Глава 34. Холодною зимой метель нас закружила
Глава 34. Холодною зимой метель нас закружила
Словно одинокая волчица побрела через поля. Остановилась, бросила хмурый взгляд на простирающуюся долину, заполненную мертвыми телами, и не могла поверить, что еще вчера здесь шла кровавая битва. Тишина режет слух, но не так долго. Голос Одона разлетается по низине, и от первых строк что-то внутри меня обрывается, а слова песни отдаются горьким сожалением в душе.
«Над планетою птицей белой,
Наполняя весь мир сиянием,
Улыбаясь, Любовь летела...
Но, как облако, вдруг растаяла».
– Андж! – крикнула, блуждая взглядом по искореженным в предсмертной муке лицам и тел, застывших навечно на брани поля. Все перемешано. Враги легли рядом с защитниками своей земли.
«…И сразу мир стал чужим и серым, – несется эхом по долине.
Пропали песни, слова и Вера.
И одно лишь звучит надрывно
Слово "Почему?"
Почему ты другою стала?
Почему от любви лишь дым?
Почему сразу не сказала?..
Кто не любит, не будет и любим».
Наша любовь была такой лучистой, она наполняла наши сердца сиянием. Только нет рядом любимого.
– Андж… – кричу дрогнувшим голосом, а слова песни рвут душу.
«…А сердце гулким стучит набатом:
Как были счастливы мы когда-то!
И сдержать невозможно только
Крика: «Почему?!»
– Почему, – шепчу и тут же, в который раз призывно кричу: – Андж!
Желая рассмотреть в этой куче смертников лицо любимого, едва переставляя ноги, шатаясь, побрела между мертвыми телами, выискивая темные с проседью волосы. Их бы я узнала среди миллионов других.
«…В тишине наше время тает
Превращаясь в немое прошлое
Надо мною теперь летает
Нелюбовь острокрылым коршуном
А сердце гулким стучит набатом,
Как были счастливы мы когда-то!
И сдержать не возможно
Крика: «Почему?!»
Когда ночь наступает,
Обостряя потери и горе,
Душу мне заполняет
Одиночество больше, чем море...
больше, чем море!
Почему ты другою стала?..»
Крик рвется из груди, но я шепчу с пеленою слез на глазах:
– Андж…. почему на нас легла тень разлуки? Как мне не задохнуться в этом одиночестве, окутавшем меня со всех сторон. Андж. Мой Андж. Если бы только знал.
Ночи без тебя холодны, как студеная вода и снежные шапки гор.
Без твоего дыхания я ни что.
Без твоих ласковых рук я пуста.
Забрали меня твои синие глаза на самую глубину и не сделать без них вдоха. На груди лежит бетонная, холодная, безжизненная плита. Давит тяжестью.
Я понимала, что за столько дней лицо мужа уже скорей всего поплыло, а может, воронье расклевало его. Мне было все равно. Спотыкаясь, продолжала всматриваться в мертвые лица, шепча: – Мне бы только найти тебя. Собрать твои косточки, омыть душистой ключевой водой. Положить в склеп и упасть у твоих ног, сгорая от мысли, что ты никогда уже не прикоснешься ко мне. Не скажешь «моя сладкая». Не произнесешь, как любишь свою воительницу, свою девочку. – Андж… Андж, – из гола вырвался каркающий хрип. С надеждой заметить любимого, внимательно всматриваюсь в серые мертвые лица. – Ты ведь обещал вернуться... обещал… мой Андж. Зачем покинул меня? Отогрел мою душу и ушел… ушел. Оставил нас одних.
Кто уймет боль моей души?
Кто прикоснется к моим губам жарким поцелуем?
Кто обласкает меня одним лишь взглядом синих глаз?
– Андж! – скрипучим голосом прокричала я. По щекам струились горькие слезы, мокрая пелена застилала глаза, мешая рассматривать убитых.
Подняв голову, посмотрела на воронье, кружащее над мертвыми телами. Направила магию воздуха, скрутила каркающих в страхе птиц и швырнула подальше.
– Кыш, твари. Нечего покой мертвых нарушать. Не достанется вам их мяса. Кыш, проклятые. Ищите себе пропитания в другом месте.
Зацепившись за мертвеца, упала и завыла.
Вцепившись руками в свои волосы, драла их, не в силах справиться с тягучей, жгучей внутренней болью души. Обессилив, вновь позвала мужа: – Андж-ж-ж!
Голос Одона рвет и без того израненную душу.
«…Как прекрасен был день вчерашний!
Жизнь сверкала нам всеми гранями.
Почему тогда счастье наше
Стало горьким воспоминанием?»
Вскинув голову, смотрела на темное небо и плывущие тяжелые облака и, понимая, что нужно найти мужа, едва нашла в себе подняться. Шатаясь, продолжила поиск своего единственного мужчины. Запах мертвечины мутил разум. Перед глазами стояла плывущая дымка, но я упорно шла вперед, выискивая Анджа...
По долине пополз туман, похожий на темно-серые холодные тучи. Заклубился, пряча под собой мертвые тела. Лишь один призрак мог создать этот туман. И я в истерике закричала.
– Ба… подожди!.. подожди, я найду Анджа. Мне нужно немного времени.
Мои пальцы затряслись от страха и мысли: «Сейчас серая мгла навечно спрячет от меня любимого».
– Кавис! Не смей! Я не могу без него. Не могу! Он все для меня в этом мире! Он и есть этот мир! – захлебываясь от отчаянья, умоляла я: – Пощади мое сердце.
Дай последний раз прикоснуться к дорогому сердцу лицу.
Дай очертить взглядом контур его холодных губ и попрощаться навсегда с их страстью и жаром.
Дай мне дотронуться до его рук и навсегда оставить в памяти, как они бывают жадны на ласки, и как они нежны.
Дай в последний раз пройтись рукой по его волосам.
Ба… дай мне найти моего Анджа, упасть рядом с ним, прижать к себе и отдать ему все его тепло и любовь, которую он дарил мне за то короткое время, пока был со мной. Андж! Мой любимый Андж. Умоляю… откликнись. Приди ко мне. Дай увидеть напоследок твой бестелесный дух. Я готова принять тебя любым. Не оставляй меня одну. Умоляю. Умоляю! Вернись ко мне.
Андж не откликнулся. А по долине неслась терзающая разум музыка и голос Одона.
«…Холодным камнем застыло сердце,
В котором прежде звенела песня,
Лишь уносится в небо эхом
Шепот «Почему?»
Почему ты другою стала?..»
– Почему, – шепчу, осматривая потухшим взглядом низменность, заполненную мертвыми телами, и понимаю: не найти мне среди них Анджа. И его дух не пришел на мой призыв.
– Мой Андж, – в который раз шепчут губы.
Боль потери окутывает не только сердце, но и разум. Ощутив, как последние крохи силы покидают меня, я стала медленно оседать, понимая, что так и останусь на поле сражения среди мертвых тел. Тоска по любимому окутала меня в свой мертвый саван, и я отдалась во власть ее холода и безразличия. Черноту, заполнившую душу, пробил последний луч света. Он обжог разум мыслью: «Мы будем рядом и никто, и ничто нас уже не разлучит».
***
Пробуждение было тягостным. Сквозь мрак, в котором я находилась, пробивался заботливый голос Кавис.
– Ах, ты ж наша девочка. Да почему тебе опять выпала горькая доля? А я все думаю, чего вокруг меня туман клубится? А она вон что удумала. Помирать собралась.
– Ба… Анджа больше нет. Его нет. Я искала, искала и не нашла. Он где-то там, среди этих мертвых тел. И его душа не откликнулась. Не захотела встречи со мной.
– Даже после смерти он оберегает твое израненное сердце. Отпусти его, девочка моя. Дай его душе покой. А сейчас вставай. Только тебе под силу дать умершим воинам вечный покой.
Я приподнялась и тут же упала от бессилия.
– Не могу. Сил нет. Ба… почему я не умерла?
– Ишь, чего удумала. А Амирана кто будет растить?
– Амирана? – переспросила, с трудом приподняв голову, с прищуром посмотрела на Кавис.
– Его самого. Сын ждет возвращения мамы. Скучает. Как только Уана уходит, всхлипывает и плачет. Тебя зовет. А ты умирать собралась. На кого долгожданную кровиночку оставишь? Я залетела на минутку посмотреть, чем дышит замок? Все ждут твоего возвращения. Так что, герцогиня Киара Магарианская, ты в ответе не только за своего ребенка, но и за тех, кого пригрела под своим крылом. Ты в ответе за их жизни и дальнейшую судьбу.
Кавис была во всем права. Получив известие о смерти мужа, я отказывалась верить в это. И лишь смотря на застывшие мертвые лица, осознала, что Анджа больше нет. Так ушла в свое горе, что отреклась от всего мира. Корила себя за то, что смогла забыть о том, что хотела жить ради сына. Быть ему отцом и матерью.
Заглянув в себя, встретилась с печальным взглядом Уфы. «Мы отомстили за смерть нашего мужчины. Пора возвращаться домой», – после этой мысли почувствовала тягучую тоску и нашла в себе силы встать.
Подойдя к тазику, тщательно вымыла от засохшей крови лицо и руки, вытерлась полотенцем и направилась на выход. Откинув полог, вышла из шатра и тут же встретилась с хмурыми взглядами сотни мужских глаз. Выхватив знакомый взгляд серых глаз, попросила: – Одон. Отвези меня к месту битвы.
Бас-барабанщик без лишних слов отправился за мобилем, и через пять минут мы держали путь к месту сражения.
Ехали тихо. Воины, встречающиеся на нашем пути, хмурились, прятали взгляд в землю, молчаливо уступая дорогу, расходились в разные стороны и затем, смыкая проход, шли за нами.
Мы остановились возле первых мертвых тел. Выйдя из Ягуара, я осмотрелась вокруг. Только вчера здесь шла битва, слышались крики, лязг мечей, предсмертные крики умирающих, жалобный стон раненых. А сегодня над долиной гуляет тишина. И даже воронья не видно. То ль насытились, то ль бояться нарушить сон мертвых, которым не было видно ни конца, ни края.
Закрыв глаза, развела руки в стороны и отдала команду магии земли: – Живых людей нести ко мне, остальных осторожно укладывать в братскую могилу.
Стоявшие за спиной воины в страхе отступили, когда увидели, как зашевелились мертвецы.
Примерно в самом центре сражения земля раздвинулась. Корни травы, увеличиваясь в размерах, словно змеи, ползли по убитым, прикосновением к телу выискивали живых, осторожно их окутывали и, бережно приподняв над землей, несли в нашу сторону. Другие корни обвивали мертвые тела и тащили их в образовавшуюся глубокую яму. Когда первая впадина была заполнена телами умерших, я создала вторую яму, затем еще пять. Представив, что земля – это пуховое покрывало, прикрыла мертвых воинов.
Присев на корточки, коснулась ладонью земли. Мысленно послала магию к моим созданиям. Они зашевелились, неохотно встав на лапы, тяжело побрели к братским могилам.
Саблезубые тигры, присев на могилы, обратив взор в сторону, откуда пришел враг, застыли в вечном сне. За тиграми встали монстры повыше и тоже устремили взор вперед. Пришел черед земляной Уфы. Приподнявшись над головами вчерашних помощников в бою, обвила их ноги телом и, положив сверху хвост, оцепенела.
По замерзшей земле покатились камни. Они впивались в земляное тело Уфы, образуя на нем надпись:
В ВОЙНЕ НЕТ НИ ПОБЕДИТЕЛЕЙ, НИ ПРОИГРАВШИХ