Глава 4 · Глаза и уши деревни

Утро в деревне начинается с рассветом, когда кричат первые петухи. Вот и первое утро моей новой жизни началось также. Солнце светило в оба окна спальни, а на улице горланили петухи. Деревня просыпалась…

Выглянув из-за ширмы, увидела, что соседняя кровать была пуста. Постель застелена стареньким выцветшим от времени домотканым покрывалом. Я торопливо поднялась. Нужно одеться. Кинулась к своей котомке и поняла, что выбор нарядов не велик. Откровенно говоря, он ничтожно мал. А ещё я с ужасом поняла, что у девицы Элен не было нижнего белья. Вот совсем не было, никакого. Что же мне надеть?

Пришлось звать на помощь Агату. Хозяйка дома меж тем, расчесывала длинные седые волосы, затем ловко скрутила их в узел и, закрепив сеточкой, заколола шпильками.

Войдя в спальню и услышав мои стенания по поводу отсутствия белья, поведала много любопытных вещей…

Оказалось, что нижнего белья здесь нет. Нет, в том понимании и назначении, как в моей прошлой жизни. Осенью и зимой на тело надевали нижнюю тонкую полотняную сорочку. А летом нет. Не было необходимости.

Женщины по всей Гардарике одевались примерно одинаково — сначала нижнее платье из любой ткани, от хлопка, полотна до шелка или муслина, чаще всего белого или светло — серого цвета. На него надевается верхнее платье — уже из более тяжелой материи, сукно, или камлот весной, или осенью. Летом сарсенет, атлас, муслин для обеспеченных дам, лён и тонкое сукно для крестьянок и горожанок попроще. Ворстед, как и шерсть носили зимой. К примеру, бархат, парча для благородных, или шерсть для купцов. Очень многое зависело и от статуса женщины и её семьи. Если у дамы есть служанка, у платья будут рукава подлиннее и шнуровка на спине. Если служанки нет — и рукава короткие, и шнуровка спереди, и платье попроще… Крестьянки в деревнях носили самые простые и дешевые платья.

Сверху — пояс, на котором висит все самое важное. Ключи, зеркало, подушечка со швейным набором, кошелек с мелочью… Пояс тоже показывает статус. К примеру, золотые пояса носят только дворяне и аристократы. Серебряные могут себе позволить купцы, полукровки, маги, и просто обеспеченные горожане, но не простые, а гильдейские мастера, или военные в определенном чине… Для остальных — кожа. Или же опять сукно да лён.

С моим же гардеробом всё было намного печальнее. Выудив последнее серое льняное нижнее платье, я напялила его на себя. Вырез на груди небольшой, обработан узкой бейкой серого цвета. Верхнее платье коричневое, с короткими рукавами из сукна. Серый льняной, витый пояс. Выйдя к зеркалу, посмотрела на себя.

— Мышь коричневая — лабораторная. Средней запыленности, — припечатала я себя, глядя в зеркало.

А с другой стороны, я же в деревне. Куда здесь наряжаться? У меня сейчас другие проблемы должны быть на уме. Некогда о нарядах думать. Нужно осваиваться в новом мире. Хотя внутренний голос ехидненько так, шептал, что девушка, я молодая и симпатичная, должна одеваться модно и в другие расцветки. Но сейчас было не до выбора…

Расчесала волосы, заплела в две косы, перевязав зелеными лентами. Умылась и вышла во двор. Агата доила козу. Мне велела принести воды. Закипела работа.

Принесла пять ведер воды в дом. Еще семь вылила в деревянную бочку, стоящую под крышей сарая, это для стирки. Я практично рассудила, что вещей у меня ничтожно мало даже для простой крестьянки, поэтому нужна ежедневная стирка нижнего платья. Да и верхнее платье после целого дня работы в деревне чистым не останется.

Потом собрала яйца в курятнике, налив, птице свежей воды, сыпанув несколько горстей зерна. Нарвала малинового и смородинного листа на чай по просьбе хозяйки дома. После отправилась в огород, сорвать пару свежих огурчиков к обеду. Затем сообразила, что вечером тоже захочется помыться и понадобится вода в бане. Еще шесть ведер воды принесла в баню. Руки и спина нещадно ныли. Веселое утро…

Агата, позвав, завтракать, заваривала травяной чай. На столе уже остывала ячневая каша, сдобренная маленьким кусочком масла. Хлеб, остатки вчерашнего сыра и чай. Едва закончив завтракать, Агата собрала посуду, а я хотела расспросить её о жизни в новом мире. Ведь я ничего не знала, ни где я, ни времени, в котором оказалась, ни законов и сословий. Да ничего я не знала! И это изрядно действовало на нервы. Нужно столько всего спросить у Агаты…

Но моим надеждам не суждено было сбыться. К хозяйке дома началось буквально паломничество соседей и жителей со всей деревни.

Кто — то хотел узнать новости из города, который назывался Корсунь. Кто — то получить весточку от родственников и знакомых, живущих в городе, посылку или письмо. Кто — то пришел взять травяной сбор или настойку от своих хворей и болезней. Особо любопытные хотели разузнать новости о дочери хозяйки, Вероне, которая закончив магическую академию в Корсуни, вышла замуж за преподавателя и осталась жить в городе.

Пока я мыла посуду, подметала пол, подогревала воду, собирала и мыла зелень, шинковала капусту на суп, слышала обрывки фраз. Говорили о какой — то войне, разбитых трактах, высоких ценах на соль, зерно и мясо, недостаток лошадей и коров, нападении бешеных перевёртышей — оборотней, ругали жадных магов. Голова моя уже болела от бабского кудахтанья и вопросов без ответов. Но не только от неё…

В большинстве своем жители деревеньки Карповка шли поглядеть на неизвестную племянницу травница Агаты. На меня откровенно пялились деревенские бабы и девицы, как на заморскую зверушку. Шушукались, но не торопились знакомиться. Я тоже не особо старалась заводить знакомства. Боялась ляпнуть что — то лишнее.

Агата, как заведенная повторяла много раз мою легенду. Я, её двоюродная племянница, дочь брата Георга, из селения Большие Еноты Карнульского фьорда, что на Севере, осталась сиротой, приехала жить к тётке. А еще я травница, как и сама Агата и буду учиться на лекаря. Вот так новости! Очевидно Агата, узнав от меня, что в прошлой жизни я была медицинским работником, решила, что и в этой жизни занятия не поменяю. Знать бы еще, что для этого нужно?

Бабы квохтали и согласно кивали головой, дескать, правильно, что приютила племянницу, в такое страшное время нельзя девицам одним жить. Голова уже кружилась от обилия левой информации. У меня одни вопросы, но нет ни одного чёткого ответа.

Одна из деревенских кумушек поинтересовалась, собираюсь ли я замуж выйти? Она оказалась местной свахой, заявив, что есть жених свободный в деревне. Вдовец, с трёмя детьми, крепким домиком и хозяйством. Правда ему уже семьдесят лет, но это не беда… А травница в семье всегда нужна. Агата не знала, как избавиться от этой визитёрши. Я не выдержала и трусливо сбежала в огород. А затем и вовсе удрала на луг, к озеру. Собрала ромашки, немного аира, что было первой находкой для меня.

Если уж до конца быть откровенной, мои познания в травах были далеко не такими посредственными, в отличие от моих бывших коллег, которые кроме грудного сбора и травяных чаёв в фильтр — пакетах не пили. Ещё в медучилище я увлекалась трудами Ли Шичженя, не поленившись перечитать несколько томов его огромных трудов в области фармакологии, фитотерапии и переработки лекарственных растений.

В памяти стали всплывать периоды прошлого…

После тяжелого и болезненного развода моя подруга Надя начала меня водить по различным курсам и мастер — классам. Так мы оказались на курсах ароматерапии, нескольких мастер — классах по мыловарению и изготовлению свечей. Тогда я просто отнеслась к этим занятиям, как к простому времяпрепровождению. А вот сейчас задумалась, а ведь мне реально могут пригодиться эти знания в новом мире.

Спустя примерно полтора часа, решила вернуться домой. Агата помешивала суп в медной кастрюльке. Увидев меня, велела мыть руки и садиться обедать. Вегетарианский овощной суп, салат из огурцов с зеленью, заправленный сметаной. Откровенно говоря, даже для лета обед не слишком сытный. Но я еще и на горбушку хлеба в этом мире не заработала. Предстояло узнать, что можно купить на ту сумму, которая находилась в моём кошельке. Помимо этого у меня была тысяча вопросов к Агате. Словно прочитав мои мысли, она сказала:

— Слушай и запоминай….

Рассет (russet) — грубая красновато-коричневая или серая ткань домашнего производства. Дешевый материал, обычно серого или коричневого цветов (тёмных оттенков).

Фриз (friese) — грубая ворсистая шерстяная ткань. Полотно имело саржевое плетение. Нередко фриз продавался неокрашенным. Использовался для подкладок или пошива дешевой одежды для крестьян.

Сарсенет (sarcenet) — легкая шелковая ткань полотняного переплетения. Легко окрашивалась.

Ворстед — (камвольные ткани) производились по более простой технологии. Ткали материал из шерсти с толстым длинным волокном, которую тщательно чесали. Но, не смотря на выделку, в нитях часто попадался остевой волос. Такие ткани были достаточно грубыми, но прочными и теплыми.

Ли Шичжень — известный фармаколог, живший в XVI веке в Китае, после 27 лет работы обобщил в своем монументальном труде «Бэн-цао-ган-му» («Основы фармакологии») опыт, накопленный китайскими врачами за предшествующие века.

Он дал не только описания растений, но и способы, время 11 сбора, методы приготовления и употребления растений для лечения. Им описано также фитонцидное действие чеснока, лука и других растений.