаюсь. — И бабок сейчас нет, чтобы ему с лекарствами помочь. Ебаный папа! — рычу я. Парни затихают.

— Гордый, там лекарства уже вряд ли помогут, — качает головой Кирилл.

— Звонил парню кто-нибудь? — смотрю на них. — Команда, блядь! — рявкаю на всех. — Кто из вас звонил Саркису?

— Я звонил, успокойся, — дёргает меня за штанину Кирилл.

— И я, — подаёт голос один из самых младших в группе.

— Я тоже звонил, — ещё один.

— Я, — вверх поднимается рука.

Отпускает. Всё-таки команда. Андрюша только молчит. А вчера они бухали вместе.

Сучонок!

— Что он сказал? — спрашиваю сразу у всех.

Кого-то наш Кис-кис сбросил, кому-то быстро сказал, что всё нормально. Отделался общими фразами.

— Сестрёнка с ним в больнице, — дополняет Кирилл.

— Понял. Значит, я закончу, поеду туда.

— Гордый, кинь в наш чат, как будут новости, чтобы мы его всей толпой не дёргали, — просит один из ребят.

— Кину. Только вы не толпа, Серёг. Вы — команда. Иначе на хер вы все сюда приходите?!

Молчат. В принципе, вопрос был для того, чтобы они на него сами себе ответили. Мне ни к чему.

Да, у нас мотоклуб, который позволяет существовать каждой единице самостоятельно. Но есть масса интересных заездов. Сложных, именно командных. И я тащу их в эти заезды не только потому, что там больше денег. Это другой уровень. Чтобы его потянуть, нужна сплочённость. Да и на трассе тебе свои всегда помогут. Это закаляет в них чувство ответственности. Завтра кто-то из пацанов захочет завязать с гонками, а всё равно что-то ценное отсюда унесёт.

Я идеалист, наверное. И максималист. Чёрт знает, лечится это или нет.

— Ну что, команда, — зло ухмыляюсь, глядя в глаза Андрюше. — Сюда идите все. Поближе. Послушаете кое-что интересное.

Кит и Захар аккуратно встают за спиной у предателя, чтобы никуда не рыпался. Парни подтягиваются. Кто-то садится прямо на землю, кто-то на корточки, кто-то остаётся стоять. Разгорячённые все. После тренировки в их крови ещё гуляет адреналин.

Достаю из кармана телефон и включаю запись, где хорошо слышно, как на фоне музыки и звона стаканов капитан вот этой самой команды рассказывает про то, что его недооценили, что клуб скоро будет принадлежать ему и ещё много всего интересного.

Наш Андрюша сильно бледнеет, понимая, что просто так он отсюда уже не уйдёт.

Мужской коллектив такого не прощает.

Я шагаю к нему и наношу первый удар в солнечное сплетение. Кир и Захар даже не держат. Капитан сгибается пополам и получает удар коленом в рожу. На моих штанах остаётся мокрое пятно с парой капель крови. Остальное капает на землю.

— Гордый, — хрипит он. — Гордый, да хорош. Это же шутка была!

— Почему тогда я не смеюсь?! — дёргаю его за волосы и хриплю в разбитую рожу. — М?! И моя беременная девушка, прикинь, тоже не оценила твоего юмора!

Напряжение за моей спиной гудит. Его уже можно резать. Все парни поднялись на ноги. Я делаю шаг назад. И смотрю, как каждый по очереди наносит уже бывшему капитану свой удар за предательство.

Андрюшу выпихивают за ворота клуба. Швыряют ему вдогонку шлем, выкатывают байк и кладут на бок. Пусть валит. Пацаны всё сделали правильно. Им теперь остывать, а мне пора ехать дальше.

Заскакиваю домой, чтобы переодеться, и на такси добираюсь до нужного адреса. Жду, когда подтянутся Платон и Демид. Вместе поднимаемся к генералу.

Нас удивительно тепло встречают. Накрытый стол, чай, домашний пирог. Обсуждение дел в такой обстановке идёт гораздо легче.

Показываем адвокатам всё, что у нас есть. Делимся дополнительными деталями. Они довольно долго всё изучают, советуются, думают, пока хозяин квартиры тихо расспрашивает меня о том, как же там живёт его первая любовь — Ниночка.

Уже около десяти вечера нам выносят вердикт.

Помощь будет. Нашим делом займётся зять генерала, а дочери надо вернуться. У них там тоже достаточно работы, которую нельзя бросить.

— Сколько мне это будет стоить? — задаю ещё один важный вопрос.

— Только попробуй, — тихо рычит генерал, глядя зятю в глаза.

— Для моей карьеры это дело станет отличной рекламой, — спокойно отвечает адвокат. — Честно говоря, — смеётся он, — это своего рода вызов моему профессионализму. Здесь такие люди замешаны. Если мне удастся вам помочь, за рубежом отбоя от крупных клиентов не будет. За этим разбирательством будут следить. Так что вашей оплатой могут стать несколько совместных интервью для телеканалов и блогеров. Потом, естественно. Всё потом. Когда мы закончим.

— Будет очень нагло, если я напрошусь в помощники? — спрашивает мой младший братишка. — Я был бы рад поучиться у вас. Ну и может подскажу чего. Я всё же отца и его окружение знаю неплохо.

— А вы учитесь, да? — братишка кивает в ответ. — Давайте попробуем. Лишняя голова мне точно не помешает.

— Спасибо, — по очереди благодарим генерала и его семью.

Демид улыбается. Он уже задолбался бороться со всеми инстанциями. Платон доволен, что у него будет крутая практика. А я просто устал и, наверное, поверю в возможный результат только, когда он случится.

«Любимая, мы только освободились. Съездили удачно.» — надиктовываю Ясе голосовое, пока жду такси. — «Я сейчас поеду в больницу к Саркису. Его маме стало хуже. Как выйду оттуда, напишу. Если не будешь спать, сразу же поеду к тебе. Если не успею, тогда заскочу уже утром. Поцелую. Специально меня не жди. Береги себя и нашего малыша»

Сажусь в тачку и умудряюсь заснуть в дороге до больницы. Водитель толкает в плечо. Вздрагиваю и немного теряюсь в пространстве. Вижу ориентир — ярко светящуюся вывеску. Благодарно киваю водителю и выхожу на улицу. Набираю Саркиса. Он долго не берёт трубку. Только с третьей попытки удаётся до него дозвониться.

— Да, Гордый, — голос хриплый, убитый. Совсем ему несвойственный.

— Ты в больничке ещё? Я подъехал. Где там тебя искать?

— Сам сейчас выйду.

Сбрасывает. Через несколько минут появляется на крыльце. Взъерошенный, бледный, глаза красные, ресницы влажные. Всё сразу становится понятно, но Кис всё же озвучивает:

— Мама умерла, — его голос рвётся, а по щеке течёт слеза.