Глава 41

Я бы мог сказать, что Машка снова что-то мутит. Хочет меня задеть и придумала очередную ловушку.

Да только голос Кати на записи не дает мне этого сделать. Она согласилась. Хоть была и немногословной. Но голос… в нем нет испуга. Есть уверенность. Она четко знала, на что соглашалась.

- Ну как съел! – Машка явно довольна произведенным эффектом.

- Как вы познакомились?

- Случайно. Я к ней в салон ходила. Разговорились, я предложила подработать. И как ты слышал, я четкое условие не спать с тобой поставила. Но эта идиотка решила, что может заграбастать чужое!

- Ясно, - иду к выходу, барабаню в дверь, чтобы меня вывели.

- Костик, у нас же еще есть время! Мы же можем вместе побыть! – летит мне в спину.

Не реагирую. Если еще с ней пару секунд пробуду, за себя не ручаюсь.

Зачем Катя на это пошла? Она ведь точно узнала меня по фотке.

Наша случайная встреча была совсем не случайной. Как Мурад к этому причастен?

Вопросы после разговора с женой только множатся. Голова гудит. А ответов нет.

И сидя в камере я их точно не найду.

Не хочу верить, что Лебедь меня использовала. Хотя все именно на это и походит.

И то, как я отрубился. В крови ничего не нашли… но я в это не верю. Родители заказали повторную экспертизу.

Меня именно вырубило. Катя мне подсыпала что-то, а потом меня подставили.

То, во что я отказывался верить, сейчас становится все более реальным.

И я не понимаю, что мне делать с этой информацией. Сказать родителям? Так отец точно церемониться с Катей не будет, если она виновата. Мать его в этом поддержит.

А не сказать, так я никогда правды не узнаю. Еще неизвестно, сколько тут просижу.

Я хотел ее защитить. А она меня потопить?

Не хочу верить, лихорадочно ищу оправдания. Но все больше складывается именно так.

Но ведь Лебедь про памятник не знала. Смотрела на меня как на психа. А если и ее используют вслепую?

Это все догадки, а мне надо знать точно.

Для этого надо подключать всех, кого только можно.

Прошу охрану связаться с моими родителями и сказать, что нужна срочная встреча. У нас есть человек, через которого связь держим. Он иногда по ночам мне и мобилу дает.

- Константин, сейчас не выйдет, - морщится. – У нас указ, - поднимает палец верх, - К вам никого не пускать.

- Так… жену-то вы пустили?

- Как раз ее пустили, а в это время распоряжение пришло.

- Сообщите моим родителям, что мне надо с ними срочно поговорить! У меня есть важная информация. Или дайте мне вечером позвонить, я могу письмо написать…

- Звонить не выйдет. Сейчас за вами будут усиленно наблюдать. То, что я с вами говорю, уже опасно, - как в подтверждение, он оглядывается по сторонам.

- Но с родителями моими вы же поговорить можете? Они отблагодарят, - торопливо добавляю, видя его замешательство. – Щедро отблагодарят.

- Попробую, - как-то не очень уверенно обещает.

А у меня чувство – будто надвигается смертоносный шторм. А укрыться негде. Он накроет всех. И что делать?

Нет у меня вариантов, кроме как сидеть под замком.

Так двое суток проходит в полном неведении. Охранника я больше не видел. Хотя эти дни его смена.

Не к добру все это. Ох не к добру.

Вечером мне сообщают, что меня ждут на свиданке. Кто? Что? Зачем? Ответов нет. Меня сопровождают два новых охранника, которых я до этого не видел ни разу.

Иду за ними. Надеюсь, что родители все же сумели прорваться. Они у меня и порвать кого угодно могут, если семье опасность грозит.

Но почему-то надежда у меня слабая.

Ведут меня не в привычную камеру для свиданки, а в цокольное помещение.

Настораживает.

Что-то не так. Интересуюсь у своих конвоиров.

- Будешь вякать, по ребрам получишь, - рявкают на меня.

Остается только следовать за ними, начну артачиться, так еще здоровье подправят, а своего все равно добьются.

Меня вталкивают в комнату с железными, массивными дверьми.

Внутри, на удивление довольно уютно, диванчик, кресла, большой деревянный стол, книги на полках.

- Здравствуй, Константин, - от неожиданности резко оборачиваюсь.

Не заметил постороннего присутствия.

- Добрый вечер, - здороваюсь и рассматриваю, идущую ко мне женщину.

Я ее ни разу не видел. Но что-то неуловимо знакомое проскальзывает в ее чертах. Длинные смоляные волосы забраны в высокий хвост, высокие сапоги, короткое платье, стройная, выдает возраст только лицо, старательно нанесенный макияж не может скрыть всех морщин. На вскидку ей лет сорок пять-пятьдесят.

- Ты растерян, - хрипло усмехается. – Гадаешь, кто же это такая.

- И кто вы? – отрицать очевидное бессмысленно.

- Я очень рада тебя видеть, мой мальчик, - склоняет голову на бок и смотрит с непонятной мне нежностью и интересом.

- Я вам не мальчик, тем более не ваш. Так что давайте сразу к делу, - скрещиваю руки на груди, выжидательно на нее смотрю.

- Мой, Костик, мой мальчик. А точнее, родной мой внук. Я твоя бабушка Альбина.