‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 17

Клинику Некрасов выбрал хорошую. Удобный диванчик аккурат напротив двери с золочёной табличкой "Онколог Пивоваров В.С.", плазма, в основном транслирующая немую местную рекламу и гигантские катки с цветками, один из которых я вот уже десять минут очищаю от сухих листьев. Добровольно, в то время как персонал занят делами куда более важными: людей лечат, карточки заводят или, взяв передышку, трещат по телефону, как эта вот дама в белом халате, с неодобрением поглядывающая за моими манипуляциями.

Нервничаю я. Пустым взглядом гляжу на горсть увядшей зелени в своей ладони и, горько вздохнув, мну её холодными пальцами. Я свой брак угробила. Некрасов тоже отличился, конечно, но и я в стороне не стояла. Спустила пять лет в мусорное ведро, как эти  листья, рассыпавшиеся и мелкой крошкой прилипшие к коже, и не знаю, что делать теперь. Одному богу известно как всё на свои места возвращать и что самое трудное, сдержаться, чтобы вновь не напортачить.

- Ждёшь? - или Вере? Она же спокойная, рассудительная... может, подскажет чего? Схватит меня за плечи, хорошенько встряхнёт и посмеётся над тем, до чего меня довело упрямство? Только вот передохнёт сначала, ведь и двух шагов не сделала, а уже дышит тяжело.

-Жду. Где его носит-то? Через десять минут приём начнётся, - киваю на мужчину, который своей очереди дожидается за чтением цветного "Вестника" и рядом с сестрой сажусь. -Устала?

-Немного, - а ещё говорят, что психологи помогают... Вон Вера после часового сеанса как лимон выжата. На спинку откидывается и, слабо улыбнувшись, на выход кивает. - Может, домой махнём? Сонька у Максима сегодня, будем тишиной наслаждаться. Вздремнём, в конце концов?

Конечно, выспишься тут! Нервно тереблю в руках лямку от сумки, от одного упоминания его имени готовая разрыдаться, а наблюдательная сестра уже брови хмурит.

-Вась, случилось чего?

- Интервью провалила. Теперь Толик с меня три шкуры сдерёт.

Увольнением пригрозит, возможно, вместо Елены Сергеевны, рекламу набирать посадить. А уж когда Ира с отпуска выйдет и своё законное место займёт, хлебом моим будут редкие некрологи - в наше время люди всё реже этой услугой пользуются...

-Ничего, с кем не бывает, - я губы поджимаю, ещё больше впадая в уныние от мыслей о головомойке, что в понедельник устроит мне мой начальник, а Вера меня в утешительные объятия сгребает. - И потом, кому эти модели интересны? Вот про алкомаркет ты хорошо написала, может, даже несколько жизней спасла. А то тихонечко прикрывают сомнительные точки, взятку берут и через неделю уже вновь торгуют. А народ травится....

Травится... Я бы тоже не отказалась. До забытья налакаться, а когда чуть отпустит, у Верки на груди пореветь. О ней, о Соне, о бывшем муже, о том, чего у меня никогда не будет - Некрасова и пары ребятишек с его глазами.

Как никогда ясно осознаю, что так и буду всю жизнь эту боль в груди носить и, вскинув голову, к сестре поворачиваюсь. Всё, прорвёт сейчас. Про чёртовы Вишенки расскажу, про сок апельсиновый и надсадную мысль, что всю дорогу до клиники моим разумом владела - права была Вера. Во многом права... Только и слова сказать не успеваю, как она губы в улыбке растягивает:

-Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич, - врача приветствует, что отвечает ей не менее открытой улыбкой, от которой у неё ни с того ни с сего румянец по щекам ползёт, и в двух шагах от нашего диванчика замерев, бросает приятным для уха баритоном.

-Здравствуйте, Верочка. Как самочувствие ваше? К Левачёву ходили?

-Да, - я мужчину разглядываю - статный, высокий, с лёгкой проседью на висках - а сестра сбивчиво своими впечатлениями делится. Онкопсихолога хвалит, о своих вечерних прогулках с моим псом говорит да посмеивается невпопад... Странная, и странность её даже на время от горьких дум заставляет отвлечься.

-А это сестра моя, - да и сколько можно в стороне сидеть, переживая очередной кризис, если она уже с места подскочила и теперь знакомить нас принялась? Киваю, протягиваю руку Пивоварову, и пока он её пожимает пересушенной антисептиком ладонью, представляюсь:

-Василиса Некрасова.

- Жена Максима?

- Бывшая, - а теперь вновь мрачнею. Зачем напомнил? - Хотела с вами о Вере поговорить.

-Вась, - и если он не прочь, то сестра меня уже за футболку дёргает, призывая замолчать. Неужели надеется, что я сдамся? Я же за этим пришла! Час в коридоре просидела, караулила, потому что по записи к нему не пробиться.Так с чего мне на финишной прямой сворачивать?

-Она в последнее время чувствует себя неважно.

- Разве? Только в четверг встречались, Верочка уверяла, что всё в порядке, - доктор на часы смотрит, а я себя на том ловлю, что для своих лет он в отличной форме. Выглядит лет на сорок, не больше.

- В кабинет пройдём? У меня ещё несколько минут до начала приёма есть.

Вера

Вася, Вася... Вечно она за мной как наседка носится: с работы придёт - разглядывает внимательно, пока я у плиты кручусь; поужинает - блистеры с таблетками проверяет, чтоб не дай бог я приём лекарств не пропустила; ночью, в спальню заглядывает, видать, к дыханию прислушивается; теперь и вовсе с потрохами сдаёт!

Сидит на стуле, напряжённая, словно перед ней самый злой экзаменатор, а она ни черта в его предмете не смыслит, и с неодобрением на меня исподлобья зыркает.

- Слабость, значит, - ещё и Пивоваров с ней за компанию! Свой белоснежный халат поправляет и, сцепив руки в замок, учиняет допрос:

-Тошнота?

- Один раз, - отвечаю, вновь поражаясь тому, как на меня его пронзительный взгляд действует, и проклинаю румянец, что от шеи к щекам ползёт.

- Температура поднималась? Головные боли мучают?

-Нет.

- В обмороки не падали?

- Что вы, - а вот сейчас грохнусь. Если немедленно не отойдёт... А то уселся на краешек стола и его отутюженная брючина трётся о мою ногу.

-Что же вы, Верочка, от своего лечащего врача такие важные сведения утаиваете? И почему до сих пор в стационар не легли? Я вам ещё на прошлой недели говорил - препарат новый, побочек много. И начинать его приём лучше под чутким контролем медиков...

Говорил... Лучше бы промолчал сейчас, а то Вася с меня живой не слезет!

-Как? - уже подрывается со стула и возмущённо ноздри раздувает.

- Так в понедельник, когда результаты анализов из лаборатории пришли. И Максим настаивал, даже задаток внёс. Я, конечно, считаю, что всю необходимую помощь Вера может и в городской больнице получить, но если уж возможность есть, все обследования лучше здесь пройти, на новом оборудовании.

Вот поэтому и молчала я: стоит ему Некрасова с потрохами сдать, как Вася белее снега становится. Из кабинета выходит первой, сама стеклянную дверь толкает и стоит оказаться на улице, без сил на скамейку опускается. Под ноги смотрит, словно ничего интересней намытой тротуарной плитки не видела никогда.

- Почему не сказала? - даже когда вопрос свой задаёт, всё равно только её и разглядывает. - Про анализы, обследование и про...

Максима. Не договаривает, а я уверена, что за меня она переживает не меньше, но что всё это время ходит потерянной, вовсе не моя не вина.

Достаю из сумки солнечные очки и, спрятав глаза под чёрными стёклами, в очередной раз принимаюсь объяснять ей очевидные вещи:

- Он просил. Давить на тебя не хочет. Боится, наверное, что ты из благодарности за сестру, которую он для тебя спасти пытается, обратно вернёшься. Прощение с признательностью перепутаешь, а потом мучатся будешь. А что в больницу пока не легла, моё желание. Сонька только в сад пошла, хочу рядом быть, пока освоится. Всё-таки и коллектив новый, и у тебя работа. Итак всю прошлую неделю по нашей вине выговоры получала. Вась, - отгоняю от сестры назойливого шмеля, и как раньше это делала мама, за щеку её тискаю. - Нормально со мной всё. Что я ради своей семьи пару дней не потерплю? Подумаешь, в сон клонит. Я в своё время и похуже моменты переживала.

От жутких болей среди ночи просыпалась, а чтоб Соньку не разбудить, подушкой рыдания глушила. И ничего, выстояла. Иллюзию нормального детства для неё создала, пусть и отсутствовала чаще положенного.

-Так что, не переживай. За статью, за меня, за бывшего мужа... Он мне слово дал, что в кредиты не влезет. В частной клинике полное обследование пройду, а потом в городскую обращусь. Пивоваров два раза в неделю там приём ведёт.

А он специалист хороший, чтобы Васька про него ни думала... Жду, когда она, наконец, оторвёт свой зад от скамейки, да на окно восьмого кабинета поглядываю, где в эту самую минуту Вячеслав Сергеевич с очередным пациентом возится. Красивый. Взрослый, в отцы мне годится, а такой покой у него на приёмах ощущаю, какого за всю свою недолгую жизнь ещё ни с кем не чувствовала.

- Вась, - жаль только на сестру мою его аура так не действует. Ведь носом шмыгает... - Ревёшь, что ли? Из-за меня?

На корточки опускаюсь, успевая словить пару заинтересованных взглядов куда-то спешащих прохожих, да Васины руки от заплаканного лица убираю.

-Дурочка! Прогнозов испугалась? - я гадаю, не имея ни малейшего представления, что на неё нашло, а она головой машет. Всхлипывает, принимая салфетку из моих пальцев и, наконец, что-то умное произносит:

-Люблю я его, Вер!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Максим.

Раньше я по выходным работал редко. С Васей время проводил, чтоб как у всех: отдыхаешь с семьёй после загруженной трудовой недели, а в понедельник с новыми силами бросаешься в бой. Мы с ней по паркам гуляли, в её любимом ресторане ужинали, вдвоём перед телевизором сидели, чаще увлекаясь поцелуями, чем сюжетом дурацких комедий. Кто ж от таких выходных откажется, даже ради дополнительного заработка? Вот и я о том же!

А потом она ушла и график полетел в топку. В парк выбираюсь лишь на пробежку, к ресторану дорогу забыл, телевизор, вообще, не включаю. Хотя, с недавних пор отчаянно пытаюсь исправиться - Сонька появилась. Заставила меня субботу освободить, пульт от плазмы нашла и с двенадцати до трёх детскую площадку оккупирует.

-Сонь! - кричу, заметив, что она опять уселась на траву, и в очередной раз даю себе слово с Верой поговорить. Чего она вечно её в светлые платьица наряжает? Другие вон, тёмные шортики на детей натянули, а моя будто в театр собралась!

Слышит меня, но даже не думает подниматься - по локти в песке измазалась. В кого упёртая такая? Наверное, в тётку. Та то же если решила чего, ни за что не свернёт. Месяц меня стороной обходит и плевать, что я от нервов места себе не нахожу: аппетит пропал, щёки щетиной заросли, сплю три часа в день, ровно до той поры пока она в мой сон не прокрадётся...

Ладно, спасать нужно Соньку. И платье её - всё же голой попой на грязной траве елозить не дело. Только встать порываюсь, а меня к месту четырёхлапый монстр пригвождает. На колени запрыгивает, и пользуясь тем, что я от удивления как вкопанный застываю, щеку мою своим шершавым языком облизывает... Макс! Растолстевший слегка, но точно он!

-Ты как здесь? - интересуюсь у терьера, а сам растерянно по сторонам оглядываюсь. Не сбежал же, чтобы меня отыскать? Я, конечно, ему приглянулся, но не настолько же!

-Я привела, - ну точно. С хозяйкой.

Торопливо приглаживаю волосы на макушке, жалея, что поленился с утра бритву в руки взять, и спустив собаку на землю, встаю. Чего это она?

- С Верой что? - я же не идиот. И жену знаю: эта когда я на виду был, она своим желаниям сопротивляться не могла, а стоит её в покое оставить - мобилизуется. К жизни без меня привыкает, возможно, о светлом будущем, где мне места нет, на досуге раздумывает... А тут стоит, нервно губу жуёт.

-Вась?

-Хорошо всё. К психологу сходила, теперь отсыпается, - я выдыхаю с облегчением, а она неуверенно на месте топчется. - Присядем?

Ну всё, решилась, похоже. Наверное, от сестры своей услышала, что я до сих пор её ответа жду, и пришла мне от ворот поворот давать. И если так, то присесть, правда, будет нелишним. Потому что не ручаюсь я за себя - наплюю, что дети кругом, и по рукам и ногам её свяжу, не в силах отпустить. Пропаду один, как не поймёт? Вон, только дочка и спасает - на горку забралась, белоснежное платьице руками придерживает и, тётке махнув, вниз скатывается.

А Васёна только и может, что слабо улыбнуться. Стыдно? Всё-таки отца её одной фразой убить собралась!

- Поговорить нужно, - вот и прелюдию начала. Сначала все мои грехи перечислит, напомнит, чего я себя лишил, а потом плюнет: "К чёрту иди и не жди меня больше!". Господи, да лучше б она ещё лет тридцать раздумывала, я б хоть надеждой жил! А так нервно пяткой отстукиваю, пока она слова подбирает.

- Я сегодня к Вериному врачу ходила, - ещё и тянет, издалека заходит. - Он говорит анализы у неё плохие.

- Знаю, - как и то, что надеяться нам лишь на чудо осталось. Что препараты новые помогут, да сеансы психотерапии своё дело сделают - от настроя Вериного тоже немало зависит. - Я с понедельника отпуск беру. С заказами разобрался, смогу ребёнка к себе перевезти, чтоб Вера в больницу легла.

- К себе?

- Ну да, - зло пинаю ногой попавший под кроссовок камень и, смелости набравшись, в её потухшие глаза смотрю. - Так лучше будет, чтоб рожей своей перед тобой не светить.

-Максим...

-Да брось, Вась. Думаешь, дурак я? Не понимаю, зачем пришла? Руби, и дело с концом, а то у меня вон, - ладони перед собой выставляю, а они как у алкаша трясутся.

Нервы, твою мать. Ещё и молчание её своё дело делает. Минуту держусь, другую, а когда понимаю, что ожидание это становится невыносимым, опять к жене поворачиваюсь. Чтобы вконец запутаться - она мне какие-то вкладыши протягивает. Должна уже к остановке бежать или такси ловить, а вместо этого ждёт пока я её руки коснусь...

-Что это?

- Билеты. Я сейчас мимо Дома Культуры шла, афишу увидела. Не рок концерт, но должно быть интересно.

Интересно... Интересно другое - зачем она пододвигается ближе и, словно не меньше меня об этом мечтала, голову свою мне на плечо кладёт.

- Не могу , - носом шмыгает, а во мне уголёк надежды, что ещё минуту назад грозился потухнуть, в целый пожар разгорается. - Без тебя не могу. На Веру сегодня смотрела и думала: она ради своей любви к Соньке, каждый день с болезнью борется. Боль терпит, вон, лечение оттягивает, чтобы в садик её водить... А я всё боюсь чего-то. Что опять...

Осекается, а мне и слушать не нужно, чтобы понять какой страх жену изнутри жрёт. Потому и тараторю, устроив щёку на её макушке:

- Не будет этого, Вась. Ни измен, ни баб в записной книжке, - я уже и контракт расторгнул - пусть теперь другие для каталагов нижнего белья моделей снимают. А у меня вон - одна модель, лучше которой ни в каких журналах не сыщешь. И прямо сейчас она пальцы наши переплетает, отстраняется, смущённо краснея, когда я взглядом по её губам прохожусь, и, неловко отпихнув назойливого пса, вновь усевшегося на мои колени, продолжает:

- Нелегко будет, я знаю. Но если ты всё ещё хочешь, я попробовать готова. Сначала начать, потому что по щелчку пальцев не изменюсь. Мне время нужно. И ты.

Смотрит на меня с надеждой, а мне хочется ей по лбу стукнуть. Ведь я только об этом и просил...

- Ну как? Пойдёшь со мной?

-В загс? - отмираю, теперь и сам сгребая её в объятия, а она смеётся, спрятав лицо на моей груди:

- На свидание. Я своё платье в горох нашла.