Глава 27

Когда я повернула во двор знакомого дома на Песчаной, Антон уже ждал. Запрокинув голову, он смотрел в голубеющее небо и, кажется, даже что-то насвистывал.

Я нажала на клаксон и коротко бибикнула.

– Зря ты это, – сказал бывший муж, садясь в машину. – Сейчас выскочит бабка Поливанова, мало нам не покажется.

Хмыкнув, я тронула машину:

– Ничего не меняется, да? Ей же наверное уже лет сто, Поливановой?

– Ну и что? Ты шумишь во дворе в раннее время, значит, должна огрести по самое некуда. А уж ради тебя Марья Михална и из гроба бы встала!

Взглянув в зеркало заднего вида, я увидела, как из двери подъезда и в самом деле выскакивает старуха с толстой клюкой в руке и орёт вслед машине.

– Итак, – спросил Антон, когда я вырулила на Минское шоссе, – куда мы едем?

– Можайский район. Мне надо проверить одно место… по координатам. В бардачке распечатка, можешь посмотреть.

– И что там будет?

– Предпочла бы это не обсуждать, – отрезала я.

– Прекрасно, – он откинулся на спинку сиденья и улыбнулся; когда-то именно в эту улыбку я влюбилась. Да и сейчас что-то сжалось в животе. – В субботу рано утром бывшая жена везёт меня в глухую неизвестность, отказываясь обсуждать цель поездки. В случае чего, имей в виду, я всё завещал тебе, так что ты будешь первой подозреваемой.

– Угу. Учту.

Километров двадцать мы ехали молча, потом Антон не выдержал:

– Говорят, ты ушла из клиники?

– Ушла. Точнее, меня ушли.

– И что будешь делать?

– Да уж найду, что… Вот в Первую Градскую приглашают. Или в частную клинику пойду, ну, будет не травматология, так хирургия. Сам знаешь, не пропаду.

– Да уж не пропадёшь… А на вирус тебя пока не привлекли?

– На какой вирус? – спросила я рассеянно, пытаясь объехать ползущего передо мной идиота.

– Привет! Ты что, совсем не в курсе? Пандемия, Китай, Италия, твой любимый Бергамо с чудовищной смертностью?

– Ты о чём?

– Та-ак… Тогда слушай.

Коротко и ёмко Антон рассказал мне о фантасмагории, захлестнувшей Европу, пока я радовалась жизни в параллельной вселенной. Я выругалась, потом спросила:

– У нас тоже началось?

– Пока нет. Или не сообщают, никто не в курсе.

– Началось, уверена… Значит, надо срочно выходить на работу.

– Видимо, да…

Минут двадцать в машине было тихо. Куда текли мысли Антона, не знаю, а я прокручивала в голове варианты. В самом деле, пойти в Первую Градскую, или вот новая клиника открылась и туда вроде тоже звали… Что ж я так невнимательно читала почту, там ведь было и несколько писем от коллег из Милана, из Лондона и из Чикаго, а я их отложила на потом. Профессор Конти наверняка писал о вирусе…

Наконец муж не выдержал:

– Так всё-таки, куда мы едем?

Тут я поняла, что дальше так не пойдёт. Остановила машину в кармане на обочине, покопалась в кармане и достала нож.

– Эй-эй, – Антон попытался отодвинуться, но мешал ремень безопасности. – Ты чего? Ну, не буду я больше спрашивать! Ты ж знаешь, ехать молча для меня невыносимо, хочешь, я петь буду?

– Помолчи, – прошипела я сквозь зубы. – Дай левую руку.

– Ну ладно…

Он даже не охнул, когда я надрезала его ладонь, потом свою, и с детским любопытством наблюдал, как смешивалась на руках кровь.

– Повторяй за мной, пожалуйста… – попросила я, и бывший муж слово за словом проговорил формулу кровной клятвы молчания.

Проведя правой рукой над нашими порезами, я прошептала формулу заживления и сдула засохшую кровь.

Антон почесал в затылке:

– И что это было? И на каком языке?

– Это была клятва на языке, принятом в параллельном мире в стране под названием Лантар. Теперь, что бы ты ни увидел, услышал или узнал от меня сегодня, ты не сможешь об этом рассказать, пока я не произнесу формулу отмены.

– Однако… неожиданно. Может быть, пояснишь, что это за фокус? Параллельный мир, надо же!

– Сейчас объясню…

Я вновь выехала на трассу.

Сейчас, в начале марта – боже мой, вот так незаметно наступила весна! – дорога ещё не была забита дачниками, и мы двигались с приличной ровной скоростью. Пожалуй, часа через полтора будет Можайск, а там и до места недалеко.

Антон ждал объяснений с нехарактерной для него терпеливостью, и я начала рассказывать. Дверь в подвале, параллельная реальность, появление Берестова – тут муж вскинул брови, Михаила он знал, – наследница, утекание магии… вся история, прожитая мною за это время. Когда я договорила, в машине повисла тишина. И нарушил её мой спутник тогда, когда Кубинка осталась далеко за спиной.

– Если бы это всё рассказал кто-то другой, я бы не поверил.

– То есть, мне ты веришь?

– Абсолютно, – серьёзно подтвердил он. – Ну, и показала ты кое-что, конечно. Погоди, так получается, магическое поле оттуда переходит сюда?

– Да.

– И ты хочешь это остановить?

– Да.

– Почему? Смотри, как легко ты залечила порезы, а представь, сколько сможешь сделать в клинике! Какие операции станут возможны, как ты научишься справляться с раком, с… да с вот этим нынешним вирусом! Зачем отказываться от почти всемогущества? Это так легко сделать, даже делать ничего не надо, просто не искать точку, дырку, пробку, чёрт возьми!

– Тони, – я и сама не заметила, как назвала бывшего мужа тем же именем, каким называла в годы брака. – Много ли я сделаю одна, прежде чем надорвусь?

– Научишь других!

– И ещё два момента, не менее, а может и более важных. Во-первых, магия и электроэнергия несовместимы. С повышением насыщенности магического поля электричество станет исчезать, пока не кончится совсем. Никаких осветительных приборов и домашней техники, никаких аппаратов искусственного дыхания, автомашин, компьютеров, телефонов, станков… Назад в эпоху ручного труда? Сколько людей при этом погибнет? Вот сейчас, когда жизнь заражённых зависит от искусственной вентиляции лёгких?

– А может, и чёрт с ними, – буркнул он с досадой. – И потом, в твоём Лантаре же как-то живут?

– Живут, – согласилась я. – И неплохо. Вот только магия у них была всегда, и под неё всё заточено. Так же, как у нас всё заточено под электричество. А ведь есть ещё и во-вторых…

– Что?

– В том же Лантаре магией обладают процентов двадцать населения, из них достаточно сильными магами является примерно половина. Предсказать заранее, будут ли у новорожденного способности или нет, невозможно, лишь предполагать, исходя из наследственности.

– И?

– Кому достанутся они здесь, в нашей реальности?

– Ну-у… – поглядывая искоса, я видела, как на лице Антона проступает понимание. – Может достаться праведнику, а может и серийному убийце? Вопрос морали и этики?

– А также чести и совести. Именно так. Да что там серийный убийца, хватит просто нечистоплотного чиновника. Представляешь себе какого-нибудь мэра Урюпинска, владеющего магией?

Антон передёрнулся.

Мы оба замолчали, и так, в молчании, проехали Можайск и свернули с Минского шоссе на местную дорогу, потом на ещё более местную, наконец, и она закончилась. Впереди раскатанными колеями манила грунтовка.

– Нам ещё далеко? – поинтересовался Антон.

– Пять километров.

– Вот по этому вот? Ты не могла подождать с приключениями до лета, пока хоть как-то просохнет?

Я пожала плечами.

– Выбора нет. Авось не увязну.

– Погоди-ка минутку… – сказал он вдруг, глядя куда-то в сторону, откуда доносилось бодрое тарахтение.

Муж выбрался из машины и скрылся за голыми кустами. Его не было минут десять, я даже начала немного нервничать. Наконец, Антон плюхнулся рядом и сказал довольным голосом:

– Дядька тракторист по имени Сергеич предположил, что нам надо найти храм святого Димитрия. Это и в самом деле примерно пять километров по этой прекрасной дороге. Он говорит, что вот так расквашено только первые метров пятьсот, потом вполне можно проехать на твоей, как он выразился, «пукалке». Если застрянем, позвоним ему, я взял телефон.

– У тракториста есть мобильный?

– А то!

– Пятьсот метров я могу попробовать подморозить, – с сомнением я посмотрела вперёд. – Никогда такого не делала, но формулу знаю, и магия воды у меня есть.

– Офигеть можно, – радостно потёр ладони Антон. – И я первый, кто это видит! Давай!

Не спрашивайте, как мы преодолели пресловутые полкилометра, а потом и оставшееся расстояние; и я, и моя машина будем помнить об этой дороге всегда. Подморозить самые страшные лужи грязи мне и в самом деле удалось, но это не означало, что колдобины куда-то исчезли. Остались, все до единой…

Наконец справа показалась проржавевшая сетка, украшенная столь же ржавой колючей проволокой. За сеткой сквозь красные ветки какого-то кустарника виднелись бетонные сараи с пустыми глазницами дверей и окон.

– Здесь была какая-то военная база, – сообщил мой спутник. – Из-за неё выселили деревню, а храм, соответственно, забросили. Строил его, между прочим, не кто-нибудь, а Казаков. Сейчас увидишь…

Мы перевалили небольшую горку, и впереди открылось поле с торчащими стеблями выбеленной инеем травы, а за ним, в пене заснеженных яблонь – ободранный купол красного кирпича.

– Вот так вот, – Антон вздохнул с горечью. – Как я понимаю, всё, что сохранилось – главное здание и первый ярус колокольни. Тебе точно надо сюда?

Я посмотрела на карту, загруженную в айфон.

– Точно. Попробуем подъехать?

Дорога – ну, или то, что на сегодня ею считалось – вела в объезд поля и сада, и ещё через десять минут тряски мы остановились перед аркой входа.

– Ну, я пошла внутрь, – сообщила я с уверенностью, которой не чувствовала.

– А ты знаешь, как это должно выглядеть?

– Никак. Это же не физическая дыра, а точечный портал. Просто я хочу посмотреть, будет ли возможность нарисовать там на полу гексаграмму.

– Ох, и сомневаюсь я в этом, – пробормотал Антон, следом за мной форсируя кучу щебня, припорошённую скользкой наледью.

– Я тоже сомневаюсь, но посмотреть должна. И решить, что делать.

Пола фактически не было. Как не было и оконных рам, дверей, росписей, алтаря и вообще ничего, кроме стен, купола и гуляющего по бывшей церкви ледяного ветра. Мусор, ветки, всё тот же щебень и камни с грязью полностью покрывали всю поверхность под ногами, только в одном углу можно было разглядеть сохранившийся кусочек нежно-зелёной плитки. Я сделала несколько шагов вперёд; под ногами покатился камушек, и это гулким эхом отдалось в сводах. Ветер взвыл с новой силой.

Антон за спиной сдавленно выматерился, потом сказал:

– Пошли отсюда. Нечего мёрзнуть зря, и так всё ясно.