Глава 13. Помощь старцу

Глава 13. Помощь старцу

Подняться рано с утра мне помогла лишь одна мысль: «Вечно оставаться на постоялом дворе ты не можешь. Так что поднимай, Киара, свою попку и дуй в родовое имение».

Сбор всех десяти повозок, держащих путь в летнюю резиденцию Магарианских, происходил возле нашего постоялого двора. И как только мы с Анджем сели в карету, наш караван тронулся в путь. Небольшая задержка произошла при выезде из столицы.

Прежде, чем выйти из кареты, муж легким прикосновением губ коснулся моей щеки, шепнув: – Никуда не выходи. Я сейчас расплачусь за выезд и вернусь.

– Угу, – пробурчала я, костеря мужиков за их заботу.

Только вновь оказалась в оковах сна, и сразу тебе поцелуи и требования. Открыв глаза, потянулась и, сладко зевнув, отодвинула шторку, закрывающую окно повозки.

Просыпающийся город и стелющийся туман по огромной площади мало чем мог порадовать и привлечь к себе внимание. Но одна деталь во всей этой массе повозок и людей, суетящейся возле них, привлекла мой интерес. На обочине тротуарной дорожки, ведущей к главным воротам города, сидел старик. По всей видимости, у незнакомца не было монет для того, чтобы покинуть столицу, вот он и присел на краю. И сколько так просидел – неизвестно. Выражение глаз старца было таким, что я поежилась. Вселенская пустота, в которой клубится сокрушительная боль, горечь и одиночество.

Проходящий мимо стражник прикрикнул на старика, для убедительности ударил его носком сапога. И не увидев ответной реакции, охранник махнул рукой и пошел прочь.

Открыв дверь, я сошла со ступенек кареты, поежилась от утренней прохлады и направилась в сторону сидевшего на обочине пожилого человека. Находился он примерно в шагах десяти от нашей кареты.

Присев напротив старца, некоторое время наблюдая за ним, ждала ответной реакции на мое появление. Но незнакомец никак не реагировал. Он будто потерялся во времени, а может, и в пространстве. Одежда на нем была сшита из дорогих тканей. Да и одна оставшаяся серебряная пуговица на камзоле (остальные, по всей видимости, выдрали живьем воришки) доказывали, что старик раньше не бедствовал.

– Дедушка… вам плохо? – решила уточнить и заодно завести разговор.

Старик дернулся, посмотрел на меня все тем же пустым взглядом и вновь сосредоточился на своем горе.

Я подхватила старческую руку, спрятав между своими ладонями, вновь повторила вопрос: – Вам плохо?

Незнакомец перевел взгляд на мои руки. Его брови взлетели вверх, в глазах проявились отблески сознания и еще удивительного света радости.

– Леди ждет малыша.

Я дернулась. Совсем расслабилась и забыла, что нужно закрываться от взгляда магов. А старик, по всей видимости, оказался целителем.

– Всего несколько дней от зачатия. Странно… точно сказать не могу. Примерно дней семь – девять, – старец с сияющим лицом продолжил свою речь.

Мне кажется, я не дышала все это время. Тяжело выдохнув, послала Уфе свою благодарность. Моя защитница, в отличие от меня, стоит на страже и рьяно защищает нас.

– Киара! – возмущенно проговорил Андж, остановившись возле нас. – Я ведь просил тебя не выходить из кареты.

– Сначала ты меня разбудил, а потом попросил. И что мне, скажи, после этого делать? Мне всего лишь интересно стало. Вот и выглянула в окно полюбоваться красотами столицы.

– Выходит, я во всем виноват. И вижу, какую красоту ты насмотрела.

Старец тем временем с трудом поднялся и стал внимательно всматриваться в лицо мужа.

– Черты Магарианских ни с кем нельзя спутать, – сказал он. – Молодой человек, не сердитесь на свою супругу. Любопытство часто присуще молоденьким девушкам. Замечу, что вы очень похожи на своего деда. Амиран был одним из достойнейших людей государства. И мне жаль ваших родителей. Я рад, что вам удалось сохранить родовое гнездо.

– Гидьон Шанвейский, как я понимаю, – в ответ промолвил Андж. – На защиту моих родителей не выступил ни один из знатных сиятельных родов. И, к счастью, после всего, что произошло с нашим семейством, я смог оставить своим детям родовые земли. А вы, как я понимаю, за столько лет служения короне лишились всего.

– Не суди строго, – произнес старец, бросив виноватый взгляд на мужа и тяжко вздохнув, вновь сел на прежнее место.

Я с недоумением переводила взгляд с Магарианского на старика и обратно. Вид сгорбленной осунувшейся старческой спины наводил жалость и сострадание.

– Андж. Можешь объяснить. Откуда ты знаешь этого человека?

– Я читаю новости. Во вчерашнем утреннем выпуске увидел заметку: «Придворный королевский целитель Гидьон Шанвейский выгнан из дворца за попытку отравления принцессы Ревиталь Тиарской. Но наш король милостив. За долгое служение короне Даариан Тиарский оставил жизнь Гидьону». И, как я понимаю, лишил графских родовых земель и всех сбережений.

– Сто лет. Я служил родителям Даариана. Держал на руках его новорожденных детей. Заботился об их здоровье. А теперь меня позорно оклеветали, – прошептал старец, вновь смотря перед собой невидящим взглядом.

Из всей его пламенной речи мой разум обозначил слова о новорожденных детях.

– Андж. Целитель нам позарез нужен. У меня роды через девять месяцев. Кто будет рядом со мной стоять и следить за процессом появления на свет нашего первенца, – вцепившись в рукав мужа, выпрашивала его согласие.

– Но ты ведь понимаешь, что обвинение Шанвейского весьма серьезное, – не уступал Магарианский.

– Ну, какое обвинение. Сам посуди. Гидьона подставила эта неугомонная неврастеничка. Земли у тебя не смогла отжать, устроила скандал отцу, вот он и сделал ход конем, пожертвовав очередной пешкой. Да если бы жизнь моего ребенка была действительно под угрозой, я бы под землей вражину похоронила, – с возбуждением проговорила я, наблюдая, как муж, расстегнув пуговицы, снял камзол и накинул мне на плечи.

Я закрыла глаза от удовольствия и тепла вещи. Вдохнув любимый запах, промурлыкав, открыла глаза и стала брать «Бастилию».

– Андж. Нам позарез нужен целитель. Твою тетю я и близко к малышу не подпущу. Да сам посуди. Мама теперь будет занята мужем, а может, и сама забеременеет. А у меня ребенок. Кто будет лечить его сопельки? Я ведь не знаю, как с детьми обращаться. По лицу мужа поняла, что он вот-вот сдаться, и я усилила напор: – Андж. Это ведь хорошо, что у нашего малыша будет дедушка. Малыш подрастет, будет деда за бороду таскать, – проследив за взглядом мужа, скривила лицо, увидев, как с подбородка старика исчезает двухдневная щетина. Не вовремя Гидьон магию применил. Да только перед чем я останавливалась.

Сделав шаг к целителю, подхватила его под локоть, впилась грозным взглядом в мужа, рявкнув для убедительности: – Ну, чего стоишь? Мне напрягаться нельзя и тяжестей поднимать тем более. Бери нашего дедушку за руку и помогай мне отвести его в карету, где все музыкальные инструменты лежат. Там два нижних места пустуют.

Покачав головой, Андж сдался. А мне не пришлось напрягаться. Магарианский, поняв, что целитель едва стоит на ногах, обхватил руками его талию и быстрыми шагами донес до повозки. Открыв дверь, муж замер, неотрывно смотря вовнутрь кареты.

Я протиснула голову между целителем и мужем не меньше Анджа округлила глаза.

– Марх! Твою… – воскликнув в негодовании, обошла мужа и, встав перед ступеньками, продолжила допрос: – Это как понимать?!

– Простите, леди Киара, – с жалостью сдавленно прошептал сын Лакрес. – Вы обещали, что возьмете меня в свою музыкальную группу. А сами… – не договорив, он замолк и, опустив голову, потупил взор в пол.

– Марх. Я помню, что тебе обещала. Просто подумала, что в таверне много работы, и твоя помощь будет как нельзя кстати.

– В таверне и без меня справятся. Сева, поняв, что вы не будете выступать в его заведении, расстроился сильно. И вообще... мне кажется, пустая вся эта его затея.

– Пустая затея или нет, покажет время. Человек должен учиться понимать и принимать свои ошибки. А в таверне я не собиралась выступать. Нужно выходить на более высокий уровень. Давать концерты в больших концертных залах или стадионах. Ты хоть понимаешь, что чуть не подставил нас всех. Магия обязательно бы учла одного неоплаченного пассажира. Андж, внеси, пожалуйста, плату за еще двух людей, – с нотками мольбы в голосе попросила мужа.

Магарианский, без лишних слов подхватив целителя, посадил в карету. Развернувшись, хмуро посмотрел на жену.

– Сейчас же идешь и садишься в карету. И чтобы без моего разрешения из нее не выходила.

– Есть, мой командир! – крикнула я. С довольной улыбкой на лице отдала честь старшему по званию и строевым шагом направилась к нашей повозке, мысленно матеря на чем свет стоит длинные платья, в которых путались ноги.

Больше неожиданных знакомств и приключений в дороге не было. Мы останавливались в придорожных тавернах для того, чтобы перекусить, отдохнуть и помыться. Через четыре дня прибыли в мою летнюю резиденцию.

Я с Анджем обосновались в главном здании. Маме с Растианом выделила левое гостевое крыло построек. А музыкальный коллектив разместился в правом гостевом крыле двухэтажного строения.

Пока муж отбыл в родовой замок за моими слугами, я принялась за приехавшую с нами прислугу, состоящую из десяти человек. Два садовника, две швеи и четыре служанки были наняты для уборки особняков и прислуживания девушкам из моего ансамбля. А для выполнения тяжелых работ взяли в услужение двух мужчин лет тридцати.

Все нанятые нами слуги были магически одаренными. Объяснив им фронт работы, обратила внимание на швей. Приказав девушкам следовать за мной, привела их в одну из комнат для прислуги и приказала подождать немного.

Парням крепкого телосложения выдала задание таскать тюки материи в комнату. А после того, как девушки-швеи проделают с ними работу, перетаскать назад в дорожные повозки и сложить все аккуратно.

С чувством выполненного долга пошла в покои и завалилась спать. И так едва стояла на ногах. Дорогу вновь перенесла с большим трудом. Спасала настойка Яримы.

Андж приехал вечером. Как раз к его приезду я успела хорошо отдохнуть. Пригласила на разговор Яриму и Растиана в малую гостиную, после чего мы расселись на диванах, и я в двух словах изложила Риамскому свою просьбу. Умолчав о неограненных бриллиантах. То, что все рулоны материи испорчены, он тоже не знал. Магарианскому предстояло раскрыть ему всю правду по приезде в наш особняк.

Дорожные ридикюли и сундуки с одеждой Анджа мы даже не открывали. В столице обновили его гардероб. Камзолы и брюки, сшитые из дорогих тканей, золотые пуговицы и запонки с бриллиантами лишний раз подчеркнут его статус.

Ночь перед отъездом Анджа была жаркой. В отличие от мужа, я выспалась, и мне все время хотелось ощущать его прикосновения. Было страшно отпускать его в государство, из которого мне пришлось бежать.

Вскочив с кровати, пробежала босыми ногами по мягкому ворсу ковра. Обхватив Анджа, прижалась к нему, шепнув: – Береги себя. И возвращайся скорей.

Сдержав подступившие к глазам слезы, встав на цыпочки, потянулась к его губам и, едва коснувшись их, отпрянула.

Обхватив меня за талию, Андж впился в мои губы жадным поцелуем и, медленно разжав захват своих рук, развернулся и ушел. После его ухода сразу нахлынуло чувство одиночества и страха. Но я быстро отогнала все тревоги прочь. Вернувшись на кровать, обняла подушку, на которой он спал. Вдохнув аромат лаванды и мяты, оставленный мужем на ткани, закрыла глаза и, как ни странно, уснула…