Глава 12

С утра еле разлепляю глаза после сигнала будильника. Спать хочется невыносимо, а пасмурная погода за окном еще больше соблазняет меня вздремнуть пару минут. Но я не позволяю себе такой роскоши.

Мне нужно на работу. Сегодня в конференц-зале пройдет важное совещание, на котором я обязана присутствовать. Что именно будет на нем обсуждаться, пока понятия не имею. Мне о нем сообщил смс-сообщением вчера в девять вечера Давид Рустамович.

Собираясь на работу, я прокручиваю в голове все возможные варианты, из-за которых могли назначить совещание акционеров. Где-то серьезно накосячить я еще не успела, моя команда с непосредственным участием Давида Рустамовича работала отлично. Как и я, выкладывалась на полную. Придраться ко мне за короткий промежуток времени, что я занимаю должность гендиректора, не за что. Так чему посвящено это совещание?

Мучимая этими мыслями, спускаюсь вниз, прощаюсь с сыном и Валентиной Петровной, которые уже проснулись и сели завтракать, после чего покидаю дом.

Я от завтрака отказываюсь. Во-первых, время поджимает уже, а во-вторых, от волнения ничего в горло все равно не полезет.

Всю дорогу до офиса провожу за перепиской со своей командой. Проверяю, насколько выполнены поставленные задачи, также прошу их перепроверить всю нашу документацию и скинуть мне данные по сделкам и поставкам. Если совет акционеров потребует предъявить данные о проделанной работе за эти месяцы, я буду готова.

По пути до своего кабинета здороваюсь с сотрудниками и бросаю взгляд на большие настенные часы над головой моего секретаря.

Еще десять минут до начала совещания.

Прежде чем зайти в кабинет, прошу секретаря пригласить ко мне моего личного ассистента, Константина.

Сев в кресло, расслабленно откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Нужно унять волнение, чтобы появиться в конференц-зале собранной и спокойной. Именно таким должен быть генеральный директор огромной корпорации. А не выглядеть как напуганная молоденькая девочка.

Константин появляется буквально через две минуты. После разрешения войти он заходит в кабинет, вооруженный планшетом. Он полностью готов к работе.

Еще пару минут трачу на то, что даю задания, которые он должен успеть выполнить за сегодняшний день. Список получается немаленький, работать парню придется усердно, но и плачу я ему прилично. К тому же за месяцы сотрудничества с ним я уже успела убедиться в его компетентности и работоспособности, так что с уверенностью могу заявить, что к концу дня все будет выполнено в лучшем виде.

Отпустив Константина, бросаю взгляд на наручные часы. До совещания две минуты. Что ж, можно уже отправляться.

Встаю с кресла и подхожу к зеркалу. Поправляю прическу, проверяю макияж. Делаю глубокий вдох и выдох, после чего иду на выход.

Секретарь, стоит мне только выйти из кабинета, протягивает увесистую папку с подготовленными документами от моей команды. Губы трогает улыбка. Молодцы, ребята. Оперативно сработали.

Беру папку и направляюсь к конференц-залу, в котором уже собралось немало народу.

Стоит мне только войти, как множество пар глаз разом впивается в меня. Вежливо всем улыбаюсь и здороваюсь.

— Добрый день, — мой голос, несмотря на дикое волнение, тверд и спокоен. Как и весь мой облик. Но ровно до того момента, как я встречаюсь глазами с Кириллом.

Что он здесь делает? Почему сидит за одним столом с акционерами моей корпорации? Что вообще тут происходит?!

Эти вопросы разом встают в моей голове, в то время как я не могу оторвать от него изумленного растерянного взгляда.

Моё сердце бьётся как безумное, кажется, еще немного, и его стук станет слышен всем. Ладони вспотели от волнения, и я сильнее сжимаю папку, опасаясь, что она выпадет из рук. Ползать перед всеми, собирая документы, это последнее, что мне сейчас нужно.

Я пытаюсь взять себя в руки. Отрешиться от присутствующего тут бывшего возлюбленного, но не могу. Да и сам Кирилл, с усмешкой в глазах следящий за мной, не способствует моему успокоению. Наоборот, еще больше нервирует.

Какого черта он сюда заявился?!

— Александра Николаевна, присаживайтесь сюда, — ко мне на выручку приходит Давид Рустамович. Мужчина отодвигает для меня пустующий стул по правую руку от себя.

С трудом отведя взгляд от Кирилла, благодарно улыбаюсь мужчине и присаживаюсь. Папку кладу на стол и пару секунд смотрю на нее, не отрываясь. Мне нужна передышка. Сейчас я соберусь и возьму себя в руки. Я не позволю Кириллу пошатнуть мою уверенность в себе.

Неважно, зачем он здесь, я по-прежнему главный акционер, и последнее решение будет за мной.

— Вы в порядке? — наклонившись ко мне, тихо спрашивает Давид Рустамович, пока сотрудники из IT-отдела настраивают нам аппаратуру для презентаций.

— Все хорошо. Просто я немного переволновалась, — отвечаю ему и бросаю быстрый взгляд на Кирилла. Он в этот момент смотрит на меня. Затем переводит взгляд на Давида Рустамовича, потом снова на меня и криво усмехается.

Уверена, он подумал, что я нашла себе любовника, не успев похоронить мужа.

Внутри меня коробит такое поведение Кирилла, но я тут же вспоминаю, что сама во всем виновата. Он не знает правды. Не знает, почему я его бросила, какие отношения у нас были с мужем. Через что мне пришлось пройти. Он ничего из этого не знает.

Ему известно лишь то, что я предала его. Бросила. Предпочла ему другого. Богатого и влиятельного. Так что неудивительно, что он думает обо мне все самое худшее.

Как только все приготовления закончены, слово берет один из акционеров, как я понимаю, это и есть инициатор совещания.

Солидный мужчина кавказкой наружности хорошо поставленным голосом начинает издалека излагать свое предложение. Сначала он рассказывает и приводит примеры с помощью графиков о снижении нашей прибыли за последние два года. Также он упоминает о нескольких сорванных из-за решений Егора выгодных сделках. И только потом подводит к самому главному. Главной причиной этого собрания становится Кирилл. Вернее, его компания, желающая с нами сотрудничать.

Кирилл спокойно встает со своего места, подходит к ноутбуку, вставляет флэшку, и после того, как открывается презентация, начинает говорить.

Я почти не слушаю, о чем он говорит. Всё это время я жадно рассматриваю его и вспоминаю то далекое время, когда мы были с ним вместе.

Тогда в его взгляде, обращенном на меня, не было презрения, там была любовь.

Мы встречались уже пару месяцев. У нас еще ничего, кроме поцелуев и объятий, не было, но мне казалось, что я скоро буду готова зайти дальше. Я была влюблена. Я желала Кирилла с такой силой, что сама пугалась этого. Он же, видя мои сомнения, не торопил. Не настаивал на близости. И за это я любила его еще больше.

Мы прогуливались с ним по набережной. Болтали обо всем на свете. О детстве, о школе, о друзьях, поездках за границу. Обо всем и ни о чем конкретном. Нам было хорошо вместе. Легко. Не нужно было вытягивать из себя тему для разговора.

Время было вечернее, и на улице заметно похолодало. Кирилл снял с себя кофту и накинул мне на плечи, а после обнял со спины, чтобы согреть. Мы смотрели на воду и молчали. Мне было так спокойно и хорошо в его объятьях, что я могла бы провести так вечность. Просто стоять и смотреть на водную гладь. Дышать свежим прохладным воздухом, ощущая спиной уверенное биение сердца любимого мужчины.

— Красиво, правда? — тихо спрашивает Кирилл.

— Да. Красиво, — отвечаю ему. Набережная в нашем городе и правда очень красивая. Выполнена в европейском стиле, со всеми удобствами для гуляющих. Тут есть крытые скамейки, если вдруг пойдет дождь, небольшой фонтан, питьевые фонтанчики и многое другое. Гулять тут — одно удовольствие.

— Я бы хотел провести так всю жизнь, держа тебя в своих объятьях, — зарываясь носом в мои волосы, говорит Кирилл.

Моё сердце радостно сжимается, и я улыбаюсь.

— И я бы хотела провести жизнь в твоих объятьях, — смущенно отвечаю ему.

— Я люблю тебя, — всего три слова, сказанные им, заставляют сердце пропустить удары и вышибают воздух из легких.

Мне не верится, что он сказал это. Признался в своих чувствах. Я так этого ждала, ведь сама уже давно его полюбила.

Когда ко мне возвращается способность дышать, я хрипло выдыхаю:

— Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно.

Кирилл отстраняется, разворачивает смущенную меня к себе лицом и пару секунд внимательно смотрит в мои глаза. А после страстно целует.

В тот день прозвучали наши первые признания в любви. После мы еще много раз повторяли друг другу, что любим. Я клялась, что он единственный, с кем я хочу прожить всю свою жизнь. Кому хочу родить детей и с кем мечтаю состариться.

Это было так давно… Но кажется, что совсем недавно.

— Что вы думаете по этому поводу, Александра Николаевна? — вырывает меня из воспоминаний голос Давида Рустамовича.

Пару раз моргаю и отвожу взгляд от всё еще говорящего Кирилла.

— Простите, я задумалась. О чем вы спрашиваете?

— Что вы думаете насчет сотрудничества с их компанией? — кивком указывая в сторону Кирилла, спрашивает мужчина. — Мне кажется разумным согласиться. Они на рынке не так давно, но уже успели хорошо себя зарекомендовать. К тому же у них есть пара крупных клиентов, сотрудничество с которыми нашей корпорации бы не помешало.

Ах, вот он о чем… И что мне ответить? Я вообще не в курсе, чем занимается компания Кирилла.

— Думаю, это нужно хорошо обдумать и все взвесить. Их компания не одна на рынке, возможно, у других условия будут еще лучше, — размыто, не вдаваясь в детали, которых не знаю, говорю я.

Неважно, чем занимается Кирилл, он точно не один на рынке. Есть и другие. Так что я не должна оплошать, предлагая все обдумать и рассмотреть предложения от других компаний.

— Возможно, вы правы. У их конкурентов тоже неплохие рекомендации, — говорит мне Давид Рустамович, а я незаметно выдыхаю от облегчения.

Остаток совещания я пытаюсь не смотреть в сторону Кирилла и внимательно вслушиваться в его рассказ и дальнейшее обсуждение акционеров. Многим предложение Кирилла приходится по душе, и они одобрительно кивают. Я сразу догадываюсь, что прежде чем прийти сюда, мой бывший возлюбленный заручился поддержкой как минимум двух акционеров. Именно они сейчас усиленно расхваливают компанию Кирилла и склоняют всех к заключению с ним контракта.

Когда слово предоставляется мне, то я, по-прежнему не смотря на Кирилла, сухо отвечаю, что нам следует внимательнее ознакомиться с предложением Давыдова Кирилла Сергеевича. И только после, тщательно все взвесив, принимать решение.

Я не сказала «нет». Но и «да», которое от меня ожидали услышать некоторые акционеры, судя по их разочарованным лицам, тоже не прозвучало.

Я сейчас была не в состоянии что-либо решать. Я кожей ощущала жгучий взгляд Кирилла, и от этого все мои нервы были натянуты до предела. Мне нужно было побыть одной и все обдумать.

Давид Рустамович, высказавшийся после меня, тоже считает, что нужно все обдумать и только потом принимать решение.

Кирилл с достоинством принимает наше желание подумать, не выказав ни капли недовольства.

Как только совещание заканчивается, я встаю с места, беру свою папку и поспешно иду на выход. Внутри все дрожит от эмоций и внезапной встречи с прошлым. Я так долго старалась его забыть, что в какой-то момент поверила, что мои чувства прошли. Угасли. Но стоило снова увидеть Кирилла, как меня накрыло.

Черта с два я его забыла! Он так глубоко засел в моем сердце, пустил корни, что его оттуда теперь никогда не вырвать.

Громко цокая каблуками, добираюсь до своего кабинета, на ходу бросаю секретарю, чтобы ко мне никого не пускала, и скрываюсь за дверью.

Прислоняюсь спиной к створке и с шумом выдыхаю.

Зачем он сюда пришел? Зачем?! Ведь не мог не понимать, что будет вероятность встретиться со мной лицом к лицу.

Или он рассчитывал, что из-за вины я сразу одобрю его компанию? Заключу с ними контракт?

Самое смешное, что я и правда бы так поступила. Даже не стала бы внимательно изучать их предложение. Просто заключила бы контракт с его компанией, и все. Я бы так сделала, если бы сама не работала здесь. Если бы мне не пришлось видеться с ним, взаимодействовать каждый день.

Я не смогу с ним работать… Просто не смогу. Не хватит выдержки делать вид, что он меня не волнует.

Сегодняшняя встреча ясно дала мне понять, что я слишком сильно реагирую на него. Он всё еще дорог мне, как и много лет назад.

Не хочу себя мучить. Я и так уже настрадалась по самую макушку.

Кирилл ненавидит меня. Считает ужасной, подлой, корыстной женщиной, не способной искренне кого-то любить. В его взгляде столько презрения и неприязни ко мне… Я просто не смогу постоянно видеть это. Знать, чувствовать его ненависть… Слишком это больно. Как бы я ни пряталась от своих чувств, рано или поздно защитная стена падет и обнажит меня. И тогда Кирилл сможет закончить то, чего так и не удалось сделать Егору. Уничтожить меня. Полностью растоптать. Сломать.

Мне нужно держаться от Кирилла как можно дальше. Прошлого не вернуть, время упущено. Мы оба изменились, стали другими людьми. И у нас изменились ценности. Мои теперь крутятся вокруг моего сына. Ради него я должна быть сильной и спокойной.

Да и у Кирилла, возможно, есть семья. Я не обратила внимания на его руки. Не заметила, есть ли у него кольцо. Но ведь вполне вероятно, что он женился. С нашего расставания прошло немало времени, не был же он столько лет один.

Мысль о том, что он может быть женат и у него могут быть дети, острой иглой впивается в моё сердце.

Я не имею права его ревновать, но чувства сильнее разума. Мне плохо только от одной мысли, что рядом с ним другая. Что он ее любит. Называет своей женой.

Тряхнув головой, прогоняя болезненные мысли, подхожу к столу и сажусь в кресло. Папку кладу на край стола. Она не пригодилась сегодня, но это не значит, что работа моей командой была проделана зря. Акционеры в любой момент могут потребовать отчет о моей работе.

Только собираюсь сбросить туфли, чтобы дать ногам отдохнуть, как раздается звонок от моего секретаря.

— Слушаю, Катя.

— Александра Николаевна, к вам Давыдов Кирилл Сергеевич. Пустить его? — нежным голоском говорит девушка, и я сразу представляю, как она сейчас строит глазки Кириллу. Он всегда нравился девушкам, особо не прилагая усилий для этого.

Подавив вспыхнувшее раздражение на секретаря, пару секунд молчу, обдумываю, стоит ли пускать Кирилла.

Что он хочет сказать? Зачем пришел?

— Пусти его, — совсем не уверенная в правильности своего решения, произношу я.

Кладу трубку и быстро выпрямляюсь в кресле. Щелкаю кнопкой мыши и, как только экран загорается, открываю первый попавшийся документ, делаю вид, что работаю.

Звучит легкий стук, после которого, не дожидаясь ответа, Кирилл уверенной походкой входит в мой кабинет.

Против воли поднимаю взгляд и начинаю рассматривать его. Напряженно слежу за каждым шагом. Чем ближе он подходит к моему столу, тем сильнее натягивается струна внутри меня.

В его глазах стужа, а на губах — небрежная полуулыбка.

Как только Кирилл останавливается, я спрашиваю:

— Зачем ты пришел? — мой голос сух. Хотя в душе все дрожит от бушующих эмоций.

— Хочу обсудить наше дальнейшее сотрудничество, — отвечает он и без приглашения усаживается на стул.

— Мне кажется, мы уже все обсудили на собрании. И вам, Кирилл Сергеевич, ясно дали понять, что мы рассмотрим ваше предложение

— Что ж, меня не устраивает такой ответ, — безразлично пожав плечами, говорит Кирилл и в упор смотрит на меня.

— Другого вы сейчас не получите, — не отводя взгляда, отвечаю ему.

— На чем было основано ваше решение? Что именно вызвало у вас сомнение? Почему вы, Александра Николаевна, решили, что мы вам не подходим? — закидывает он меня вопросами, в то время как его наглый взгляд гуляет по моему лицу, а после спускается ниже.

От такого дерзкого, неуважительного и просто наглого поведения я теряюсь. Начинаю чувствовать себя неуверенно. Хочется потребовать, чтобы он немедленно прекратил меня так рассматривать, но я молчу. Нельзя показывать слабость, иначе он меня раздавит.

— Мы еще ничего не решили насчет сотрудничества с вашей компанией. Акционерам и мне просто нужно лучше изучить ваше предложение, сравнить с конкурентами, и только после этого мы примем окончательное решение, — слова даются мне с большим трудом, но я их всё же произношу.

— А мне кажется, что ты уже все решила, — переходит Кирилл на «ты» и впивается колючим взглядом мне в лицо. — Из-за личных разногласий ты поставила под угрозу благополучие корпорации.

— Это моя корпорация. И мне решать, что для нее лучше, — не сдержавшись, говорю ему.

— И что, по-твоему, лучше? Отвергнуть хорошее предложение только потому, что я знаю, какая ты на самом деле, в отличие от того же Давида Рустамовича? Твой новый любовник, наверное, и не догадывается, что за твоей милой внешностью скрывается расчетливая стерва, не способная любить!

Ну все, с меня хватит!

— Убирайся из моего кабинета! — сжав руки в кулаки, требую я.

— С радостью. Как только ты подпишешь документы на сотрудничество, — спокойно, словно не он только что оскорбил меня, отвечает Кирилл.

— Думаешь, после сказанного тобой я дам согласие на сотрудничество с твоей компанией? Даже не мечтай! Убирайся из моего кабинета, Кирилл. С меня хватит. Я больше не намерена терпеть оскорбления от тебя.

— Что же ты так разозлилась? Не нравится, когда правду в лицо говорят?

— Это является правдой лишь для тебя. И только для тебя. Ты понятия не имеешь, какая я. Ты ослеплен ненавистью и не видишь ничего дальше своего носа. Поэтому и судить обо мне объективно не в состоянии, — меня начинает потряхивать от эмоций. Слова Кирилла жалят похлеще укусов пчел. Они ранят в самое сердце. — Прошу тебя, просто уйди сейчас.

Прикрываю глаза, не в силах смотреть на него. Не могу… почему мне так больно от его ненависти? Слова Егора никогда не причиняли мне столько боли, сколько причинили слова Кирилла.

— Я уйду, если ты пообещаешь непредвзято рассмотреть предложение от моей компании.

— Хорошо. Обещаю. А теперь уходи, — все еще не смотря на него, отвечаю я.

Слышу, как он встает со стула и идет к двери. Как только дверь за ним закрывается, из моего горла вырывается всхлип. По щекам тут же начинают бежать слезы. Закрываю лицо руками и позволяю себе выплакаться.

Не знаю, сколько я так сижу, но как только слезы заканчиваются, я чувствую облегчение и пустоту внутри.