Глава 46. Если ты когда-нибудь меня простишь

Знаешь, знаешь, знаешь Часики стоят И минуты с нами не говорят Видишь, видишь, видишь Все вокруг молчит Непослушно сердце в глубине стучит

Леонид Агутин и Анжелика Варум "Если ты когда-нибудь меня простишь"

Артур

— Люди говорят, что это из-за блокировки социальных сетей, но нет. Основная причина — коррупция, бедность, огромная безработица, с которой никто не хочет бороться, — говорит молодая непалка, представительница того самого поколения зумеров, что устроили революцию в Непале. — Мы просто устали так жить.

Рядом с девушкой стоит Мара и держит маленький микрофон. Где-то успела его раздобыть. Камера чуть трясётся, и я понимаю, что телефон в руках англичанина, с которым она передвигается. Я это ревную. Страшно, причём. Но продолжаю думать только о том, чтобы с ней всё было хорошо.

Непал в огне. Вчера столкновения привели к гибели 19 человек, 250 пострадали. Сегодня всё вышло из-под контроля. Протестующие захватили и подожгли множество правительственных объектов в Катманду: резиденции премьер-министра, президента и других политиков, офисы партий, здание Федерального парламента.

Мара стоит на фоне чёрного, густого дыма. Он поднимается за её спиной тяжёлыми волнами, словно город сам выдыхает этот огонь. Лицо у неё собранное, слишком спокойное для того, что происходит вокруг. Волосы убраны в хвост, глаза внимательные, цепкие, живые.

— Сейчас за моей спиной горит парламент. Группа протестующих прорвалась через западные ворота дворца Сингха-Дурбар, продвинулась на территорию комплекса, а затем устроила пожар. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Пожары вспыхивают в разных частях города… — говорит она в камеру, и мне хочется протянуть руку и вырвать её оттуда.

Я смотрю это видео уже в третий раз, но именно сейчас оно в эфире. Я знаю его почти наизусть — каждую паузу, каждый срыв дыхания, каждое едва заметное дрожание камеры.

Где-то за кадром слышен крик. Камера дёргается, а она по-прежнему непоколебима. Так же, как и во время январских событий в Алматы. То же безумие: пожары, стрельба, мародёрство. И она — с микрофоном АТВ в руке, в каске и жилете с надписью «Пресса». Я тогда жил в столице, где было спокойно, но видел её репортажи с площади, где проходили столкновения военных с демонстрантами.

Старые сюжеты я тоже пересмотрел на сайте канала. В последние сутки я зацепил всё, что она делала, — только бы снова услышать её голос и увидеть лицо на экране.

— Также стало известно, что аэропорт Катманду закрыт. Все внутренние и международные рейсы отменены…

Все видеофайлы она отправила пару часов назад из отеля — уже после того, как вернулась с улицы. Я досматриваю её репортаж, после которого в эфире появляется ведущая:

— Это был специальный репортаж из Непала выпускающего редактора АТВ Акмарал Юсуповой. К другим темам.

Всё это время у меня в ладони зажат телефон. Я собирался позвонить ей сразу после сюжета. Набираю. Идут долгие гудки, но Мара не берёт. Успокаиваю себя тем, что она снова в душе и оставила телефон на кровати. Пробую ещё раз — тишина.

Ничего страшного. Она просто не слышит из-за шума воды.

Подхожу к окну и смотрю на ночную улицу. Вспоминаю, как мы стояли с ней очень близко во время блэкаута. Как я чуть ли не поцеловал её здесь, а потом — в её квартире. Всё вспоминаю.

Мара своими репортажами из Непала наделала много шума. Утром звонили из Министерства информации и интересовались, как так получилось, что наш человек оказался в эпицентре. Я объяснил, что это случайность. Одна на миллион.

Вчерашний материал разлетелся мгновенно. Другие каналы и информагентства подхватили его, приправив заголовками в стиле:

«Казахстанская журналистка оказалась в закрытом Непале и ведёт бесстрашные репортажи». «Репортёр из Казахстана в самом центре революции зумеров».

Зарубежные СМИ тоже не остались в стороне, потому что Мара мелькает в видео английского блогера — такого же безбашенного случайного туриста.

Меня убивает, что он крутится возле неё, что она разъезжает по городу на его мопеде. Я видел эти кадры: одной рукой она обнимала его, чтобы не упасть, другой снимала протестующих.

Я хочу вытащить её оттуда любой ценой. Пусть возвращается домой, как только откроют аэропорт.

Звоню ей снова, но ничего, кроме монотонных гудков, не слышу.

В голове прокручиваются одни и те же мысли — тупо, по кругу. Может, не слышит. Может, плохая связь. Может, спит.

Слишком много «может» для города, который горит.

Тогда по внутреннему набираю Айдара и прошу срочно подняться. Он приходит быстро, будто уже понимает, о чём пойдёт речь.

— Ты говорил с Марой? — спрашиваю сразу.

Айдар кивает.

— Когда в последний раз?

— Где-то в шесть, когда она скинула видео. Сказала, что отправляет из отеля.

— Она никуда не собиралась?

Айдар пожимает плечами.

— Вроде нет. Она говорила, что сегодня останется в номере.

Я смотрю на него. Пристально.

— Позвони ей. При мне.

Айдар достаёт телефон из кармана, включает его, находит Мару в контактах.

— На громкую поставь, — говорю.

Он кивает, нажимает на вызов и затем на иконку динамика.

Гудки. Один. Второй. Третий.

Я ловлю себя на том, что считаю их, как удары сердца. Она не берёт.

— Может, не слышит? — осторожно говорит Айдар.

— Я тоже так думал, — отвечаю. — Думал, в душе. Но уже прошло достаточно времени.

Тишина в кабинете становится плотной, вязкой. Кровь стучит в ушах от напряжения и тянет затылок.

Мара… Мара, где ты?

— Ты знаешь название её отеля? — спрашиваю, не глядя на Айдара. — Она оставляла хоть какую-то информацию?

Айдар хмурится. Он понимает, к чему я клоню. Понимает слишком хорошо.

— Нет, — отвечает он тихо. — Ничего не оставляла.

Это худший из возможных ответов.

Дорогие мои! Кто еще не читал другую мою историю — "Сладкая женщина грозного босса" — сегодня самое время начать. На книгу действует скидка — 15 %. И там как раз пошла жара))))

Парень изменил с нашей общей коллегой, начальница — самадура уволила, освобождая место для своего человека, меня чуть не обокрали, а еще я сломала руку. И во всей это ж...изненной драме появилось одно светлое пятно — мой спаситель Илья Муромцев. Высокий, широкоплечий блондин-богатырь с тяжелым характером. Ему срочно нужна помощница, мне — работа. Только один нюанс: я напоминаю ему кого-то из прошлого, а он...засел в моих мыслях и кажется, сердце.