Восьмая глава

В подвале было холодно, и даже плед, в который Лера завернулась, как в кокон, не спасал. Сырость, казалось, сочилась из каждой щели, проникая под кожу. Горло саднило, а губы, исцарапанные изнутри зубами, казались наждачной бумагой. Лера честно пыталась собраться с мыслями, пыталась успокоиться, но зубы сами собой отбивали дробь, а тело пробивала дрожь, не связанная с холодом. Ей было мерзко. Отвращение прошивало от макушки до пяток, вызывая желание смыть с себя чужие касания, стереть, замазать, забыть. Но перед внутренним взором снова и снова вставали перекошенные от похоти лица, а тело помнило чужие прикосновения, наглые, грубые.

Кому это понадобилось? Кто решил заказать это похищение? Могло ли быть так, что всем в городе была известна личность Игрушки Аджитта? Едва ли. Лера видела — они знали, кто она. Знали, кого похищать. Но кому она могла понадобиться? Уж точно ни Ракешу или Аджитту: первый был искренен в своём желании её вернуть, а второй, напротив, с радостью избавился. Возможно, ей просто не повезло попасться на пути у молодых драконов, но как тогда объяснить тот факт, что её ждали и привели именно в этот дом? Лера не знала. Она думала, думала, и голова уже начинала трещать от мыслей и вопросов, на которые не находилось ответа. Что делать дальше, как сбежать отсюда, как не позволить этим сволочам сделать то, что не вышло сейчас? И кто даст гарантии, что в следующий раз их не будет больше?

Лера вздрогнула, из глаз сами собой полились слёзы, и она позволила их себе — минута жалости к собственному положению, к тому, что произошло. Ей было страшно. По-настоящему страшно, ведь она не сможет защититься, когда похитители вернутся. Тело прошила ледяная волна паники, захлестнула, мешая мыслить связно. Бежать отсюда, бежать как можно скорее. Руки ощупали железный браслет на лодыжке, лихорадочно заскользили выше, до конца цепи, прикреплённой к крюку, вбитому прямо в пол. Если попытаться выдернуть его, появится шанс…

Она крепко обхватила цепь и рванула на себя, но руки соскользнули, пришлось обхватить крепче. Лера тянула, дёргала, пыталась расшатывать крюк, колотила по нему ногой, но он сидел крепко и не шелохнулся даже на миллиметр. Зато кожа на руках быстро покраснела, ладони и пальцы покрыли мелкие царапины, которые теперь саднили. Если бы она носила шпильки, можно было попробовать вскрыть замок, но увы, у Леры была лишь резинка, и та порвалась. Волосы густой волной рассыпались по плечам и после того, как их грубо тянули и наматывали на кулак, они выглядели грязно-белой паклей.

Всё происходящее походило на абсурд. Совершенно невероятное происшествие, которое может случиться с кем-то другим, только не с тобой. Лера никогда не представляла себя в подобной ситуации, даже в самых буйных эротических фантазиях. Никогда не могла понять, как можно проникнуться к насильникам чувствами после того, как тебя унижают и втаптывают в грязь твоё достоинство, издеваясь над телом… Аппетита не было, наоборот, продолжало мутить, а желудок скручивало в болезненных спазмах.

Время тянулось мучительно медленно — казалось, прошло несколько часов, а тени на полу почти не сдвинулись. Лёжа на боку, Лера бездумно следила за танцем пылинок в солнечном луче, мучаясь от ощущения собственной беспомощности. Кто она такая, зачем вообще приехала сюда два месяца назад, почему согласилась? Жизнь заложила такой крутой вираж, что поверить в реальность происходящего становилось всё сложнее. Прикрыв глаза, Лера подумала о Ракеше. Улыбающееся лицо моментально вспыхнуло перед внутренним взором, а сердце сжалось от тоски и нежности. Если бы только была возможность послать ему весточку, хотя бы крохотная возможность дать знать, где она… Он разнёс бы весь дом по камушку, в этом Лера ни секунды не сомневалась. А ещё наверняка сказал бы Аджитту. При мысли о нём в животе шевельнулось что-то тёмное, почти забытое. Лера представила, дверь слетает с петель, и он стоит на пороге, а в синих глазах полыхает непримиримое пламя. Наверное, было бы даже приятнее, если бы с похитителями разобрался Аджитт: так приятно было представлять их мольбы о прощении и просьбы пощадить. А она стояла бы рядом, смотрела бы на них сверху вниз и, когда Аджитт повернулся бы к ней, чтобы узнать решение об их судьбе, Лера презрительно скривила бы губы и равнодушно пожала плечами. Она хотела их смерти.

Стоило это осознать, и внутри словно что-то оборвалось. Что-то очень важное, то, чего уже никогда не вернуть. Но вместе с потерей в душе зрело чуждое пока осознание собственной значимости, понимание того, что она имеет право распоряжаться чужими жизнями. Лера зацепилась за это чувство, осторожно взращивая его в себе, позволяя занять мысли, проникнуть в кровь, пробежаться по венам голубым пламенем. Холод прошёл, напротив, теперь её тело горело, а под кожей текло обжигающее пламя.

Дверь лязгнула с громким скрежетом, и всё тепло разом покинуло, словно кто-то сдёрнул одеяло, обнажив душу. Лера испуганно сжалась, отползла к стене, кутаясь в покрывало. В подвале давно стемнело, а она даже не заметила. В дверном проёме показалась фигура, щёлкнул выключатель, в глаза хлынул яркий свет, заставляя зажмуриться. Но когда Лера смогла открыть глаза, то поняла, что лучше бы не могла видеть — с прежними похитителями пришло ещё двое, и теперь они с интересом переговаривались, обсуждая её так, словно её тут не было. Смысл их слов ускользал от Леры, паника вновь подступила к горлу, мешая дышать, а глаза лихорадочно перебегали с одного на другого, пытаясь прикинуть, от кого стоит ждать большей жестокости.

— Соскучилась, птичка? — Листам склонился над ней, приподнял за подбородок, но она дёрнулась, освобождаясь от захвата.

— Смотрите, всё ещё показывает зубки, — почти ласково сказал Листам и погладил её по щеке. — Ты же помнишь, что я тебе про зубки говорил? Если что, за напильником сбегать недолго. Поняла?

Лера молча кивнула, пытаясь сдержать рвущуюся наружу истерику. Не было отсюда никакого выхода. И не будет. Она умрёт в этом подвале, никто даже не узнает.

— Холодно здесь, — недовольно проворчал один из новеньких. — Может, наверх её притащим? Там и кровать есть, удобнее.

— Нахера тебе кровать? — хохтнул Ландо. — Матрас мягкий, а наверху если закричит — услышать могут.

— Скажем, Игрушку завели, кому какое дело? — продолжал гнуть свою линию первый. — Кто их проверять будет?

— Ты ей на шею для начала знак свой зацепи, а потом объясняй, — отрезал Листам. — А ещё и зарегистрируй как надо, чтобы никто не подкопался. Тебе нужны эти проблемы?

— Что ж вы тогда её притащили, раз проблем столько?

— А что ты такой любопытный? Тебе сразу сказали, что подстилку нашли, остальное тебя не касается.

— Она же ничья? — осторожно спросил второй новенький, совсем молодой, густо усыпанный веснушками. — Никто не хватится?

— Ничья, — подтвердил Листам, одним движением стягивая покрывало с Лериных плеч и показывая шею. — Задержалась в городе, шлюшка, решила из бывшего босса денег вытянуть побольше.

— Так это он её вам отдал?

Внутри у Леры всё похолодело, она застыла, ожидая ответа. Это не мог быть никто из братьев — денег Аджитт оставил достаточно. Значит, тот, кто нанял похитителей понятия не имел, как именно завершился контракт с Аджиттом.

— А это уже не твоё дело, — вкрадчиво ответил Листам. — Могу только одно сказать — тот, кто нас нанял, позволил делать с этой птичкой всё, что душе угодно. — Он потянул её за волосы, заставляя подняться, но ноги не слушались и постоянно подгибались, и Лера практически повисла на его руке.

— Красивая, — протянул молодой.

— Сиськи классные, — вставил другой. — Прям реально всё можно?

— Можно, — хмыкнул Ландо. — Мы уже опробовали.

Дракон, пришедший с молодым, подошёл почти вплотную и больно ухватил за грудь, обдавая терпким запахом джина. Облапил талию и опустился ниже, сжал ягодицы, слегка потянув Леру на себя.

— Давно хотел пару вещей попробовать, но на Игрушку пока денег нет, — жарко задышал он ей на ухо, принимаясь тереться пахом о её живот. — А ты же у нас девочка с опытом, знаешь, как удовольствие доставить, а?

— Эй, Лэнс, ей в любви признаваться необязательно! — хохотнул Листам, принимаясь расстёгивать штаны. Сдвинув его в сторону, он надавил Лере на плечи, заставляя упасть на колени. Она зажмурилась, послушно открывая рот, стараясь представить себя далеко-далеко отсюда, чувствуя, как её ладони стискивают вокруг членов, которые впихнули ей в руки. Просто сон, всё это кошмар, который вот-вот закончится. Если не слушать, о чём они говорят, не представлять то, что они обсуждают, можно продержаться хотя бы немного.

Казалось, это продолжается вечность — мужчины сменяли друг друга, но ни о чём другом, кроме простого минета, кажется, не думали, и за одно лишь это Лера готова была простоять на коленях хоть час. Только бы после они ушли, только бы не пытались сделать ничего больше. Но стоило об этом подумать, как один из драконов, по голосу Лере показалось, что Ландо, разлёгся на матрасе и потянул её на себя.

Лера дёрнулась, отшатнулась в сторону, но грубые руки уже подхватили, пытаясь посадить сверху. Она начала брыкаться, страх придал новых сил, и теперь её с трудом удерживали двое, пока третий пытался заставить сесть.

— Ну ты чего, птичка, — раздался над ухом голос. — Мы же договорились, что ты будешь вести себя хорошо. Смотри, нас четверо, все хотят удовольствие получить, дырок-то у тебя три. А пользуемся только одной. Тебе же не жалко, а нам — приятно.

Лера застыла, тяжело и часто дыша, и посмотрела на лежавшего перед ней Ландо, отвлечённо подумав, что ей не важно, кто будет вторым, она просто умрёт, сразу же, как только кто-то пристроится сзади. Что она может сделать с ними, и есть ли вообще смысл сопротивляться?

— Ну вот, видишь, какая молодец. — Листам погладил её спине, скользнул меж ягодиц, коснулся промежности. — И горячая. Я так и думал. Хочешь же, чего недотрогу из себя строишь?

Его голос звучал в голове звонкими молоточками, перед глазами вдруг поплыли слепящие белоснежные точки, и Лера вдруг почувствовала, что её ведёт. Голова закружилась, тело стало лёгким, будто невесомым, а из глубины души, из самого её дна, поднималось что-то пугающее. Лера представила, как они молят о пощаде, мысли промелькнули стремительно, но картинка так и отпечаталась в голове, наполняя удовлетворением. Глубоко вздохнув, Лера сделала шаг вперёд, представляя, как каждая клеточка тела наполняется светом, и вдруг закричала, широко раскинув руки и зажмурившись. Свет, казалось, разрывал её на части, скручивал спиралями кости, выворачивал внутренности и сдирал кожу. Казалось, что от боли она вот-вот потеряет сознание, но всё закончилось так же быстро, как и началось. Только стало очень холодно.

Лера с трудом разлепила веки и тут же шарахнулась к стене, прижавшись к ней всем телом. Весь подвал покрывал толстый слой льда, матрас под ногами превратился в каток. Ледяные фигуры застыли вокруг неё в причудливых позах. Лера прижала руку ко рту и тоненько завыла, отступая от них, стараясь не поскользнуться. Остановилась было, ожидая, как вот-вот натянется цепь, но, опустив глаза, увидела, что та тоже заледенела. Стоило дёрнуть ногой, и кольца лопнули, сломались. Лера метнулась к двери, поскользнулась, упала и поползла на четвереньках, стараясь не оглядываться, словно, стоит остановиться, и жуткие фигуры оживут, заговорят, двинутся следом. Она выбралась из подвала, захлопнула за собой дверь и прижалась к ней на миг, рвано дыша. Но тут же взяла себя в руки и поспешила наверх — стоило найти одежду, чтобы убраться отсюда и бежать к Риши.